Глава 1

Она выросла невысокой, ростом едва достигала ему до плеча. Хрупкая до болезненной худобы, бледная. С короткими, неровно постриженными светлыми волосами, одета в мужскую одежду на несколько размеров больше, чем следовало.

Он не узнал бы ее, если бы не аура и обращение. Ничего не осталось от той юной модницы, которую он знал в детстве. Полумальчик, недомужчина.

Свидетели говорили, что у лавки сувениров Глу видели какого-то мальчишку…

– Ну же, братишка? – хрипло повторила Вита-Шкипер, не убирая вытянутых рук, потому как Март не сдвинулся с места. – Обниматься-то будем?

И словно зазвенела, лопнула натянутая струна.

– Будем, – выдохнул Мартин, не узнавая своего собственного голоса; шагнул навстречу.

От нее пахло дымом, лесом и конским потом. А когда он сжал ее в объятиях, то оказалось, что Виттория еще более хрупкая, чем выглядит, – совсем невесомая.

Вита уткнулась брату в плечо и тихо всхлипывала, цепляясь за него словно ребенок, которого пытаются отнять у родителей.

Плевать, как она выглядит. Безразлично, что все это время водила его за нос, находясь совсем близко, пряталась под именем Шкипера, подкидывала нелепые задания, подослала Жиль… Сейчас, в момент такой долгожданной встречи, Март готов был простить сестре все.

Их мать любила говорить, что близнецы – это не просто брат и сестра, а части единого целого, которые всегда должны быть вместе. Близнецов нельзя разлучать, друг без друга они теряют частичку себя.

Теперь и правда словно недостающий кусочек мозаики встал на свое место. Он очень долго не чувствовал себя таким цельным, таким всемогущим. Магия откликнулась на физический контакт, забурлила, заклубившись вокруг брата и сестры, наконец-то нашедших друг друга.

Вита отстранилась первой, отступила, задрав подбородок, чтобы иметь возможность его рассмотреть. Ее глаза влажно блестели.

– Ты вырос таким красивым. – Нижняя губа гостьи предательски задрожала. Вита подняла руку и ласково провела кончиками пальцев по его щеке. – Ты даже не представляешь, как я по тебе скучала.

Март перехватил руку, накрыл ее ладонь своею и задержал около лица.

– Представляю.

Вита засмеялась, нервно изогнув губы, ее плечи угловато дернулись.

Наверное, ему тоже стоило сказать, какой она стала, но Мартин был слишком поражен внешним видом сестры, чтобы тактично солгать. Настороженный взгляд запавших глаз, синяки под ними, прическа, одежда, худоба, практически такая же, какая была у Пьетро в их первую встречу… Ее словно выжгли изнутри и снаружи, не оставив ничего от прежней Виттории Викандер. Девочки, требовавшей платье на каждый званый ужин и мечтающей выйти замуж за заморского принца.

– Что с тобой случилось? – вырвалось у него. Март лишь в последний момент успел перефразировать едва не сорвавшееся с языка: «Кто с тобой это сделал?»

Вита дернула плечом.

– Жизнь со мной случилась, – и вновь рассмеялась нервным, каркающим смехом. – Пафосно звучит, не правда ли?

Страшно, это звучало страшно.

Должно быть, эмоции отразились на его лице, потому что сестра саркастически усмехнулась и отступила; сделала круг по гостиной, осматриваясь.

– А ты ничего так устроился.

– Это не мой дом.

– Я в курсе.

То, что Шкипер в курсе всего, Март уже понял. Подумать только – даже в самом абсурдном сне он не мог бы представить, что загадочный глава черного подполья окажется его сестрой.

– Угостишь гостью? – Вита плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу, указала подбородком на пустой столик. – Где ваше гостеприимство, господин Халистер?

Казалось, сестра вложила в это имя все сразу: насмешку, презрение, злость.

Мартин адресовал ей предупреждающий взгляд.

– Хэлл Халистер был хорошим человеком.

Вита насмешливо фыркнула, но спорить не стала. Откинулась назад, раскинула руки и вытянула их вдоль спинки дивана.

– Уютно у тебя, братец.

– Не жалуюсь. – Мужские повадки сестры смотрелись по-настоящему дико. Ей не хватало лишь длинной соломинки в зубы, и ее с легкостью можно было бы принять за сына фермера. – Вина? – Он подошел к буфету.

– Лучше покрепче, – отозвалась Вита, вертя головой по сторонам; задержала взгляд на картинах на стенах. – Ты, я смотрю, как был романтиком, так и остался?

И снова насмешка, граничащая с издевкой.

– Это хозяина дома. – Март вернулся и протянул сестре бокал, наполовину наполненный янтарной, терпко пахнущей жидкостью; сел в кресло напротив.

Он так долго ждал этой встречи, а теперь не знал, что сказать. Просто смотрел, как она опустила с колена ногу в грубом ботинке и пригубила крепкий напиток.

– Что, не клеится у нас разговор, не так ли? – сверкнула глазами из-за ободка бокала.

– Не очень, – согласился Март; помолчал несколько секунд, изучая свои сложенные на коленях руки. – Почему сейчас? – спросил затем, подняв на сестру взгляд.

– Время пришло, – коротко отозвалась та. Очень по-шкиперовски.

– Я искал тебя много лет.

– Я тебя тоже.

– И нашла меня первой.

– Ты не прятался. – Вита пожала плечами, все еще держа перед собой хрусталь, словно отгородившись с его помощью от собеседника.

Март понимал, что она искренне рада его видеть, об этом говорило и то, как обнимала, и то, как смотрела в первые минуты встречи. А потом между ними словно рухнул тяжелый непрозрачный занавес – пятнадцать прожитых вдали друг от друга лет. И они оба растерялись. Вита спряталась за бокалом и грубостью. А он… он просто не знал, что сказать.

– Почему ты не связалась со мной? – спросил наконец то, что не давало ему покоя в первую очередь.

Пока Мартин жил у Халистера, у него не было ни денег, ни возможности надолго покинуть приют, чтобы начать разыскивать сестру. Но как только он выпустился и начал самостоятельную жизнь, поиски Виты стали его главной целью.

То, что она знала, где его найти, но пришла только сейчас, не укладывалось в голове.

Вита снова дернула плечом, поднесла бокал к губам, но практически ничего не отпила – так, смочила губы. И вновь оставила перед собой – как щит.

Мартин не выдержал, встал. Сестра следила за каждым его движением. Подошел, забрал напиток, не глядя, поставил на стол за своей спиной. Вита тут же сжала ладони между коленями, посмотрела на брата с вызовом. Однако язык тела говорил сам за себя: она пряталась, закрывалась.

– Это я, – очень серьезно сказал Март и получил в ответ удивленно приподнятые светлые брови.

– Я знаю, что это ты, – услышал насмешливое; фальшивое, напоказ.

– Это я, – повторил он. Сдернул со своей шеи платок, снял сюртук; бросил и то, и другое на кресло. Принялся закатывать рукава рубашки. Глаза гостьи на мгновение расширились, когда она увидела шрамы, изуродовавшие от запястий до локтей обе его руки. Закончив с рукавами, Март взъерошил пальцами аккуратно уложенные волосы. – Это я, слышишь? Только немного повыше. – Вита всхлипнула и торопливо прикрыла мученически искривившиеся губы ладонью. Тогда он присел рядом, не отводя взгляда и смотря прямо в широко распахнутые насыщенно-зеленые, совсем как в детстве, глаза. – Это все еще я…

Вита зарыдала и бросилась ему на шею.

Они так и сидели на диване в гостиной, обнявшись. Она забралась на сиденье с ногами и удобно расположила голову на его плече; он обнимал ее одной рукой, ее ладонь лежала у него на груди.

Вита долго рыдала, отчаянно и безутешно. А Март просто гладил ее по спине, не утешая и не останавливая. Кто знает, сколько лет она носила в себе эти слезы? Он просто позволил ей выплакаться, принимая на себя всю ее боль и надеясь, что ей это принесет облегчение.

Когда у нее кончились слезы, а его рубашка окончательно промокла, Мартин разжег камин, и они просто сидели рядом, смотря на огонь.

– Скоро рассвет, – пробормотала Вита, однако не сделала и попытки подняться. – Нельзя, чтобы меня видели здесь.

Усталость брала свое – шевелиться не хотелось.

Март лениво повернул голову и посмотрел на настенные часы.

– Время еще есть. Кухарка придет только через два часа. А Пьетро и взрывом не разбудишь, пока из кухни не запахнет съестным.

– Твой раб, – хмыкнула Вита, еще раз доказывая, что Шкипер знал о нем все.

– Мой… – Мартин хотел было поправить и сказать, что Пьетро ему не раб, но запнулся, не зная, как объяснить, кем ему приходится мальчик. – Бывший раб, – закончил нейтрально.

Вита снова хмыкнула, на этот раз очень уж многозначительно.

– Что? – Март тут же почувствовал подвох.

– Зачем тебе мальчишка? – Она даже приподнялась, чтобы посмотреть ему в лицо. – Любишь мальчиков в постели? – Вопрос прозвучал очень буднично, и тон – абсолютно серьезный, немного деловой.

Март скосил вниз глаза.

– Ты так шутишь, да?

Сестра хихикнула и вернулась на его плечо.

– Нет так нет. Я просто спросила. – Она поерзала, устраиваясь поудобнее. – Значит, пожалел? Помню, как ты в детстве таскал в дом то раненых птиц, то дворовых щенков.

Все-таки даже в этой, сегодняшней Вите осталось очень много от Виты прежней. А с той Витой они частенько дрались.

– Я мог ему помочь, и я ему помог, – сухо отозвался Март.

– Не злись. – Сестра тут же уловила перемену в его настроении и примирительно погладила по руке.

– И не думал, – вздохнул Март, крепче ее обнимая. – Ну а ты? Я так понимаю, обо мне ты знаешь достаточно, а я о тебе – ничего.

Вита зевнула, очевидно, пригрелась. Его тоже клонило в сон, но он знал, что все равно не уснет, пока не получит ответы хотя бы на основные мучающие его вопросы.

– Спрашивай, зануда, – после нового зевка разрешила сестра.

– Ты правда жила в приюте Слепой Марии?

– Жила.

Значит, Шелли не ошибся – так близко от приюта Халистера…

– И сбежала?

– В тринадцать.

– Зачем?

Она закатила глаза к потолку.

– А то ты не знаешь, как живется в приютах? Там был настоящий ад. Нас били за непослушание, постоянно наказывали, иногда в наказание лишали еды и сна.

Март помолчал. У Халистера тоже наказывали за нарушение правил. Он сам несколько раз попадал в карцер на хлеб и воду – за драки.

Было ли в приюте сестры на самом деле так ужасно или это место являлось адом лишь с точки зрения изнеженной, избалованной девочки? Виту ведь никогда не наказывали, даже не ругали толком. Каково ей было превратиться из всеобщей неприкосновенной любимицы в рядовую воспитанницу приюта?

– Что случилось потом? – спросил Март и почувствовал, как сестра напряглась всем телом от этого вопроса.

– Много чего, – ответила быстро. – Я много путешествовала и оказалась в столице, – сказала быстро, почти весело. И очень фальшиво.

В ее ухе тоже осталось только одно звено серьги, а Мартин хорошо помнил, при каких обстоятельствах лишился второго. Он сразу вспомнил беззащитную малолетнюю девчонку, не способную защититься, когда на нее напали.

– Тебя кто-то… обидел? – сформулировал он как можно мягче.

Однако «мягче» плохо сочеталось и с прежней Витой. Нынешняя же могла легко спросить, не держит ли ее брат в доме мальчика-подростка в качестве любовника. Ответила она точно так же, прямо в лоб:

– Хочешь спросить, не насиловали ли меня? – Сестра отстранилась, села ровнее. Март промолчал, только смотрел в упор. – Много раз, – отчеканила Вита. – А как, ты думаешь, живут на улицах девчонки-беспризорницы? – У него в горле встал ком. Примерно так он и думал: и беспризорницы, и беспризорники. Поэтому-то у него никогда не возникало и мысли сбежать и остаться один на один с жестоким миром до тех пор, когда он научился, как за себя постоять. – Пока до меня не добрались законники и не повесили эту дрянь… – Сестра с отвращением коснулась своей серьги. – Можно было выживать – боялись. После вживления, сам понимаешь…

Два вплавленных звена, как у него. Две попытки сопротивления? Шелли говорил, что она, вероятно, кого-то убила, ее разыскивала стража…

– Не жалей меня! – Вита подалась вперед и ухватила его за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. – Никогда меня не жалей, ты понял?

Март перехватил ее руку за тонкое запястье с синими прожилками вен; убрал от своего лица, но не выпустил.

– Я сочувствую, – огрызнулся.

– Пацану своему сочувствуй!

Они схлестнулись взглядами: его – темно-синие глаза отца, и ее – светло-зеленые матери.

– Пусти, – прошипела Вита и резко дернула свою руку. – Пусти, кому говорят.

Март разжал пальцы, и она по инерции чуть не полетела с дивана на пол; гневно сверкнула глазами.

– Как ты стала Шкипером?

– Захотела все изменить. – Сестра оскорбленно потерла запястье, хотя на нем не осталось и следа: он тщательно соизмерял силу. – Думала, ты тоже хочешь. Кровь Викандеров открывает многие двери, – и многозначительно обернулась в сторону выхода. Это он уже понял: защита не сработала, признав в Вите кровного родственника. – А имя нашего отца порой творит чудеса. Тебе известно, что сопротивление было и до меня. Благодаря фамилии и уровню дара меня быстро приняли в его ряды. Потом приблизил к себе главный. А после его смерти я заняла это место. Все, конец истории.

– То есть твои люди знают, кто ты? – Март вычленил главное.

– Конечно. – Она дернула плечом. – Но только те, кто не болтает. Можешь не беспокоиться. – Он и не беспокоился, тем не менее ощутил некоторую досаду от того, что сестра добилась этого места благодаря имени их отца. – Что? – Та по обыкновению прочла, о чем брат подумал. – Считаешь, что нечестно прикрываться фамильным именем? Вит, ты как был романтиком, так и остался. – Она подалась ближе, расширив глаза для пущей выразительности. – На войне все средства хороши. А мы, брат мой, на войне.

Забытое имя неприятно резануло слух.

– Меня зовут Мартин, Март – как тебе больше нравится.

– Что? – Вита часто заморгала и даже отсела подальше. – Вит, ты шутишь сейчас, да? Одно дело – при всех. Другое – наедине.

В ее глазах читалось полное непонимание и едва ли не обвинение в предательстве. Март спокойно ответил на этот взгляд.

– Виттором я был восемь лет, а Мартин – уже шестнадцатый год. Это мое имя. И это я. Имя не делает меня кем-то другим – не твоим братом или не сыном нашего отца.

У сестры даже ноздри раздулись от злости. Она сложила руки на груди и резко отвернулась.

– Март, значит, – проворчала недовольно и замерла. Точно как в детстве.

– Будешь дуться? – поинтересовался Мартин.

Сестра фыркнула.

– Вот еще.

Уже прогресс: ребенком она еще и не разговаривала с «обидевшим» ее братом.

Он подался вперед, уперев локти в колени.

– Тогда объяснишь, зачем эти проверки? Жиль? Ящики с камнями?

Вита все еще смотрела на него из-под нахмуренных бровей и не разнимала скрещенных рук. Тем не менее ответила:

– Откуда мне было знать, на чьей ты стороне? В деньгах не нуждаешься, приехал в столицу, снял дом, заводишь знакомства, обживаешься. Может, ты принял режим короля и доволен жизнью, протираешь тряпочкой серьгу, чтобы блестела поярче… – Ее лицо издевательски скривилось.

Март уверенно покачал головой.

– Серьгами я недоволен.

Вита еще несколько секунд посверлила его исподлобья взглядом.

– Это я уже поняла, – сказала примирительно. – Иначе бы не пришла. Но ты должен понимать, помимо того, что ты мой брат, а я твоя сестра, я – лидер. От меня зависят очень многие люди. Я не могла рисковать, пока не убедилась, что ты не на стороне короля.

Март хмыкнул, вспомнив события прошлого вечера.

– Как бы ты не передумала, – пробормотал он, устало потерев переносицу.

Но Шкипер есть Шкипер.

– Ты о представлении на балу? – Вита усмехнулась. – У меня свои источники. Если ты об этом, то я уже в курсе и думаю, что Лионар просто боится нас, а потому пытается использовать тебя как показательный пример.

– Многие поверили, – не согласился Мартин.

Вита дернула плечом.

– Плевать. Я верю тебе. Пустим слух – и план Лионара с треском провалится. – Она уперлась ладонями в сиденье перед собой и качнулась вперед. – Ты же со мной? – спросила, заглядывая в глаза.

У него было еще очень много вопросов: и о том, почему она убила Глу и что у того выкрала, и какие планы у нее на будущее, и как именно она планирует бороться с нынешним режимом. Но рассвет подступал все ближе, а они больше не потеряют друг друга и еще найдут время наговориться.

– С тобой, – твердо ответил он. Самое важное. В том, что он с ней, Мартин не сомневался.

Вита довольно улыбнулась и встала на ноги.

– Мне пора, – объявила безапелляционно. – В полночь приходи в «Полумесяц», обсудим.

– Я приду, – пообещал Март и тоже встал.

– Не провожай! – резко осадила его сестра, выставив перед собой ладонь. – Я тихо выйду, не беспокойся.

Он остановился.

– Как скажешь, – приподнял руки, сдаваясь и уступая.

– Тогда до полуночи, – кивнула Вита и поспешила к выходу. Двигалась она совершенно бесшумно. Со спины узнать в ней девушку было невозможно.

Он окликнул ее уже у самой двери:

– Почему «Шкипер»? Не «Капитан», не «Рулевой»?

Вита обернулась через плечо. Жесткое выражение лица, острые скулы, хищно прищуренные глаза.

– Меня не насиловали капитаны, – ответила сухо. – А я их потом не убивала. Шкипер – это напоминание, что я никогда не сдаюсь и не прощаю обид.

И выскользнула за дверь с бесшумностью кошки.