Глава 7

Оставив Брэнигана спать и проводив Корнелию в гостевую на втором этаже, Март едва не бегом бросился в свою комнату – к древнему фолианту.

До сих пор он читал том подряд, не пролистывая и ничего конкретно не ища. Теперь ему предстояла не самая простая задача: найти что-то в рукописной книге без номеров страниц и крупно выделенных заголовков. Более того, Мартин понятия не имел, что именно значили руны на стреле.

Брэнигану стало лучше. Во всяком случае, с его лица исчезла испарина, и, когда он заснул, дышал ровно. Тем не менее сомнения в том, что напоить друга собственной кровью – достаточная мера против примененной магии, не покидали.

Если бы Март мог, он бросился бы к сестре за объяснениями прямо сейчас. Но помимо собственной безопасности существовала и безопасность ее лагеря. Если за ним проследят в дневное время суток, то все они не жильцы. Полсотни новых «призраков» – это не то, что он был готов взвалить на свои плечи, несмотря на беспокойство за Рикхарда.

Мартин просидел над книгой несколько часов, но так ничего и не нашел. Защита жилья, защита предметов, ограничение территории для поимки и пленения нежити, советы по общению с нечистью и ее умасливанию при необходимости договориться. Из нужного – ничего.

В какой-то момент взгляд выцепил на одной из страниц сочетание «ограничивающие артефакты». Мартин похолодел.

«…Обязателен замкнутый контур, как то: браслет, ошейник, серьга или тугое кольцо, сплавленное непосредственно на носителе для предотвращения снятия…»

В книге подробно описывался процесс создания серег: как подготовить помещение, что делать с серебром, как правильно его растопить, чтобы придать форму, как именно воздействовать на субъект перед установкой артефакта. Изобретение лорда Викандера, сказала Корнелия? Как бы не так. Если бы особняк Викандеров не сгорел в страшном пожаре пятнадцать лет назад, Мартин готов был поклясться, что там бы нашлась книга – копия той, что лежала теперь перед ним. Возможно, отец тоже получил ее через третьи руки, возможно, это было наследие их собственной семьи – о подобном наследстве не принято распространяться. За обладание такими знаниями жгли на кострах уже не одно столетие.

Раздел, посвященный созданию ограничительных артефактов, обрывался на описании последствий, которые испытает на себе тот, кто решил воспротивиться ограничителю. «Постигнут сказочные муки», – и все, точка. И слово-то какое подобрано – «сказочные». Март дважды побывал в этой страшной сказке, и повторять ему точно не хотелось. Зато выражение «жить как в сказке» заиграло новыми красками.

А что, если в книге кроется и секрет – как избавиться от ограничителей?

Даже если Лионар однажды признает права черных и решит их освободить, то сколько времени придется ждать этой свободы? Ризаль говорил, что белые способны снять серьгу разве что впятером, но они ни разу этого не делали, чтобы сказать с уверенностью. Так что сумеют ли в принципе? А если способностями избавляться от артефактов владеют лишь двое наследников Викандера?

Март прикрыл глаза, представив ужас подобной перспективы. Им с Витой придется годами жить на спущенном резерве, пока они сумеют избавить от ограничителей всю Реонерию.

Задумавшись, он вздрогнул от стука в дверь.

– Да, Петь!

Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась голова подростка.

– Господин, Мирта велела передать, что ужин подан. Леди Брэниган спустится через несколько минут.

– Спасибо, Петь. – Маг кивнул и с чувством беспомощности вернулся к книге. Написанную мелким шрифтом, без оглавления, ее можно было изучать вечно в поисках того, что нужно прямо сейчас… Поняв, что хлопка закрывающейся двери так и не прозвучало, Март снова поднял голову: Пьетро по-прежнему мялся на пороге. Маг нахмурился. – Что-то случилось?

– Я хотел спросить… – смущенно начал мальчик, и его щеки предательски заалели.

– Брось, – очень серьезно попросил Март. Беспомощность – самое отвратительное чувство. Голова и так взрывалась от невозможности найти решение, а тут еще Пьетро со своими недомолвками.

– Господин, нам с Густавом следует поесть на улице или дождаться, пока вы с леди Брэниган отужинаете?

Что еще за выдумки?

– С чего бы это вдруг? – Вышло слишком резко: кровь резко отхлынула от лица Пьетро, мальчишка побледнел. – Извини. – Март устало потер переносицу. – Ничего не изменилось, не выдумывай.

– Но леди Брэниган… – Пьетро сжал кулаки от напряжения, тем не менее упрямо высказал свою точку зрения.

Что – леди Брэниган? Может возмутиться, как Вита в детстве, что люди, стоящие ниже ее на социальной лестнице, сели с ней за один стол?

Мартин уверенно покачал головой.

– Это мой дом и мои порядки. Понятно?

Пьетро тут же воспрянул духом, разулыбался.

– Так точно, господин! Спасибо, господин! Обрадую Густава, господин! – и бегом бросился в коридор.

– Не зови меня господином! – крикнул Март, но дверь уже захлопнулась. – М-да, – вздохнул он и потянулся к бесполезной сейчас книге, чтобы захлопнуть ее и убрать в тайник. – Черт, – движение вышло неловким, край страницы тонкой линией разрезал мизинец, тут же выступила кровь.

Указательный палец, который маг разрезал, чтобы напоить Брэнигана, пока не успел зажить. Теперь еще и мизинец…

С пальца сорвалась крупная капля и упала прямо на стыке страниц – в переплет. Стол завибрировал. Нет, не стол – книга. Март изумленно наблюдал, как сами собой замелькали перелистываемые невидимой рукой страницы: туда-сюда, туда-сюда, как карты в колоде ловкого фокусника. После чего фолиант распахнулся на середине, а над ним прямо в воздухе соткались зеленые светящиеся буквы: «Вопрос?»

Мартин сглотнул. Все было так просто? С самого начала?

Чувствуя себя душевнобольным, разговаривающим с книгой, маг осторожно произнес на пробу:

– Ограничивающие артефакты.

Зеленые буквы исчезли, а книга принялась вновь листать страницы; остановилась точно на той главе, которую Март успел прочесть перед тем, как в комнату заглянул Пьетро.

– Отравленная стрела, – произнес маг увереннее.

Однако ничего не произошло: перед ним снова лежала старая книга в потертом переплете – ничего сверхъестественного.

Недолго думая Мартин взял нож для бумаги и уже намеренно продырявил себе палец, капнул в переплет.

«Вопрос?» – снова ожил фолиант.

– Отравленная стрела!

Страницы полетели одна за одной и остановились на форзаце. «Нет», – засияла зеленым книга.

– Стрела.

– Отравляющие руны.

– Отравление…

Такими темпами он выпустит из себя немало крови, пока догадается, как правильно задать вопрос. На «отравление» книга дала-таки ответ, но снабдила лишь информацией об отравлении еды и напитков особыми травами.

Март выругался и снова полоснул себя по руке.

– Оружие.

«…Руна наносится на метательный предмет, как то: стрела, болт, нож. Ищет по крови названного жертвой. Точно попадает в цель. Любое ранение оканчивается смертью»…

– Да что ты говоришь, – разозлился Мартин. Капнул в переплет еще каплю. – Отмена заклятия оружия!

«…Обреченного следует напоить кровью черного мага не ниже восьмого уровня силы… – что еще за уровни? Март понятия не имел, к какому уровню по шкале книги относился его дар и сколько их вообще. – Положить раненого на горизонтальную поверхность и замкнуть контур вокруг рунами…».

Март расплылся в улыбке.

– Спасибо, старушка.

Но книга, не задобренная кровью, молчала.

На ужине его, должно быть, заждались, но Мартину нужно было провести ритуал в комнате Брэнигана. И чем скорее, тем лучше. Благо друг мирно спал, пока маг наносил на ножки его кровати специальные знаки, окропляя их сверху своей кровью.

Март начинал догадываться, почему подобную магию запретили: каждый ритуал, каждое действие требовали крови с частицами черного дара. Где-то был нужен уровень один, где-то восемь, как в последней прочитанной им главе, но без крови не обходилось ничего.

Подобные знания действительно являлись опасными, особенно учитывая, что ничего не мешало «умельцу» использовать чужую кровь. Мартин даже вспомнил одну из детских историй-страшилок, где старый маг-лорд сошел с ума и обескровил половину населения ближайшей деревни, собрав их кровь в огромные бочки в своем подвале. А так ли сказочна та история? И так ли безумен был старик-маг?.. Марта передернуло.

Закончив, он полил спиртным изрезанную руку и замотал бинтом, оставшимся на прикроватной тумбе. Порезы оказались неглубокими и должны были полностью зажить уже к утру, не оставив шрамов.

Только после этого он вздохнул с облегчением. Убедился, что Брэниган дышит ровно, а его лицо постепенно приобретает нормальный оттенок. И, вздохнув, направился на кухню.

За столом сидел один Густав. Мирта мыла посуду.

– А где?.. – спросил Март с порога.

И чуть ли не впервые получил от кухарки осуждающий взгляд.

– Так два часа назад звали. Девушка все на дверь поглядывала…

– Да уж, – пробормотал маг, взъерошив пальцами волосы.

То, что во время ужина он спасал Брэнигана, было весомым аргументом и оправданием нарушения правил гостеприимства. Только Корнелия-то об этом не узнает.

– Пьетро повел ее прогуляться по саду, – сжалилась Мирта, наблюдая за выражением его лица. – А вы поешьте. Всю ночь опять на ногах будете.

Верно, когда Мартин в последний раз ночевал дома? Ни разу с появления Виты в его гостиной.

– Успею, – отмахнулся маг.

Подхватил с блюда на столе пирожок и, жуя на ходу, направился к выходу.

– Молодежь, – вздохнула ему в спину кухарка.

Густав что-то ответил. Закрывшаяся дверь отрезала голоса.

Они обнаружились в конюшне.

Сначала Март услышал смех Корнелии (надо же, а Пьетро молодец), а затем голос самого мальчишки:

– …А потом он – хрясь! – и надвое его трость! Об колено!..

Не молодец…

Кровь уже остановилась, Мартин выбросил в урну бинт и вырулил из-за угла. У Пьетро, стоящего лицом к выходу, тут же стали пунцовыми уши.

– Ой, господин!

Корнелия стремительно обернулась, ее губы озарила улыбка.

– Петь, спасибо, – кивнул Март воспитаннику. – Можешь идти.

Завтра он еще непременно поговорит с ним по поводу чьего-то длинного языка. Но точно не сегодня, не при гостье.

Пьетро отчаянно закивал и бросился наутек.

Корнелия проводила его взглядом.

– Не ругай его, – правильно поняла выражение лица мага. – Он просто восхищен тобой и по-настоящему тебя любит.

Март вздохнул.

– Еще скажи: «боготворит».

– И это тоже, – не стала спорить девушка. – Но у каждого подростка должен быть свой герой.

Мартин не очень-то представлял себя в образе героя, поэтому просто пожал плечами.

– Пройдемся? – кивнул в сторону выхода из конюшни.

Она подняла на него блестящие в полумраке глаза.

– Давай лучше где-нибудь посидим?..

В саду было несколько скамеек, но почему-то Мартин и Корнелия оказались на ступенях крыльца. Точно так же он уже однажды сидел, распивая вино с ее братом.

Перед выходом из дома она накинула на себя плащ. Мартин вышел, как был, в рубашке с подвернутыми рукавами. Вечер выдался прохладным, но сегодня маг не чувствовал холода. Или сказывались длительное нервное напряжение и близость девушки.

Близость, разумеется, в переносном смысле: они сидели на расстоянии друг от друга. Его несдержанность на лесной поляне и так была чрезмерной.

– Покажешь? – Когда предыдущая тема разговора закончилась и ненадолго повисло молчание, Корнелия указала на его изуродованные шрамами руки. Март молча повернул левую запястьем вверх. Между бровей девушки вновь залегла морщинка. – Можно? – Он кивнул, и она осторожно дотронулась до загрубевшей кожи кончиками пальцев.

Мартин давно не рассматривал свои увечья. Это стало привычкой, так называемыми издержками профессии. Сейчас же проследил за движением пальчика Корнелии и осознал, что шрамы и правда выглядят жутко. Кривые, неровные, некоторые – рваные, они исчерчивали его руки вдоль и поперек, создавая подобие сетки. На правой руке было всего несколько порезов, зато левой за годы работы в Гильдии магов досталось с лихвой.

Однако на лице Корнелии не появилось ни отвращения, ни жалости. Она очертила кончиком пальца самые толстые рубцы, а затем накрыла всю его руку ладонью, вскинула глаза.

– Без этого никак?

Март покачал головой.

– Кровь черного мага часто экономит время и расход непосредственного магического резерва, – объяснил терпеливо.

Корнелия прищурилась, кажется, действительно пытаясь понять.

– И вы все так делаете?

– Не все. – Он улыбнулся, втайне наслаждаясь тем, что девушка так и не убирает свою руку. – Среди черных тоже есть те, кто боится крови, в том числе и собственной. Кто-то боится боли. Кто-то брезгует.

– Ты не боишься, – произнесла она без вопросительной интонации.

Ее лицо каким-то образом оказалось ближе, чем следовало. Мартин даже не смог бы сказать, он ли подался к ней или она к нему.

Маг усилием воли поборол наваждение, отстранился.

– Скорее я не брезгую, – криво улыбнулся.

Корнелия смущенно убрала ладонь с его руки, сложила ладони под грудью, в своем объемном плаще стала похожей на нахохлившуюся на ветке птицу.

– У тебя хороший дом, – сказала, уставившись в темнеющее небо.

– Он не мой. Я его арендую.

– Я не про стены. – Губы Корнелии тронула улыбка. Она начала было поворачиваться в его сторону, но осадила себя и заставила смотреть прямо перед собой. – У тебя… тепло.

Март хмыкнул.

– Пьетро боялся, что ты не сядешь с ним за один стол.

Корнелия повела плечами.

– Глупости.

– Ты замерзла? – тут же встрепенулся маг. – Мы можем пойти в дом.

– Немного. Не нужно. – Девушка накинула себе на голову капюшон. – Вот так. – Наконец все же решилась посмотреть на него. – А ты сам не простудишься?

– Очень маловероятно.

– Магия?

– Магия.

И то, что происходило между ними, не иначе тоже было магией. Сейчас ему следовало бы поскорее уговорить Корнелию идти спать, а самому собраться и отправиться к сестре сразу же, как только полностью стемнеет. Вместо этого он не только не торопился, а будто нарочно тянул время.

– У меня скоро день рождения, – вновь первой заговорила девушка. – Моя мама устраивает прием. Придешь?

Ей исполнялся двадцать один, он проверял в сводках: она младше его на два с половиной года.

– Там соберутся твои друзья, – ответил Март. – Я там буду не к месту.

Нелл иронично улыбнулась.

– Ты и правда далек от светской жизни. Там соберутся важные люди, кому моя мама не рискует отказать, дабы не испортить нашу репутацию. Мои подруги детства тоже будут там со своими мужьями, опять же, потому что положение обязывает. Но мы навряд ли перекинемся и парой слов, кроме: «Ах, как красиво», «Спасибо за подарок», «Приходите еще». – В ее голосе звучала издевка и в то же время – горечь.

– Почему? – не понял он.

– Что – почему? – Корнелия повернулась к нему всем корпусом. Это была ошибка, теперь не смотреть на нее было невозможно.

– Почему только парой слов?

– Ах это. – Градус издевки, с помощью которой она пыталась перекрыть горечь, стал выше. – Я не лучшая компания для замужних дам. Не просто же так я еще не замужем. – Она вдруг качнулась к нему; между их лицами теперь поместилась бы лишь ладонь. – Развратничаю, потому и не замужем, – поделилась трагическим шепотом.

Март не выдержал, рассмеялся. Корнелия попыталась скорчить обиженную гримасу, но не преуспела, ее плечи тоже задрожали от смеха.

Он коснулся своими губами ее губ, и она перестала смеяться. Прикосновение вышло очень бережным, почти невесомым.

– Сейчас мы и правда немного развратничаем, – повинился маг.

– Сейчас, – осмелев, Корнелия обвила его шею руками, – я делаю то, чего мне по-настоящему хочется. Отец всегда говорил: делай, что хочешь, если это не вредит другим и ты осознаешь последствия…

Он снова ее поцеловал, уже не так целомудренно, но все еще держа руки при себе.

– А ты осознаешь… последствия? – спросил между поцелуями.

– Вполне.

– А если я прямо сейчас уволоку тебя в спальню?

Корнелия отстранилась, но только затем, чтобы иронично изогнуть бровь.

– Сейчас, когда на первом этаже спит мой раненый брат?

– Он же спит, – не остался в долгу Март, с улыбкой глядя, как порозовели ее щеки.

– А если я соглашусь? – Он подавился воздухом. – Ты не предложишь, а я не соглашусь, – продолжила девушка, посерьезнев. – Я до тебя целовалась дважды. А так откровенно – второй раз. Первый был утром.

Маг сглотнул. Он, конечно, полагал, что она невинна, но услышать вот так в лоб – почувствовать себя развратником, сбивающим с пути наивную девушку.

Корнелия засмеялась. Заливисто, искренне.

– Не делай такое лицо, – взмолилась сквозь смех.

Он вздохнул и молча обнял ее, прижал к себе. Она поерзала, удобнее устраиваясь под его боком и одновременно пытаясь укрыть его своим плащом.

– Нелл, я не лучшая партия, – напомнил Март, помолчав.

Девушка подавила зевок, согревшись от тепла его тела.

– Тогда почему мне с тобой так хорошо?

Увы, на этот вопрос у него не было ответа.

Он уставился в появляющиеся на небе пока еще одинокие звезды. Корнелия положила голову ему на плечо. Им действительно было хорошо вдвоем, даже просто сидеть рядом. Но почивший лорд Брэниган очень правильно говорил о последствиях.

– Нелл, давай я провожу тебя спать?.. Нелл?

Ответа Мартин не получил: девушка крепко спала.

Он еще некоторое время любовался умиротворенным выражением ее лица, затем бережно поднял на руки и отнес по лестнице в гостевую.

Его фраза: «уволоку тебя в спальню» приобрела совершенно иной смысл.