Глава 11

В тот день лето неожиданно резко решило вступить в свои права. Окна были распахнуты настежь, тем не менее тюль на них часами оставался неподвижным – ни ветерка.

Март, одетый в одни закатанные до колен брюки, забрался на табурет, чтобы дотянуться до дальнего угла комнаты под потолком. Он уже проклял свое решение нанести защитные знаки на стены именно сегодня, но оставлять дело на полпути не стал.

Маг все еще не продвинулся дальше трети в изучении древнего фолианта, однако уже успел почерпнуть для себя много полезного. Например, эти самые знаки – вроде тех, которые использовали Гелена Роуг и ее сын, чтобы спрятать следы магического возмущения на кладбище в Прибрежье.

Эти руны были похожи, но несли в себе иной смысл: оповещение и защиту. Март всегда использовал в своем жилье «щиты» и сигнальные заклятия, замыкая их на заряженные накопители, чтобы не тянули силы из резерва. Однако резерв тратился так или иначе – артефакты все равно приходилось заряжать самостоятельно.

Древние руны могли избавить от траты магической энергии. Они вообще почти не требовали ее использования. Зато требовали другого: терпения, скрупулезности и умения их наносить.

Мартин взмок, пока очертил знаками свою спальню. А ведь впереди еще целый дом…

Вырисовав мелом последний завиток руны, маг легко спрыгнул на пол; отошел на середину комнаты, упер руки в бока, критически оценивая проделанную работу. Руны теперь красовались в каждом углу помещения, у пола и у потолка, и были незаметны для тех, кто не знал, куда следует смотреть.

Функция конкретно этих – служить внутри помещения помехой для использования магии любым человеком, кроме хозяина, а также оповестить его в случае проникновения в помещение посторонних во время его отсутствия.

Март долго решал задачу, как поместить знак на себе, чтобы замкнуть контур, и наконец выбрал обычную деревяшку, начертал на ней знак и повесил на шею на тонкой веревочке. «Кулон» сделал и отполировал Себ, мастер на все руки, не отличающийся красноречием и, по обыкновению, не задавший ни единого вопроса о назначении странного заказа.

Стоило дорисовать последнюю руну, контур замкнулся; деревяшка на миг потеплела – и вновь стала обычным самодельным кулоном с непонятным для несведущих рисунком. Март не солгал Брэнигану: дерево не проводит черную магию. Но в данном случае черная магия и не применялась – руны тянули энергию из самого мироздания.

Убедившись в том, что работа выполнена качественно, Мартин отряхнул измазанные меловой пылью ладони и улыбнулся, довольный собой. Если изучить наконец всю книгу, страшно представить, какие возможности по экономии резерва это даст…

Он не додумал мысль – в дверь постучали.

Помня, как смутилась кухарка в прошлый раз, когда он, распахнув дверь, предстал перед ней с голым торсом, маг накинул на себя рубаху и только потом отправился открывать.

– Мартин, простите за беспокойство, – все равно засмущалась Мирта. – Но там снова пожаловал этот господин из сыска.

Вот же черт: Март так увлекся рунами, что не почувствовал чужого присутствия в доме.

Что еще раз подтверждало: следует изрисовать знаками все углы. И позаботиться о том, чтобы ни кухарки, ни мальчишки в этот момент не было дома, а то, с их отношением к магии и всему, что с ней связано, перепугаются до смерти.

– Я сейчас спущусь, – кивнул Мартин. – Напои гостя чаем, пожалуйста.

Мирта улыбнулась:

– Уже подала, – и поспешила обратно на кухню.

Вот уж с кем ему повезло, так это с Миртой.

Март закрыл дверь, он был удовлетворен проделанной работой. Кроме того, защита не среагировала на гостью потому, что он сам впустил ее. Значит, все сделано верно. Для проверки следовало бы протестировать защитный контур на ком-то незваном, но мысль, что можно проводить эксперименты на своих домочадцах, Мартин отринул сразу.

Умываясь и одеваясь, он все еще думал, на ком можно было бы провести опыт.

Может быть, мышь?

Как отреагирует Пьетро, если маг попросит его отыскать для него полевку?

Сделает, скорее всего, но наверняка решит, что Март собрался с ее помощью проводить какой-нибудь жутко зловредный черный ритуал.

Если даже уполномоченный Королевского сыска ждал от него черепов и склепов, то что говорить о запуганном подростке?

Брэниган, ожидавший внизу, облачился совсем не по погоде: как и в прошлый его визит, на нем был надет наглухо застегнутый сюртук, да еще и шейный платок.

На столике стояла недопитая чашка чая. А уполномоченный Королевского сыска опять расхаживал по гостиной, сцепив руки за спиной и рассматривая картины.

Март усмехнулся: как же гостя зацепили эти пейзажи вместо склепов. Потом придал своему лицу спокойно-серьезное выражение и, не торопясь, спустился вниз.

Лорд Брэниган обернулся на звук его шагов и… улыбнулся. Широко и открыто, как старому другу.

Уполномоченный и в прошлую встречу был настроен весьма дружелюбно (не считая получаса, когда думал, что Мартина послали злопыхатели, чтобы его убить), теперь же и вовсе светился, как до предела заряженный фонарь.

Март кашлянул.

– Чем обязан, лорд Брэниган?

Но даже холодно-вежливое обращение не сбавило градус дружелюбия гостя.

– Принес, что обещал, – сообщил тот и вынул из-за пазухи бумагу с королевским гербом.

– Не то чтобы обещал… – пробормотал Мартин, разворачивая документ. Как он и думал: господин Шельес отказался от собственности на добровольных началах. – Спасибо, – поблагодарил, подняв глаза на гостя и сворачивая бумагу в трубочку. – Посыльного было бы достаточно.

Как еще вежливо намекнуть лорду на то, что ему тут не рады?

Очевидно, никак. Потому что намеков лорд понимать не хотел.

– Что-то еще? – уже не слишком-то вежливо уточнил Март.

Чай выпит, картины рассмотрены, документы переданы.

– Я знаю, где та женщина взяла шкатулку, – вместо того, чтобы попрощаться, выдал Брэниган. – Поедешь со мной?

Зря Мартин полагал, что переход на «ты» после снятия проклятия был следствием стресса: лорд возвращаться к формальному общению не стремился.

– На это есть гильдийцы, – осторожно ответил маг.

Это еще вопрос, что хуже: быть вовлеченным в дела гильдии или в расследование Королевского сыска.

При упоминании гильдийцев Брэниган поморщился и отмахнулся; потом снова заблестел глазами, источая дружелюбие на всю площадь огромного дома.

– Поедешь?

Заместитель главы Гильдии магов, по крайней мере, вежливо просил о содействии при необходимости в будущем. Этот же требовал участия здесь и сейчас, и отделаться от него вежливым отказом было невозможно.

Сказать, что очень занят? Что есть планы и свободное время появится только в следующем месяце? Сослаться на недомогание?

«Давайте прямо пошлем к черту Королевский сыск и будем полжизни разгребать последствия», – с досадой подумал Март.

Выдавил из себя улыбку.

– Велю оседлать коня.

Но Брэниган уже несся к двери.

– У меня экипаж. Поехали!

– Черт тебя, – прошипел Мартин ему в спину.

Похоже, кто-то долго пребывал под гнетом проклятия и высвободившаяся наконец жизненная энергия теперь била ключом.

В каждого встречного.

– Подожди, я хотя бы оденусь! – крикнул Март.

Впрочем, в такую погоду следовало раздеваться, а не одеваться.

Мартин тоже был вынужден надеть сюртук (привычный ему плащ в такую жару оказался бы неуместным). Жарко было и в сюртуке, но приличные господа не позволяли себе расхаживать по улицам в одних рубашках; пришлось смириться.

Несмотря на открытые окна, в экипаже оказалось нестерпимо душно. Улицы были полны народа, поэтому возница ехал не спеша, и напрасно Март сел поближе к окошку, рассчитывая на ветер.

– Жарко сегодня, – прокомментировал Брэниган, когда маг расстегнул пуговицу под горлом.

Мартин хмуро глянул на спутника: по тому и не скажешь – довольный, как сваха на свадьбе.

– Я смотрю, без проклятия вам стало значительно легче, – заметил маг.

А еще лорд, похоже, совсем забыл о безопасности, потому как у ворот дома их встретил лишь экипаж с возницей – никакого сопровождения. Странно, что король лично не снабдил братца охраной, если тот не способен самостоятельно реально оценить опасность.

– Помолодел лет на десять, – расплылся в улыбке Брэниган. – Можно на «ты».

Видимо, придется.

Март скупо улыбнулся в ответ.

Нужно выйти на Шкипера. Надо придумать, как найти Виту.

Не может Шелли быть истиной в последней инстанции. Если сестра жива, значит, ее можно найти – рано или поздно. Если мертва – должно быть свидетельство о смерти, черт возьми. А если все же жива, то тоже наверняка ищет брата.

Должен быть способ, должен…

Мартин также возлагал надежду на книгу Гелены Роуг. В ней не имелось ни подзаголовков, ни содержания, ни нумерации страниц. Найти что-то наскоро не представлялось возможным – только читать подряд. Без помощи сына, жителя потустороннего мира, Гелена никогда не отыскала бы нужное заклятие. Увы, у Марта такого помощника не было.

И все же он надеялся, что в фолианте найдется нечто полезное, например, заклятие поиска. Может быть, кровного. В отличие от большинства современных магов, маги древности, как и Мартин, не чурались использовать собственную кровь для достижения цели.

– Твое лицо кажется мне знакомым, – ворвался в его мысли голос Брэнигана. Март с неохотой перевел на него взгляд; тот щурился и вглядывался в его черты. – Не могу вспомнить.

Маг напрягся. Это все собранные волосы или банальное человеческое «показалось»? Мог ли Брэниган-подросток встречаться с его отцом? Мог.

Впрочем, ерунда, успокоил себя Март, он похож на отца, но не настолько, чтобы в нем можно было с первого взгляда распознать Викандера. Если бы их с родителями поставили рядом, безусловно, можно было бы обнаружить сходство сына с каждым из них, но копией кого-то одного Мартин точно не являлся.

– В мире много похожих людей, – дипломатично отозвался он.

И припомнил, что сам однозначно лично видел приемного отца сидящего напротив него мужчины – Зигерда Брэнигана – он бывал у Викандеров в гостях. Однако детская память не оставила о нем ярких воспоминаний: кто-то тучный, темноволосый, с громогласным смехом – не более. Вряд ли Мартин вспомнил бы, как он выглядел, если бы недавно в архиве не наткнулся на несколько его портретов – о Брэниганах историки писали не меньше, чем о королевской семье.

– И правда, – легко согласился спутник; потом вновь прищурился, пристально глядя на мага. – Я навел о тебе справки.

Мартин даже не сомневался: профессия уполномоченного обязывала.

– И что нашел? – уточнил без всякого интереса.

Его досье было идеальным: ни скандалов, ни преступлений, ни конфликтов с белыми или властями. Легенда о родителях, якобы умерших в его раннем детстве, также была идеальной благодаря Ширадину и его деньгам. Наследство Халистера числилось совершенно легальным благодаря Карду и его связям. По бумагам Март являлся добропорядочным гражданином – придраться не к чему.

Но Брэниган, кажется, сумел.

– Нашел нестыковку. – Мартин вопросительно приподнял брови. Решил напугать? Застать врасплох? Не выйдет, господин старший уполномоченный: в качестве своих поддельных документов маг не сомневался, а его преступная деятельность в Прибрежье никогда не была запротоколирована. – Твой образ жизни. С восемнадцати лет – работа за работой. Разная, порой совсем малооплачиваемая. И вот – столица, дорогой дом и… – Мужчина выдержал паузу. – Безделье?

– Решил просадить часть наследства, – спокойно ответил Март.

– А раньше?

– А раньше хотел разбогатеть сам. Не вышло.

Брэниган отвернулся к окну, приподнял штору, разглядывая улицу; вздохнул.

– Долго еще будем тащиться, – прокомментировал увиденное. – Я понимаю, – вернулся к теме их разговора. – Порой всем нужна передышка.

Свое недолгое пребывание в столице Мартин назвал бы как угодно, но только не передышкой. Сначала Пьетро, потом инцидент с нежитью и белым магом, теперь – Брэниган со своим не к месту обнаружившимся проклятием. Высшие силы будто решили во что бы то ни стало не дать ему заскучать.

– Вот именно, – сухо отозвался маг.

Пусть лучше думает, что Мартин в глубокой депрессии. Если не спорить, а отмолчаться, люди всегда сами придумают объяснения твоим поступкам. Вот, например, пожалуйста – передышка.

Март очень надеялся, что, если промолчать, Брэниган заодно придумает и причину этой депрессии. Несчастная любовь, неудачи на службе – да мало ли может быть версий!

Для себя Мартин решил, что подтвердит первую же из предложенных. С Ризалем такой метод действовал безотказно.

Лавка находилась на отшибе, в конце одной из узких улочек, берущих начало в самом центре столицы и тянущихся до мест, в народе называемых «трущобами».

– Что искала твоя знакомая в таком районе? – пробормотал Март, выбравшись из экипажа и осмотревшись.

Пахло тут не лучше, чем в окрестностях «Полумесяца», а грязи было еще больше – видимо, данное место посещало гораздо больше народа, чем окраины у Южных ворот.

На лице Брэнигана обозначились желваки.

– Полагаю, то самое и искала.

Март промолчал. Он испытывал небольшое любопытство касательно личности дамы, подарившей лорду шкатулку с «секретом», но предпочел не приставать к нему с расспросами – дороже будет. Понадобится – сам расскажет.

Лавка располагалась у самой дороги. Это было одноэтажное каменное строение с тусклой вывеской «Сувениры на любой вкус». Ни ярких красок, ни магической подсветки.

– Пошли, – кивнул уполномоченный в сторону входа.

– Э-э… – Март обернулся, но увидел лишь ребятню, гоняющую мяч в тупике, которым заканчивалась улица. – Вдвоем?

Может, он и не был специалистом в области задержания преступников, но искренне полагал, что арест должен осуществляться более внушительными силами, отрядом стражи, например.

– Они уже едут, – отмахнулся Брэниган. – Если хозяин лавки не умеет перемещаться по воздуху, то он никуда не денется.

Но прибить или запустить новое проклятие может вполне.

Мартин удержался от нотаций своему новому безрассудному знакомцу и молча наложил на себя «щит»; поколебался, потом накрыл им и спутника – бессмысленных жертв ему не хотелось, а мрачное здание посреди трущоб волей-неволей вызывало подозрения.

Брэниган первым решительно пересек узкую улочку и без стука распахнул дверь. Март поспешил за ним.

Внутри было прохладно (не иначе охлаждающий артефакт, надо бы соорудить в доме нечто подобное) и сумрачно. Хозяин держал ставни запертыми, а источником света являлся лишь небольшой настольный светильник, расположенный на стойке, перегораживающей помещение и делящей его надвое: для сотрудников и посетителей.

Их встретил пожилой худощавый мужчина со смешно торчащими, коротко стриженными седыми волосами и круглыми очками на носу. Вид у него был такой, будто он только что проснулся, причем спал, накрывшись одеялом с головой.

– Чем помочь, гости дорогие? – тем не менее пропел он соловьем и расплылся в радушной улыбке, демонстрирующей нехватку зубов.

Маг. Черный. Очень слабый.

Такие обычно и мастерят подобные злосчастной шкатулке проклятые штуки – для них важны не уровень силы, а время и терпение.

Брэниган выложил свое удостоверение уполномоченного на стол прямо перед носом владельца лавки.

– Добрый день, господин Глу. Королевский сыск. Старший уполномоченный Брэниган.

Старичок резко побледнел и даже как-то осел; цвет его лица едва ли не сравнялся с седыми волосами.

– Помилуйте, за что?! – и часто заморгал, водрузив очки на лоб.

Виновен, сразу решил Март, иначе вел бы себя по-другому.

– Шкатулка из красного дерева, – холодно перечислил лорд. – Портсигар с алой лилией, подсвечник в форме двух переплетенных тюльпанов – ваша работа?

Мартин покосился на уполномоченного с не меньшим удивлением, чем продавец сувениров.

– Это что за список? – поинтересовался сквозь зубы.

При всей своей разговорчивости и навязчивости, по пути Брэниган болтал о чем угодно, кроме того, что непосредственно относилось к делу.

– Это список вещей, появившихся в последние недели в домах людей, которые скончались от якобы естественных причин, будучи в расцвете лет и на пике здоровья.

– Т-так бывает, господин, – проблеял Глу.

Виновен – Март убедился окончательно.

– Та дама, что купила у вас шкатулку, созналась, что видела здесь остальные вещи, – отрезал Брэниган. – Именем короля. – Мартин поморщился. – Я требую, чтобы вы допустили нас ко всем вашим товарам и складским помещениям.

– К-конечно, конечно, – залебезил мужчина.

В этот момент снаружи послышался шум: подъехали всадники. Шесть человек, все без дара.

Брэниган обернулся к двери, а Глу тут же извлек из кармана щепотку каких-то зерен и хотел бросить их в нежеланных гостей. Зерна – оригинальный способ для наложения проклятий. Март оценил.

Он покачал головой, поймав взгляд хозяина лавки.

– Не советую.

Тот только теперь рассмотрел ауру спутника старшего уполномоченного и побледнел еще больше; высыпал зерна обратно.

– Что не советуешь? – не понял Брэниган.

– Спорить с тобой, – соврал Март, пристально глядя на старичка за стойкой.

Тот отчаянно закивал.

– Что вы, господин, и мысли не было спорить, – щелкнул шпингалетом и поднял стойку к стене. – Проходите, конечно же проходите на склад.

Заскрипела дверь, впуская пятерых из шести подъехавших.

Мартин не обернулся, довольствуясь внутренним зрением и ощущением чужих аур.

Глу судорожно сглотнул, стоило ему посмотреть на дверь.

Март посочувствовал бы ему как собрату по ремеслу, черному магу, как и другие черные, беспрестанно ущемляемому в своих правах. Но сочувствия к человеку, насылающему на других смертельные проклятия, он не испытывал. И безобидный вид старичка Глу не вводил его в заблуждение – старик был опасен: стоило отвернуться, и в его духе было бы швырнуть если не проклятые зерна, то нож в спину.

Мартин и не думал отворачиваться и упускать старикашку из виду.

Они с Брэниганом прошли в подсобное помещение вслед за хозяином. Следом потянулись двое из сопровождения. Трое остались в главном помещении.

– Вот, глядите, – остановившись посреди подсобки, Глу развел руками, не переставая невинно моргать. Слишком часто. Слишком невинно, а потому веры ему – ни на медяк.

На полочках, опоясывающих подсобку в несколько рядов, стояли различные предметы: подсвечники, статуэтки, портсигары, шкатулки, зеркальца. На первый взгляд, все они были самыми обычными безделушками, сувенирами, как и обозначалось на вывеске у входа.

И на второй тоже.

Но Мартин точно знал, что искать, а потому прекрасно видел тщательно спрятанные за «щитами» нити заклятий, оплетающих каждый предмет. «Чистой» оказалась лишь одна фарфоровая статуэтка крылатой девы, заломившей руки в молитвенном жесте и в упоении прикрывшей глаза – прекрасная работа, мелкие детали.

– Ну что? Оно? – поторопил Брэниган.

Когда трое из сопровождения вслед за ними ввалились в помещение, в подсобке стало нестерпимо душно.

Еще как – оно. Выходит, производство проклятий старик поставил на поток. Стало быть, и клиенты находились регулярно.

В подсобку заглянул четвертый сотрудник сыска.

Март нетерпеливо дернул плечом, не отрывая глаз от господина Глу, чтобы тот вдруг не выкинул какую-нибудь гадость.

– Рикхард, убери их, будь любезен.

– Как скажешь, – мгновенно отозвался Брэниган, готовый на все, лишь бы маг дал оценку наполняющим помещение предметам. – Подождите нас за стойкой, – велел подчиненным.

Стоило уполномоченному отвлечься, Глу подлетел к Марту. Даже не подлетел, а подплыл, словно жидкость: перетек из одного положения в другое.

– Помоги, – зашептал практически беззвучно, одними губами. – Шкипер тебя не забудет, – быстро вернулся на место, где стоял до этого, понуро опустил голову и уставился в пол.

– Ну что? – подошел Брэниган, задышал в затылок.

Март вновь мысленно помянул чертей Ризаля.

Глу опасливо поднял голову.

– Все чисто, – соврал Мартин, глядя в упор на владельца лавки. – Если шкатулка была отсюда, то ее обработали после.

Брэниган выругался совсем неподобающими лорду словами.

– Ты уверен?

Март все еще не сводил со старичка взгляда.

– Абсолютно. Он невиновен.

На душе было мерзко: он только что прикрыл убийцу.

– Ясно, – разочарованно пробормотал уполномоченный, зашуршав бумагами. – Приношу свои извинения, господин Глу. Подпишите здесь и здесь…

Они вышли из подсобки. Сопровождение потянулось к выходу.

Март подпер плечом стену и все еще следил за каждым движением старикана. На Брэнигане, конечно, стоял его «щит», но после того как Глу озвучил свою связь с загадочным Шкипером, Мартин стал считать его на порядок опаснее, чем прежде.

Хозяин все подписал. Уполномоченный убрал документы за пазуху, направился к выходу.

– Ты идешь? – окликнул мага.

– Иду, – отозвался тот. Сделал шаг к двери и остановился. – Погоди. Хочу купить своей кухарке какую-нибудь безделушку. Брэниган удивленно вскинул брови. – У нее день рождения, – вдохновенно соврал Март.

– Рикхард! – как нельзя более кстати снаружи уполномоченного окликнул кто-то из его людей.

– Иду! – Было видно, что тому не хочется оставлять черных магов наедине, но и придраться оказалось не к чему. – Поторопись, – бросил напоследок и вышел на улицу.

Старикан тут же бросился к Мартину, молитвенно сложил руки и затряс ими перед его лицом.

– Спасибо, господин! Шкипер не забудет! Скажите ваше имя, я ему передам.

Март скрипнул зубами. Если бы он помог с арестом этого типа, его совесть осталась бы чистой, несмотря на то что Глу был бы обречен на смертную казнь. Теперь же совесть комом ворочалась в груди, как разбуженная голодная кошка.

Мартин молча сгреб старика за грудки, приподняв над полом.

– Меня зовут Мартин Халистер. Передай Шкиперу, что я хочу его видеть. – Глу испуганно закивал. – А ты, – для более глубокого понимания он еще и встряхнул тщедушное тело, – чтобы разрядил все свои смертельные игрушки сегодня же. Завтра зайду и проверю. Найду хоть одну – сдам и глазом не моргну. Ты понял?

– П-понял, господин Халистер.

– Завтра же, – отрезал Март.

Отпустил старикашку и шагнул обратно за прилавок; взял с полки статуэтку крылатой женщины и направился к двери.

Брэниган отпустил своих людей и довез Марта до дома.

На обратном пути старший уполномоченный утратил свое хорошее настроение и расстроенно молчал; время от времени бросал взгляды то на спутника, то на фарфоровую безделушку в его руках и отводил глаза к окну.

Заговорил Брэниган только тогда, когда они подъехали к воротам.

– Он никого больше не убьет? – спросил совершенно спокойно, буднично; только посмотрел на мага пристально, будто видел его насквозь.

Было крайне самонадеянно считать, что лорд поверит в необходимость задерживаться в лавке для покупки женщины с крыльями.

Мартин выдержал этот пронизывающий взгляд.

– Я за ним присмотрю, – ответил твердо.

Не прозвучало ни обвинений с одной стороны, ни оправданий – с другой.

Брэниган понимал отношения черных магов и их сплоченность друг с другом вследствие враждебности остальных. Поэтому, вероятно, счел поступок Марта проявлением солидарности к собрату по ремеслу.

Мартин не стал его разубеждать.

Молча покинул экипаж и вошел в ворота.