2 глава

Грейс подумала, что их авантюра раскрыта, когда увидела в закутке около кухни тощего паренька в нахлобученной на голову шляпе. Он дерзко сверкал глазами из темноты и казался каким-то…

— Кто ты такой? — спросила она.

… знакомым. Именно что знакомым!

— Что, не узнала? — чуть развязно, намеренно басовито спросил незнакомец.

И девушка ахнула:

— Боже мой, Кэтрин, что ты с собой сотворила?!

Паренек, обняв подругу за плечи, как делают прожженные фаты, подмигнул ей.

— Всего лишь надел свое лучшее платье, милая леди. Разве я вам не нравлюсь?

Грейс рассмеялась, даже как-то смущенно, словно Кэтрин действительно была парнем.

— Нравишься. Думаю, да… Просто… я тебя не узнала. — И в сомнении: — Что, если миссис Чемберс увидит тебя в этой одежде? Будет скандал.

— Думаешь, больший, чем вызвало бы само наше бегство, узнай она только о нем? — чуть насмешливо кинула Кэтрин. И дернула головой: — Так меня точно никто не узнает. К тому же, я буду тебя защищать в образе кавалера… Никто не посмеет к тебе приставать.

— Со мной будет Терренс, — напомнила Грейс, вскинув бровки, тем самым как бы спуская подругу с небес на землю.

— В любом случае, я хочу ТАК пойти, — пожала Кэтрин плечами.

Потом подхватила подругу под руку и повела ее к задней двери, заведомо отпертой, за что и было кухарке заплачено загодя, еще днем. Дверь выходила на тихий дворик у хозяйских построек, и, девушки, обогнув дровник и прачечную, скользнули под кроны яблоневых деревьев. Здесь они дружно выдохнули и поспешили к садовой калитке, ведущей полями к самому Ламберхёрсту, живописной маленькой деревеньке, празднующей Майский праздник. В ней, если верить рассказам Терренса, весь день устраивали различные состязания: от ловли грязного поросенка до взбивания масла, играли музыку, целовались и танцевали под майским деревом, украшенным лентами и цветами. Именно танцы и привлекали Грейс больше всего: она мечтала покружиться под майским деревом вместе с возлюбленным, ощутить его руки на талии — может быть, впервые в жизни поцеловаться. А танцы начинались после заката…

— Поторопимся, Кэтрин! — потянула она подругу в видимом нетерпении. — Танцы вот-вот начнутся.

— Успеется, — пробасила подруга. — К тому же, я нынче не Кэтрин, а… — она задумалась на секунду, — Юджин Фитцжеральд.

— Что еще за ужасное имя?

— Самое то на нынешний вечер. И не зови меня по-другому! Договорились?

Грейс закатила глаза.

— Если запомню. — И они понеслись по дорожке, подгоняемые лишь собственным нетерпением и беззаботной юностью, крыльями вырастающей за плечами.

Вскоре до них долетела веселая мелодия скрипки, и еще издали девушки различили на фоне зеленых изгородей и домов, обвитых ползучими растениями, белые платья длинной процессии женщин, двигавшихся попарно вокруг деревни. Каждая из них несла в правой руке жезл — ивовый прут с содранной корой, а в левой — букетик белых полевых цветов.

— В самый раз! — вскрикнула Грейс, еще дорогой собравшая хрупкий букетик из ландышей и звездчатки. — Ничего, если я побегу?

— Иди, это твой праздник, — милостиво кивнула Кэтрин, и Грейс, подхватив длинную юбку, поспешила занять место в процессии.

Ее приняли с радостными улыбками и любопытством; здесь, посреди деревенских девушек в таких же простеньких платьях, одна из наследниц лорда Стаффорда казалась такой же простушкой, как и другие. Красивые волосы разных оттенков цветов, тонкие талии и веселые лица — все было одинаково общим и привлекающим взгляд.

Кэтрин, даже несмотря на свой скептицизм, невольно ими залюбовалась, и, проследовав за процессией в сторону луга с установленным там Майским деревом, затесалась в среду любопытных зевак и мужского населения деревни, собравшимися у изгороди и, казалось, бывших не прочь принять участие в танцах.

Девушки к тому времени все, как одна, танцевали парами на лугу, а молодые люди, только-только окончившие работу в полях, несмело перехватывали то одну, то другие, пока даже самая последняя девушка не обзавелась кавалером. И Грейс, все еще поджидавшая Терренса и просмотревшая все глаза, вдруг потянула Кэтрин на луг…

— Потанцуй со мной, Кэт… Юджин Фитцжеральд, — поправилась она споро под взглядом подруги. — Вот увидишь, тебе очень понравится! — И они закружились по лугу под задорную мелодию свирели и скрипки, да так, что в глазах делалось ярко, а в голове — удивительно пусто. Казалось, уходили все беды и глупые мысли, как бы вытряхивались сами собой под ноги танцующим и пропадали в траве.

— Боже мой, Грейс, я сейчас упаду! — простенала подруга, когда буквально сперло дыхание, и они поспешили к калитке, ведущей с луга. — Где же твой Терренс?

В тот самый миг, словно только и дожидаясь того, к ним подошел молодой человек, одетый просто, но с определенной изысканностью, и Кэтрин невольно отметила правильность его черт и миловидность лица.

— Терренс, ты здесь! — воскликнула Грейс, невольно зардевшись.

— Здравствуй, Грейс, — произнес тот, пытливо глядя на Кэтрин. — Не хочешь представить нас?

— Юджин Фитцжеральд. — Девушка попыталась остаться серьезной, но прыснула со смеху, стоило этому имени вспорхнуть с языка. — То есть Кэтрин Аддингтон, — добавила шепотом. И рука Терренса, стиснувшая ладонь Кэтрин, мгновенно расслабилась, а угрюмость лица сменилась видимым удивлением.

— Как зовут вас, мне прекрасно известно, — между тем, буркнула Кэтрин и спрятала руки за спину. Не хватало еще, чтобы он полез с поцелуями… — Ты не против, если я чуть-чуть поброжу здесь? — обратилась Кэтрин к подруге, игнорируя ее кавалера, как будто все еще малость шокированного самим ее видом.

— Только не уходи далеко, — бросила та, утягивая молодого человека на луг и, кажется, полностью занятая этим процессом.

Что ж, Грейс получила то, что хотела: свое белое платье, танцы и знатного кавалера — свое приключение Майского дня. Кэтрин открыла калитку и обернулась, глянув на кавалера подруги, — они как раз кружились на другой стороне — глаза их неожиданно встретились, и словно кубик холодного льда скользнул девушке за воротник.

— Ээээ, гляди, что у меня есть, — услышала Кэтрин пьяный голос подле себя. — Четверть сырной головы настоящего валлийского чеддера! Хочешь кусочек, парень?

Один из жителей Ламберхёрста, изрядно набравшийся, глядел на нее расфокусированными глазами, оставалось загадкой, как он вообще ее видел.

— Эм, почему бы и нет, — ответила Кэтрин.

Мужчина сунул руку в карман и достал маленький нож, отсек им изрядный кусок от своей поредевшей сырной краюхи и протянул его девушке.

Пах сыр аппетитно, так что у Кэтрин в животе заурчало, и она откусила изрядный кусок, полагая, что тем самым доставит дарителю удовольствие.

И охнула от смачной затрещины…

— Ешь не спеша, — буркнул пьяница, хмуря кустистые брови. — Это Saint Davids, глупый мальчишка, а не какой-то кусок черствой буханки. Он назван в честь святого Дэвида, покровителя Уэльса… Ощущаешь, какой у него мягкий вкус?

Кэт молча буркнула, ощущая лишь железистый привкус крови на прикусанном от затрещины языке.

— Вот. Ешь не спеша, — повторил собеседник и побрел дальше, еле передвигая ногами.

Девушка тут же сунула весь кусок в рот и зажевала им неприятный привкус во рту. Правда, теперь жажда, одолевавшая ее после танца, стала только сильнее… Вкус у сыра был терпкий, с привкусом эля. Кэтрин как-то хлебнула хмельного напитка в доме Артура (он отлил чуток из отцовской бадьи) и повторять этот опыт не собиралась, но тут, засмотревшись на метающих подкову мужчин, услышала окрик:

— Эй, парень, хочешь тоже сыграть?

Не сразу она догадалась, что обращаются к ней, а догадавшись, подошла ближе.

— А что мне будет за это? — спросила, чуть прищурив глаза.

Мужчина, зазвавший ее, высокий тощий субъект, ничуть не похожий на деревенских парней, указал головой на пинту темного эля, стоящую тут же на перевернутой бочке.

— Пинта доброго эля любому, попавшему в цель, — озвучил он кивок головой. И усмехнулся: — Или боишься, что засмеем? — двое мужчин, столь же непривычного вида, усмехнулись в тон говорившему. — Тогда тебе лучше выбрать то, что попроще: к примеру, ловить поросенка в загоне Адоры Паркинс. — И все трое саркастически рассмеялись. — Мальчишке — мальчишеская забава.

Одной частью ума Кэт понимала, что эти трое нарочно раззадоривают ее, и поддаваться не стоит, тем более, эля ей совсем не хотелось, но другая — желала им доказать, что Кэтрин совсем не глупый мальчишка-неумеха, каким она, верно, им представлялась.

— Давайте вашу подкову, — сказала она и протянула ладонь.

Все с тем же насмешливым видом мужчина протянул ей подкову.

— Думаешь, справишься?

Кэтрин выгнула бровь: они с Артуром и другими мальчишками дни напролет тренировались в этой забаве. Ей — и не справиться? Этот насмешник не ведает, что говорит.

Она встала, чуть выставив правую ногу, примерилась взглядом… Примерно тридцать семь футов. Сбалансировала захват и метнула подкову вперед. Та трижды перевернулась в воздухе и попала точно на колышек, словно притянутая магнитом.

Пару зевак разом зааплодировали, кто-то хлопнул ее по плечу, а тощий насмешник только осклабился:

— Что ж, ты заслужил свою пинту! Пей не спеша, как бы не захлебнулся с непривычки-то.

— Не захлебнусь, — ответила Кэтрин и залпом ополовинила кружку.

Пить хотелось сильнее прежнего…

— Может, еще испытаешь удачу? — подмигнул ей второй из мужчин. — Ты у нас, вроде, везунчик.

И Кэтрин, испытав пьянящий восторг от одержанной вдруг победы, снова потянулась к подкове. И снова попала как надо… За первой кружкой последовала вторая, за второй — третья… Что было после нее Кэтрин вряд ли сумела бы вспомнить: лица слились, краски смазались. И в какой-то момент она просто ткнулась носом в траву и, кажется, задремала.