3 глава

Очнулась Кэтрин под непривычные, раздающиеся со всех сторон звуки: слышался рев воды, точно у громадной мельничной плотины, раздавались тяжелые удары волн, страшный шум парусов и резкие крики матросов. Все вокруг то поднималось с головокружительной быстротой, то так же быстро опускалось, а она лежала на чем-то донельзя неудобном, таком твердом, словно это был пол, и боль в голове пульсировала в такт мерным ударам плещущихся волн.

От осознания этой мысли она и открыла глаза…

Распахнула так быстро, что приглушенный свет помещения, каким бы тусклым он ни был, резанул по глазам. И захлопав глазами, перед которыми заплясали светлые пятна, она вдруг различила, где оказалась: в каюте на корабле. Сомнений быть не могло! Помещение было большим; вдоль его стен тянулись койки, на которых сидели и курили или же спали матросы, свободные от вахты. Все они разом глядели сейчас на нее и как будто бы ожидали чего-то…

От дыма дешевого табака, лениво выплывавшего в открытый люк наверху, у девушки запершило в носу, она закашлялась, отчего голова разболелась сильнее, и просипела каким-то неестественным голосом:

— Что я здесь делаю?

— Работаешь, мальчик, теперь ты здесь работаешь, — со смешком ответил один из мужчин, грубый моряк с обветренной кожей. — Добро пожаловать на «Конвент», торговый бриг под водительством капитана Гаррета Флетчера! — И ухмыльнулся так мрачно, что у Кэтрин дернулось сердце: — Полагаю, тебе здесь понравится, маленький проходимец.

Она на бриге…

Бриг — в море и движется…

Как такое случилось? Где Грейс, ее милая Грейс, и Ламберхёрст с его Майским праздником?

— Как я здесь оказала…лся? — поправилась она споро, почти задохнувшись от страха от собственной оговорки.

Теперь они все улыбались, эти грубые люди, оторванные от всего, что в жизни есть самого лучшего, обреченные вместе качаться на бурных волнах под командой не менее грубого начальства, они забавлялись ее растерянностью и страхом и не спешили с ответами.

Между тем, Кэтрин услышала слабый стон подле себя и, поглядев в его направлении, увидела еще двух несчастных, оказавшихся на корабле, как и она, против собственной воли. Это были простые деревенские парни, она, кажется, даже видела одного танцующим в паре на ламберхёртском лугу, которые ни с того, ни с сего оказались вдали от привычных полей и лугов, лежащими на дощатом полу в общей каюте на подпрыгивающем на волнах бриге, направляющемся в туманную неизвестность.

— Где я? — спросил один из пришедших в себя. — Что происходит?

— Ты, друг мой, — ответил все тот же мужчина, — на «Конвенте», бриге его величества королевы Виктории, направляющемся в Каролину за мехами и табаком. Привыкай к новой жизни, приятель! — Моряк встал и по-доброму огрел его мозолистой лапищей по плечу, вроде как приласкал.

Парень этот, едва ли на пару лет старше Кэтрин, сжался, скуксил лицо и заплакал, словно ребенок, вытирая бегущие слезы рукавом своей лучшей рубаки, надетой явно в честь праздника. Моряки насмешливо заулюлюкали, обзывая его то «прохудившейся лодкой с протекающим дном», то сухопутною крысой, из которой они с радостью сварят отличный бульон, то и вовсе девчонкой, из которой воспитают настоящего человека, морского волка… И все это время Кэтрин сидела ни жива ни мертва, страшась даже представить, что будет с ней, коли эти мужчины прознают, кто она есть в самом деле…

Между тем, все эти насмешки лишь распалили горе бедного парня и он, обхватив ноги руками, затих, раскачиваясь из стороны в сторону и молча захлебываясь слезами. Кэтрин почти было решилась за него заступиться, когда дневной свет, льющийся из раскрытого люка, заслонила темная тень. И по трапу, грохоча сапогами, спустился высокий мужчина с недовольным выражением на лице. В лице его, помимо этого недовольства, угадывалось нечто хищное, злое, такое, что девушка в миг поняла, что молить его о понимании бесполезно. Она бы просто не осмелилась это сделать, страшась доверить ему свою жизнь…

— Ну, чего раскричались, дьявольское отродье? — надтреснутым голосом вопросил он, остановившись на последней ступеньке. — По розгам соскучились? — И чуть менее грозно: — Ну, — он окинул помещение взглядом и вперился взглядом в трех новобранцев, — что у нас здесь? Три сухопутные крысы, разрази меня гром, кои вряд ли отличат бизань-мачту от фок-стеньги. Что нам делать с такими?! — взревел он, поглядев на мужчину с пеньковой трубкой в губах.

Кэтрин тоже глянула на него и узнала вчерашнего незнакомца, подбивавшего ее кинуть подкову и подливавшего эля ей в кружку щедрой рукой. Так вот, значит, как все это вышло: ее просто-напросто напоили и увезли на корабль. Обманули! Завербовали, супротив воли.

— Обучим, сэр, — меланхолично произнес тот. — Мы с ребятами знаем верные способы, чтобы в два счета сотворить из недомерков бравых ребят, моряков до мозга костей. Ну, что скажете, — обратился он к сотоварищам, — есть у нас верные способы?

— Есть, — закивали те разом, многозначительно улыбаясь.

И Кэтрин подумала, что знакомиться с этими способами ей совсем даже не хочется, вот ни-ни. Она незаметно сглотнула несуществующую слюну… Горло так пересохло, а язык так распух, что выпей она сейчас даже галлон пресной воды, тот не помог бы ей утолить эту жажду.

А в целом она жаждала оказаться подальше от этого места, на суше, пусть даже в пансионе «драконицы» миссис Чемберс, лишь бы только не здесь, в компании грубых мужчин, один вид которых заставлял ее сердце сжиматься. А ведь Кэтрин трусихой никогда не была…

— А этот и вовсе словно девчонка, — услышала она голос, обращенный к себе, и замерла под оценивающим капитанским взглядом. Он подошел и схватил ее за подбородок: — Для юнги ты как-то великоват, а вот для матроса… хил больно.

— В камбуз его! — подал кто-то неуверенный голос. — Майки давно умоляет подрядить ему кого в помощь, да охотников нет.

Капитан Флетчер выпустил ее подбородок и потер пальцами о сюртук, как будто бы измаравшись.

— В камбуз, так в камбуз, — кивнул он. — Больше этот натоптыш вряд ли на что-то сгодится!

Кэтрин захотелось ответить ему в свойственной ей манере, дерзко и веско, но вряд ли сейчас это было уместно, уж лучше держать язык за зубами. И она сжала челюсти… Крепко-прекрепко. Не дай бог, ненароком не выдержит и сболтнет что-то лишнее!

Капитан, к счастью, задерживаться не стал: поднялся по трапу — и был таков. Кэтрин и двое других, маявшихся похмельем парней, сидели еще какое-то время, затравленно наблюдая за моряками, а потом тот, что опоил ее — Терри Бонс, как она позже узнала — рывком вздернув девушку на ноги, поволок ее вверх по трапу.

Едва оказавшись на палубе, Кэтрин посмотрела на море, надеясь увидеть, как далеко ушли они в море, и различила лишь тонкую полоску земли, исчезающую за горизонтом. Судя по расположению солнца, они вышли с рассветом и удалились достаточно далеко, чтобы лишить несчастных похищенных новобранцев всякой надежды на возможное бегство.

— Ну, шевелись! — подтолкнул ее Бонс, ткнув между лопаток. — Сегодня ты менее прыткий, да, парень? Больше не хочешь побахвалиться своей меткостью…

— Вы обманули меня.

Мужчина пожал плечами.

— Добровольно ты вряд ли согласился бы отправиться в море, а нам нужны были люди. Уж извини, парень, что не стали с тобой церемониться! — И он отвесил шутовской полупоклон. — Зато теперь у тебя будет настоящее приключение… вот в этом клоповнике. — Он распахнул какую-то дверь, камбуза, как оказалось, и зашвырнул Кэтрин внутрь, словно мешок с мукой. — Принимай пополнение, Майки. Твой новый помощник пожаловал! — сопроводил он это словами, после которых дверь снова захлопнулась, и девушка оказалась в полной, как ей на мгновение показалось, темноте.

— Чего стоишь там? Сюда иди, — услышала она старческий голос и буквально наощупь пошла на него. Запнулась о что-то, со звоном покатившееся по полу (о кастрюлю, возможно, или, быть может, пустую бутылку), а потом ощутила костлявые пальцы, вцепившиеся в ладонь. — Ручки-то какие у тебя нежные, — продолжал тот же голос, ощупав ей руку, — как у девицы. Видно, жизнь у тебя была не такой уж плохой… Жаль, корабельные тралы изотрут их до крови, а потом сделают твердыми, словно пемза. Ну, чего замер-то? Как зовут тебя?

— Ю-юджин Фитцжеральд, — представилась девушка.

— Чудное какое-то имя, — хмыкнул старик.

Теперь, привыкнув к полумраку камбуза, глаза ее различили именно старика, сидящего у полупотухшего очага, над которым, черный и закоптелый, висел пузатый котел со слабо побулькивающей бурдой.

— Тебе б что попроще, иначе ведь засмеют. Быть Томом иль Джеком на корабле много проще, чем Юджином, — старик хмыкнул в усы. Придумал же кто-то! — И сменил тему: — Так это тебя прошлой ночью приволокли из деревни? У нашего капитана скверная слава на берегу, вот никто и не хочет идти к нам на службу, а без людей, сам понимаешь, с бригом не сладить, вот он и надумал умыкнуть парочку деревенских. Не повезло тебе, парень, ох как не повезло!

Кэтрин, чуть осмелев, решилась спросить:

— Мы, в самом деле, идем в Каролину?

— Туда, а куда же еще? Местные дамочки любят тамошние меха.

— А почему капитана не любят на берегу?

— Да потому что рука у него больно тяжелая. Не всякий всю ее силу перенесть может…

— Хотите сказать…

— … Не попадайся ему под горячую руку, вот и все, что я говорю. — И старик принялся мешать в котелке.