Глава 17

Недолгий полет и оглушительный удар, вышибивший из легких воздух; острые черепки, посыпавшиеся с кровли и оцарапавшие спину даже через плащ.

Кто-то закричал.

Набежали, столпились – нашли себе развлечение.

Возможно, если бы не толпа взявшихся невесть откуда зрителей, рухнувший с крыши, к счастью, одноэтажного строения маг позволил бы себе слабость и секунду-другую отдыха. Но теперь этого времени у него не было – разошедшаяся нечисть могла запросто пристроиться к кому-то из зевак и «утянуться» за ним.

Март перекатился на бок, хрустнув осколками черепицы, и вскочил на ноги.

Мелкая нечисть, приплясывающая тонкими лягушачьими лапками на самом верху изогнутого водостока, визгливо захохотала и бросилась наутек. Перемахнула через зазор между домами и помчалась по следующей крыше вдоль по улице. Мартин бросился за ней.

Злыдень – нечасто встречающаяся в городах, но удивительно зловредная нечисть, поселяющаяся в жилых домах, душащая мелкий домашний скот, а порой и самих хозяев. Обожает прятаться на чердаке или под потолком и хохотать оттуда, оставаясь невидимой. А заодно сбрасывать на головы зазевавшихся жильцов что-нибудь тяжелое. Например, заранее украденный и до поры до времени припрятанный кувшин, как в этот раз. Житель столицы уже несколько недель боялся спать в собственном доме, но молился богам, чтобы все прошло само собой. Однако глиняная посуда, прилетевшая в голову его супруге, послужила отличным пояснением того, что дальше медлить нельзя, и люди обратились в гильдию.

В гильдию, в штате которой Март числился уже два дня.

Ведь знал, что их «особые» случаи начнутся сразу же после того, как его примут на работу. Немного не угадал: ему дали целый свободный день, чтобы смириться с новым положением. А уже в следующую ночь – вызвали.

Только злыдень, которого заказчики описали как мелкого невидимого пакостника, настолько разъелся на человеческом страхе и отрицательных эмоциях, что оказался не только вполне осязаемым и видимым, но и удивительно сильным для существа подобного размера. Ростом Марту от силы по колено, тонкий, как веточка, напоминающий прямоходящего лягушонка с огромной пастью и с нечесаными свалявшимися волосами на приплюснутой голове, он умудрился сбежать от мага на крышу, а потом не только увернулся от брошенного в него сгустка магической энергии – ему еще хватило сил и прыти, чтобы кинуться противнику в ноги и свалить его с крыши.

Создавать на бегу магическую «петлю» – мало приятного: ни должной концентрации, ни крепости плетения. Март соорудил нечто более-менее длинное и швырнул вслед беглецу. В первый раз промахнулся, во второй – петля обвила заднюю лапу существа.

Злыдень зашипел от боли из-за опалившей его «петли»; покатился по кровле, дергая лапками и пытаясь высвободиться.

Мартин остановился и дернул «петлю» на себя.

– Смотрите! Смотрите! – тут же раздалось сзади.

– Не подходить! – рявкнул Март.

Кто-то вскрикнул. Удивительно, злобное шипящее существо, при желании способное отгрызть человеческую конечность мелкими острыми зубами, горожан пугало меньше, чем злой черный маг.

Он подтащил упавшего на землю злыдня к себе, перебирая конец «петли» словно веревку. Люди снова зашептались – для них энергетическая ловушка оставалась невидимой.

Злыдень заметался, попробовал перекусить «петлю», обхватившую лапу; обжегся и принялся отгрызать собственную конечность – зрелище не для тех, у кого полный желудок.

Март не стал ждать: вытянул руку, направив ладонь с растопыренными пальцами на нечисть, и выпустил магическое пламя. Злыдень превратился в горстку пепла меньше чем за секунду.

– И все? – донесся чей-то тоненький голосок ему в спину.

Мартин медленно обернулся. Собирался высказаться зло и некультурно на тему тех, кому нравится смотреть за чужими мучениями и медленной смертью. Но наткнулся на взгляд широко распахнутых небесно-голубых глаз и маленькое круглое личико, обрамленное светлыми кудряшками. Девочка была ростом ему по грудь.

Дети. Они притащили сюда детей.

Не успевшие сорваться с языка слова застряли в горле.

– И все, – сухо бросил маг.

Уничтожил отработавшую свое «петлю» и направился обратно к дому заказчика. Толпа перед ним торопливо расступалась. Те, кто был поближе, с опаской отводили глаза и смотрели только в землю, будто он мог бы проклясть их одним своим взглядом. Зато задние ряды смело глазели на черного мага, чтобы потом рассказать остальным.

Белый, которого гильдия по всем правилам выделила Мартину в сопровождающие, стоял, подпирая плечом стену дома, и лениво пинал носком сапога кусок слетевшей с крыши черепицы.

– Нам могут выставить счет за кровлю, ты знал? – спросил подошедшего Марта без тени эмоций на лице. – Нужно работать чище.

– Нужно помогать, – огрызнулся Март.

Заносчивый белый, судя по манере себя вести, высокородный, не иначе, и явно безмозглый – по тому же признаку, за все время «представления» не ударил палец о палец. Естественно, уничтожение нечисти было вне его компетенции, но людей убрать подальше он мог.

– Чем бы я тебе помог? – хлопнул длинными, как у девушки, ресницами молодой белый маг. Мартин о нем знал лишь то, что его звали Гилберт, и то, что его дар значительно уступал его же самомнению.

– Действительно, – отозвался Март и отвернулся. Соревноваться в предъявлении взаимных претензий ему не хотелось.

Потер спину и обнаружил дыру на плаще, а затем и кровь на ладони – минус плащ и плюс новый шрам в его коллекции.

Заказчики – плотный мужчина, такой же высокий, как Мартин, но шире его вдвое, и женщина ростом ему по плечо, не побежали с толпой вслед за магом, а ожидали возле своего жилища с пострадавшей крышей. Голова хозяйки после встречи с кувшином была перевязана; женщина заламывала тонкие руки, сцепив кисти на уровне груди, и смотрела на подошедшего мага с откровенным испугом. Ее супруг – с не менее откровенным недовольством.

– Заказ выполнен, – сообщил Март.

Задержался взглядом на плече женщины, на котором красовался темно-фиолетовый синяк, повторяющий форму пальцев крупной мужской ладони. Обладатель этой ладони тут же сделал шаг вперед, загораживая жену.

Маг поморщился, понимая, на каких, собственно, эмоциях так отъелся в этом доме злыдень.

– А убытки? А крыша? – пробасил «ласковый» супруг, сведя к переносице кустистые брови.

Март смерил его взглядом.

– Пишите жалобу, – ответил равнодушно. – Эй, Гилберт, запишешь?! – окликнул белого. От неуважительного обращения к собственной персоне лицо у того вытянулось, но принять жалобу на облажавшегося черного было его святым долгом, поэтому белый стерпел. – А вы… – Март вновь повернулся к хозяину дома. – Когда в следующий раз будете бить жену, подумайте о том, что они придут снова. Сущности и нежить обожают боль и страх. Ваш дом очень скоро обретет нового жильца, – сообщил он, с особым удовольствием наблюдая за тем, как бледнеет лицо мужчины. – Но после жалобы гильдия на помощь не придет, об этом тоже не забывайте.

Март улыбнулся. Собеседник вздрогнул.

Подоспел Гилберт, наконец выудивший из недр своей хламиды бумагу и пишущие принадлежности.

– Итак, что пишем? – деловито поинтересовался, расправляя листок.

Март усмехнулся. Хозяин пострадавшего дома потупился.

– Не будет жалобы, – буркнул себе под нос.

– Как – не будет? – опешил белый.

– Так – не будет! – найдя кого-то, не казавшегося опасным, на ком можно было сорвать злобу, рявкнул мужик. – Проваливай подобру-поздорову!

– Но как же…

Март не дослушал.

Кивнул на прощанье хозяйке дома (та охнула и осенила себя святым знаком) и направился к заскучавшему Мраку.

Всю дорогу до дома Мартин поминал добрым словом Ризаля, позволявшего ему работать в одиночестве. Увы, как отвязаться от белого конвоя в столице, он не знал.

Мелькнула даже малодушная мысль воспользоваться долгом короля и с его помощью выторговать себе особые условия в гильдии, но Март быстро ее отбросил – иметь его величество в должниках ему пригодится по каким-то более весомым поводам. Придется терпеть.

Дом спал. Мартин поднялся к себе и скинул плащ; в дыру на спине спокойно входило три пальца. В Прибрежье он зашил бы порез и продолжил пользоваться плащом дальше, однако в столице все было иначе.

Смирившись с еще одной испорченной вещью, Март извлек из внутреннего кармана сложенный вдвое листок, а сам плащ бросил на пол; уселся на кровать, подогнув под себя ногу, развернул бумагу.

Шкипер велел явиться в лавку к Глу через три дня и получить новое задание. Что Мартин и сделал. Повезло, что глава сопротивления требовал его услуг только следующей ночью, иначе, получив вызов гильдии, пришлось бы выбирать или пытаться совместить несовместимое.

Маг еще раз пробежал глазами письмо Шкипера, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. Но нет, пропускать там было нечего. «Завтра. В полночь. В «Полумесяце», – гласило послание. И ни единого намека на то, что придется делать.

Март испепелил письмо, избавившись от улик. При контактах с братом короля, гильдией и – о любимые черти Ризаля! – для полного счастья с самим королем следовало быть особенно аккуратным в контактах со Шкипером.

Тем не менее отказываться от своего плана в связи с изменившимися обстоятельствами Мартин не собирался.

Утром (то есть в обед, когда проснулся) Март обнаружил на своем столе послание от Приуза. Новоиспеченный глава Гильдии магов вежливо напоминал о том, что после каждого задания необходимо передавать своему куратору отчет о проделанной работе, и приглашал Мартина к себе для того, чтобы обсудить, кто из белых станет его контролером.

Март усмехнулся тому, что Приуз сделал вид, будто у него есть право выбора, и решил воспользоваться моментом.

«С добрым утром, – размашисто написал он на оборотной стороне лощеного листа, намекая на то, что для черного мага, работающего по ночам, утро начинается гораздо позже, чем для других. – Я выбираю вас. Отчет пришлю до вечера. Хорошего дня».

Отправленное письмо исчезло в воздухе.

Март постоял у стола пару минут, ожидая, что его наглое послание вернется с припиской, что правила для всех едины и ему нужно немедленно явиться в здание гильдии. Однако мгновенного рассерженного ответа не последовало.

Все же в том, что его назначил на должность сам король, имелись свои плюсы.

– Давно не виделись, красавчик!

Как и было велено, Март пришел в «Полумесяц» незадолго до полуночи, заказал себе выпить и устроился за одним из дальних столиков, избегая шумных компаний. К нему пытался подсесть давешний знакомый, тот самый, который как-то жаловался на жену и тяжелые будни в гильдии, но Мартин буркнул, что не в настроении. Тот обиженно посопел и ушел жаловаться на жизнь за соседний столик. Как его звали, Март так и не запомнил, зато горести бедолаги помнил наизусть и не горел желанием выслушивать все еще раз.

А за десять минут до полуночи из подсобного помещения выплыла Ханна-Жиль. Женщина лучезарно улыбнулась, пробежав глазами по присутствующим и поймав десяток восхищенных взглядов, и нарочито медленно, покачивая бедрами, направилась прямиком к столику Мартина. Ее маневр сопроводило сразу несколько разочарованных вздохов.

– Не так давно, чтобы заскучать, – съязвил Март.

Жиль усмехнулась и закатила глаза к потолку.

– Хамишь, красавчик. – Она оперлась ладонями на столешницу и подалась вперед, нависая над столом и Мартином, а заодно демонстрируя весьма откровенное декольте.

Кто-то присвистнул, оповещая о том, что и сзади вид обтянутых кожаными штанами ягодиц вышел соблазнительным.

Жиль была невероятно популярна и желанна в этом месте. И Март понял то, о чем не догадался в прошлый раз: Кардиан ему солгал. Не могла она бывать здесь раз в год проездом – Жиль тут знали. Ей нравилось играть с мужчинами, а им – принимать правила игры и надеяться, что этой ночью ее выбор падет на кого-то из них.

И их знакомство с Мартином не было случайным: все продумали и рассчитали наперед.

– Сдается мне, ты не рад меня видеть, – усмехнулась женщина, для пущего эффекта роковой соблазнительницы накрасившая сегодня губы ярко-красной помадой.

Март тоже подался вперед, упершись локтями в столешницу и смотря собеседнице прямо в глаза, а не в вырез ее рубашки, который Жиль так старательно пыталась сунуть ему под нос.

– Помнится, в прошлую нашу встречу ты бросила меня посреди улицы с истекающим кровью белым на руках, – сказал Мартин, понизив голос.

– Помнится, ты вел себя как идиот, спасая врага, – ответила Жиль ему в тон. – Пошалим?

И, прежде чем он успел возразить, обошла стол и забралась ему на колени.

Впрочем, возражать Март не собирался: женщина вела себя странно – слишком уж вызывающе. Она и в прошлую их встречу не была скромницей, но сейчас будто нарочно пыталась привлечь к себе побольше внимания присутствующих в зале. А учитывая то, что полночь почти наступила, и помня о связи Жиль со Шкипером, это наталкивало на определенные мысли.

– Хороший мальчик, – промурлыкала Жиль, устраиваясь поудобнее на его коленях, когда убедилась, что он не собирается ее прогонять.

Март провел ладонью по ее спине, затянутой в кожаную куртку так плотно, будто это была ее собственная вторая кожа.

– Послушный, ты хотела сказать?

Жиль оценила ответ. Дотронулась кончиками пальцев до его щеки, заправила выбившуюся из-под шнурка прядь волос за ухо.

– И понятливый, – приблизила свое лицо, делая вид, что касается губами его шеи (действительно почти коснулась, он чувствовал на своей коже ее дыхание), потом быстро зашептала: – Вон тот парень с мерзкими тонкими усиками через два столика от нас – стукач. Не смотри! – Жиль прихватила его за волосы сзади. Март зашипел через сжатые зубы. – Улыбнись, ну же. Тебя ласкает самая желанная женщина в этом трактире.

– Просто единственная, присутствующая тут сегодня, – шепотом огрызнулся Мартин, но лицо расслабил; в сторону «стукача» не посмотрел.

– Опять хамишь, – укорила Жиль. – В прошлый раз ты нравился мне больше.

– В прошлый раз я не знал, что меня используют.

Тонкое гибкое тело женщины вздрогнуло от смеха.

– Тогда мы неплохо использовали друг друга. Повторим после дела?

– Не думаю.

Услышав отказ, Жиль даже выпрямилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Март ответил прямым взглядом, а потом притянул ее к себе ближе.

– Я тебя слушаю.

Женщина снова усмехнулась.

– Поцелуй меня, на нас смотрят.

Он поцеловал, на сей раз не испытывая и толики влечения. Напротив, на его коленях скорее сидела ядовитая змея, готовая ужалить в любой момент, нежели желанная женщина.

– Я сейчас громко попрошу у Карда ключи от комнаты наверху, и мы вместе уйдем, – зашептала Жиль, оторвавшись от его губ; провела кончиком носа по его щеке. – Ты же мне подыграешь?

Можно подумать, у него был выбор.

– Действуй.

Жиль улыбнулась во всю ширину своего большого рта и ловко спрыгнула на пол.

– Ка-а-ард, дорогой! У тебя есть свободная комната?! Пары часов нам хватит!..

Март поймал на себе завистливые взгляды.

Бедолага со сварливой женой и маленьким жалованьем и вовсе повесил нос и топил горечь в огромной кружке с элем.

– Куда мы идем?

– Ш-ш-ш. – Фонари не горели, но лунного света хватило, чтобы увидеть, как Жиль приложила палец к губам. – Просто иди за мной. Тут недалеко.

Мартин беззвучно выругался. Идея идти с этой дамочкой в ночь неизвестно куда, оставив коня возле «Полумесяца», ему совершенно не нравилась. Однако то, что руководил прогулкой и местом ее назначения Шкипер, заставило принять правила игры.

– Надеюсь, я не должен кого-то убить?

Жиль усмехнулась.

– А что, не сможешь?

Март резко остановился.

– И не подумаю.

Слепо делать за Шкипера грязную работу он точно не станет.

Жиль приглушенно рассмеялась; ее холодные пальцы оплели его запястье.

– Не отставай, время дорого. Надо всего-то кое-что украсть.

– Чей это дом?

Они остановились возле одноэтажного скромного домика с покосившимся крыльцом и давно разрядившимся магическим фонарем над дверью. Жилье выглядело бедно, и Март терялся в догадках, что могло понадобиться Шкиперу от его владельца.

– Не важно, – отрезала Жиль.

– То, что в ящиках камни, тоже было не важно, – заупрямился Мартин.

Очередная проверка? А потом окажется, что этот домик принадлежит Шкиперу, его сообщнику Кардиану или самой Жиль?

Женщина резко шагнула к нему, яростно блеснув глазами.

– Ты хотел реальное дело? Вот оно. Сделаешь без вопросов, Шкипер оценит и начнет доверять. Ты разве не этого хотел? – зашипела ему прямо в лицо и замерла в ожидании ответа.

– Этого, – огрызнулся Март.

Жиль отступила.

– Тогда убирай «щит» с двери и будь начеку, – велела тоном, не располагающим к возражениям.

Что ж, во всяком случае, в домике никого не было. Значит, они точно пришли не затем, чтобы кого-то прирезать.

Внутри пахло сыростью и старыми вещами. Ставни были наглухо закрыты и, похоже, не открывались неделями, препятствуя проникновению в помещение свежего воздуха и солнца.

Март зажег на ладони огонек и осмотрелся: единственная комната; покрытая старой копотью и паутиной дровяная печь, пыльный стол, трехногий табурет, узкая койка без матраса. Очевидно, тут давно никто не жил, а использовали этот домик для хранения вещей. Их здесь было много: целые рулоны разноцветной ткани, сваленные горой книги, посуда…

– Что за собиратель тут живет? – пробормотал Мартин.

– Не твое дело, красавчик, – съязвила Жиль, точно знающая, куда идти и что искать. – Совет на будущее: Шкипер не любит, когда ему задают много вопросов. Больше молчи – и вы поладите.

Она остановилась возле печи, сложила руки на груди, подперев кулаком подбородок, и рассматривала конструкцию, поворачивая голову то влево, то вправо. Несмотря на то что дар у женщины был посредственный, энергию она видела хорошо – на печи был установлен еще один мощный «щит». Причем тщательно замаскированный, такой, какой невозможно заметить беглым взглядом.

– А вы, значит, ладите? – Март подошел ближе.

Жиль обернулась через плечо и самодовольно усмехнулась.

– Ревнуешь? – Он скорчил гримасу. – Опять хамишь, – развеселилась та. – Ладно, снимай защиту, потом поболтаем. Видишь же, что я не сдюжу.

Мало кто сдюжил бы. Теперь стало ясно, зачем Шкипер проверял его способности на ненужных ящиках. Даже Мартину пришлось постараться.

– Готово.

Жиль полезла в духовку, еще раз подтверждая, что заранее знала место нахождения тайника, и извлекла оттуда несколько сложенных вдвое листков.

Женщина быстро спрятала их за пазуху и с победной улыбкой одернула куртку. Март многое бы отдал за то, чтобы узнать, что было в тех бумагах, однако притворился ни капли не заинтересованным.

– Спасибо, красавчик. – Жиль улыбнулась, как сытая кошка. – Я передам Шкиперу, что ты поработал на славу.

– Уж будь любезна, – отозвался Мартин и первым пошел к двери.

То, что Жиль сверлила его взглядом, он чувствовал даже затылком.