Глава 8

Его спокойно пропустили и дозорный, и защитный контур. Теперь он был здесь своим.

Лагерь, как обычно, частично не спал. Горели костры, сидели люди; разговаривали, выпивали. Стоило переступить границу и войти на защищенную магией рун территорию, в нос тут уже ударили запахи дыма, жареного мяса и конского пота.

Мартин отдал Мрака на попечение подскочившему к нему мальчишке-конюху и поинтересовался, где может найти Шкипера. Конюх не знал.

– Шкипер занят, – бросил, не глядя на гостя, проходивший мимо крупный мужчина с темной нечесаной бородой. – Не тревожь командира, – и, не меняя скорости, отправился дальше по своим делам.

Возможно, в другой раз Март прислушался бы к совету и присел к одному из костров; завел бы беседу, с кем-нибудь познакомился. Но не сегодня.

Ничего не ответив, он решительно двинулся к палатке сестры.

– Стой! Ты куда?! – Бородатый мужик развернулся и кинулся за ним. А ведь до этого не соизволил и головы повернуть.

– Мартин! – вскочил на ноги молодой черный маг, несущий караул непосредственно возле обители «командира». – Шкипер… – не договорил и жутко смутился; его щеки предательски заалели, точь-в-точь как у Пьетро.

Март просто отодвинул его плечом.

– Стой, дурак! – подбежал запыхавшийся бородач. – Шкипер велела не мешать. Нельзя мешать Шкиперу, – и даже попытался преградить ему путь.

Вита прекрасно их вышколила. Вряд ли такое раболепие было лишь следствием уважения к их отцу. Значит, страх?

Мартин никогда не являлся сторонником грубых методов, но сейчас ему нужно было поговорить с сестрой, а не тратить время на споры с ее подчиненными. Он приподнял руку, и между его пальцев заплясали черные молнии. Бородатый шарахнулся в сторону, почувствовав уровень выплеска силы.

– Мне тоже, – холодно предупредил Март, – нельзя.

И, больше не говоря ни слова, поднял полог палатки сестры и вошел внутрь.

Магическая лампа на прикроватной тумбе озаряла помещение тусклым светом, но его было достаточно для того, чтобы разобрать, кому принадлежали сплетенные в постели тела. Гостя увлеченные процессом женщины даже не заметили.

Мартин звучно постучал кольцом-накопителем на своем пальце о ближайший металлический столбик-опору палатки.

– Подъем!

Эффект превзошел все его ожидания: казалось, вместе с кроватью вздрогнула вся поляна.

– Март! – Из морского узла, состоящего из длинных конечностей Жиль, выпуталась лохматая голова Виты. – Ты сдурел?!

– Красавчик? – в свою очередь изумилась ее партнерша, без стеснения приподнявшись на локтях и демонстрируя обнаженную грудь. – Решил-таки присоединиться? Мм…

Март был не в том настроении, чтобы заниматься обменом колкостями. Он лишь сложил руки на груди и уперся в Жиль тяжелым взглядом.

– Выметайся, или я сам тебя вышвырну.

Глаза брюнетки изумленно округлились.

– Да что ты?!.

– Ладно. – Мартин недвусмысленно сделал шаг вперед.

– Стойте! – взвизгнула Вита, выставив перед собой руки. Март остановился. Вытаскивать из палатки голую женщину ему совершенно не хотелось, но после сегодняшних открытий он был готов пойти и на это. – Дорогая, иди. – Сестра подарила брату негодующий взгляд и успокаивающе погладила любовницу по плечу. – Мы потом… продолжим, – и гордо вскинула подбородок, словно говоря незваному гостю: «Да, еще как продолжим».

Он лишь поморщился и отвернулся, пока Жиль торопливо одевалась.

– Что это было? – потребовала объяснений Вита, едва брюнетка выскользнула из палатки.

Март бросил на нее короткий взгляд: сестра сидела на кровати, подбоченясь, в чем мать родила.

– Оденься, – велел он, вновь отвернувшись.

– Это не я, – невинно сверкая глазами, заявила Вита, уразумев суть претензий.

Она так и не оделась, только накрылась одеялом и сжала тонкими бледными пальцами его концы под горлом. Март присел на подлокотник кресла, и не думая расслабляться.

– Это ты, – отрезал он.

Несмотря на то что они много лет не виделись, ничего не изменилось: сестра никогда не признавалась в содеянном, пока не попадалась с поличным. Да и тогда пыталась выкрутиться до последнего.

Видимо, не придумав наскоро ни одного веского аргумента в свою защиту, Вита оскорбленно фыркнула и отвернулась, намекая на то, что и смотреть на брата ей противно – тоже старый прием.

– Ты знала, что Брэниган – мой друг, – продолжил Мартин, словно вбивая голосом гвозди. – Мой близкий друг. Мой лучший друг, черт тебя подери! И ты все равно решила его убить.

На этот раз Вита закатила глаза к потолку, демонстрируя этим свое отношение к привязанностям брата; потом наконец перевела взгляд на него, прищурилась.

– А знаешь, почему? – выпалила, перестав отнекиваться и тут же перейдя в наступление. – Потому что, в отличие от тебя, я не отвлекаюсь на сентиментальную чушь, а думаю об общем деле!

– Развязать войну с Аленсией – твое «общее» дело?

Объективно силы Аленсии превосходили реонерские в несколько раз. Недаром Брэниган был готов рисковать собственной рукой, а как потом оказалось, и жизнью, лишь бы не допустить конфликта с таким противником.

– Да! – уже совершенно не таясь, выкрикнула Вита. – Да! Тысячу раз – да! Пока армия занята внешним врагом, у нас развязаны руки! – Она резко замолчала, видя, с каким выражением лица смотрит на нее брат, и сильнее закуталась в одеяло – по самый подбородок. – И не говори, что ты сам этого не понимаешь, – буркнула оскорбленно.

Март поджал губы, глядя на нее.

– Понимаю, – произнес спокойно.

Он понимал. Понимал, что другого исхода и не было бы. Посол Аленсии убивает брата короля – неслыханно. Лионар никогда не спустил бы это ему с рук: или казнил бы, или убил бы на месте без суда и следствия. Посла, неприкосновенное лицо. Без сомнений, ответ короля Аленсии не заставил бы себя ждать…

– Ты раздобыла кровь короля?

Вита дернула плечом.

– Раздобыла, – ответила сквозь зубы.

Где и как, можно не спрашивать – не сказала бы. Но это было ясно и без объяснений: с тем количеством прикормленных белых вряд ли Шкиперу составило бы труда выкупить пару капель королевской крови, чтобы все это провернуть. Но Лионар оказался защищен не только кольчугой, но и неслабыми «щитами» гильдийцев, чего нельзя было сказать о его единокровном брате. Точный расчет.

Повисло молчание, нарушаемое лишь громким обиженным сопением Виты. Снова метод из детства: будучи виноватой, заставить собеседника самого испытать чувство вины за то, что обидел маленькую хрупкую девочку. С той лишь разницей, что если она и осталась хрупкой, то маленькой и наивной не была давно.

– Он все равно умрет, – буркнула куда-то в складки своего одеяла, так и не добившись от брата желанной реакции. – Если хочешь это услышать, то да, мне жаль, что Брэниган стал тебе другом. Но такой момент пришлось бы ждать еще годы. Я не могла не воспользоваться.

Мартин покачал головой.

– Не умрет.

Хватило секунды, чтобы Вита успела осмыслить его слова и прийти к правильным выводам.

– У тебя есть книга?! – Жажда, азарт, бешеный блеск глаз и участившееся дыхание.

Он был готов к этому вопросу.

– Нет, – солгал без запинки. – Нет, только несколько страниц.

– У кого ты их взял?! – Вита напряглась, как дикий зверь, готовый спрыгнуть с ветки на свою добычу и разорвать ее в клочья. – У кого?! У него есть еще? Говори!

О да, за книгу она была готова убить. Март только еще раз убедился в том, что понимает тех, кто признал умения древних опасными и велел уничтожить все связанные с ними записи.

– Нет, – в третий раз произнес он. – Только после того, как я буду уверен, что снова могу тебе доверять.

Вита зло и грязно выругалась. Отбросила одеяло и начала натягивать на себя сваленную прямо на земле у кровати одежду.

– Опять строишь из себя святошу, – бросила в сторону брата с желчью в голосе. – Ты видишь, сколько их? – махнула рукой в сторону выхода. – А сколько еще в Реонерии? С подобной книгой мы можем изменить все… – Он молчал, следя за ее рваными движениями и ни на миг не отводя глаз: в детстве в минуты гнева Вита вполне могла швырнуть в обидчика чем-нибудь опасным. Набросив на себя рубашку и наскоро застегнув ее на несколько пуговиц на уровне живота, Вита шагнула к брату. Он тоже встал. Однако Шкиперу было не привыкать смотреть сверху вниз даже на человека гораздо выше ростом. И она научилась делать это мастерски. – Ничего не изменилось, да? – Ее глаза превратились в щелки, кулаки сжались, а каждое слово было пропитано ядом. – Ты все такой же святоша? Белых тебе жалко? Короля тебя жалко? Такой же совестливый, как был в детстве. «Папа, это я спалил клумбу, готов понести наказание», – кривляясь и наступая, передразнила Вита. Должно быть, по ее задумке брату следовало испуганно попятиться. Но Март остался на месте. – Отец обожал тебя за эту твою совесть. Такой же идеалист. И как он закончил, а? Когда я была маленькая, я из кожи вон лезла, чтобы он меня заметил! Что только ни делала, чтобы он относился к нам как к равным! – видя, что не удается оттеснить брата, Вита остановилась и, не имея возможности как-то еще выразить свое негодование, с силой впечатала подошву ботинка в землю; сжала кулаки до белизны костяшек. – Святой! Любимый сынок! Гордость! Наследник! – продолжала она выкрикивать, вскинув подбородок. – А я – нарядная кукла, купим ей платье! Или не замечал?! Скажешь, не замечал?!

Вся злость на сестру из-за покушения на Брэнигана схлынула, подобно морской волне в отлив. Он и подумать не мог, что любовь и заботу отца сестра своим перевернутым вверх тормашками сознанием воспринимала как безразличие и считала себя нелюбимым ребенком.

– …Я всю свою жизнь пытаюсь доказать, что достойна! Что папа бы мной гордился! – не встретив сопротивления, еще больше распалилась Вита. – Работаю как проклятая, строю планы! А потом появляешься ты и снова все рушишь! Как в детстве! Как всегда! Сама совесть, само благородство, заставляющие чувствовать себя последним дерьмом!

Ее губы дрожали, а глаза влажно блестели, но она продолжала и продолжала выкрикивать обвинения.

Аура Виты полыхала жгучей, накопленной годами болью. Возможно, не видь он этих переливов, Март по-другому расценил бы ее поведение и поступил бы иначе. Но она была его сестрой, и ей было больно.

Он просто шагнул навстречу и обнял сестру. Она дернулась, слабо попытавшись вырваться; потом вцепилась в плащ на его плечах и громко зарыдала.

Март подумал – как хорошо, что поставил «щит» сразу, как только вошел в палатку! Истерику Шкипера никто не услышит.

– Я обещаю, что больше никогда не попытаюсь причинить вред кому-то, кто тебе дорог, – тихо произнесла Вита.

Они сидели прямо на земле, спиной к спине. Сестра оперлась на Марта, взвалив на него почти весь свой вес, и уставилась в потолок.

Он помолчал, услышав такое обещание; подобрал с земли камешек, повертел в пальцах.

– Полагаешь, развязать войну, в которую будут втянуты тысячи наших соотечественников, правильно?

– Тебе их жаль?

– Я не сторонник бессмысленных смертей.

– Смысл был бы, – устало протянула Вита, еще больше опираясь на его спину и сползая вниз, чтобы принять полулежачее положение. – Если бы ты все не испортил…

– Простудишься, – заметил Март.

– Плевать.

Он не стал настаивать.

– Чего ты хотела добиться? – спросил о другом. – Когда Аленсия со своей многотысячной армией и флотом прижала бы Реонерию, ты бы явилась к Лионару и предложила разбить противника в пух и прах при помощи магии?

– Но с условием, – буркнула Вита, подтверждая верность его догадки.

Мартин невесело рассмеялся.

– Снять серьги? Ты знаешь, что белые сами не уверены, что способны на это.

За спиной послышался звук падения чего-то легкого и твердого – сестра тоже принялась играть камешками, чтобы занять руки.

– У них есть технология, значит, способны, – не согласилась она. – Лионар мог бы пойти на сделку. Почти наверняка пошел бы.

– А что помешало бы ему вернуть серьги назад после победы? – поинтересовался Март.

– Мы бы не позволили. – Он почувствовал, как Вита пожала плечами.

– Как не позволили пятнадцать лет назад? – уточнил сухо.

Викандеры оказались не единственными жертвами введения ограничивающих артефактов. Сколько недовольных было казнено, сколько бунтов подавлено…

Мартин вздохнул.

– Вита, наше единственное спасение – сделать так, чтобы король добровольно освободил черных магов от ограничителей. Не под давлением.

Сестра рассмеялась долгим каркающим смехом.

– Как? – выдавила между приступами смеха, впиваясь в спину брата острыми лопатками. – Может, проще разделаться с Лионаром, пока он не обзавелся наследником? Тогда останется одна королева, а повлиять на нее будет куда проще.

– Останется еще Совет и Гильдия магов, – напомнил Март, и сам не единожды задававшийся вопросом: что произойдет, если убить короля? – И у них будет гораздо больше влияния на Оливию, чем у тебя.

Вита наконец посерьезнела, приподнялась и села ровно.

– Пока я просто Шкипер, – возразила твердо. – А когда вся Реонерия узнает, что я леди Викандер…

– Тогда тебя похоронят уже по-настоящему? – предположил Мартин; запустил камешек в полет. Тот врезался в стену палатки, отскочил рикошетом и вновь упал к его ногам.

– Что ты предлагаешь?

– Договориться с Лионаром. – Он действительно много думал об этом в последние недели.

С губ сестры слетел нервный смешок.

– С чего ты вдруг решил, что это возможно? – поинтересовалась она скептически.

Март тщательно обдумал свой ответ, прежде чем произнести его вслух. Он ведь долгие годы был согласен с Витторией. Нет, не в том, чтобы затеять войну и отвлечь армию на другого противника, а в том, что смерть нынешнего короля – единственный выход.

– Потому что мне кажется, Лионар – неплохой человек.

Сестра фыркнула за его спиной.

– Снова ты думаешь о людях лучше, чем они есть.

– Нет, – не согласился Мартин; покачал головой. – Я просто пытаюсь смотреть на вещи реально, а не через призму ненависти.

Вита скрипнула зубами и на сей раз, судя по звуку, послала в полет целую горсть мелкой гальки.

– Нам есть за что ненавидеть Лионара, – произнесла с нажимом.

– Есть, – признал Март; на это возразить ему было нечего. – Но помнишь, что ты говорила мне не так давно? Что ты собираешь силы, чтобы показать Лионару, что нас много, что мы едины, что нас не устраивает то, что творится сейчас. Этот план ушел в небытие? Ты больше не хочешь явиться к нему и публично заявить о своих правах?

Вита дернула плечом.

– План в силе. Просто охота и посол Аленсии очень кстати подвернулись под руку… За время моего пребывания в столице я спасла от незавидной участи несколько десятков сильных черных, некоторых освободила от серег, дала кров и приют тем, кто уже отчаялся. Я ведь неплохо поработала, а?

О методах ее «работы» Мартин спорить не стал.

Сказал по существу:

– В первую очередь ты заработала себе авторитет. Викандер ты или нет, люди верят тебе и идут за тобой. Ты можешь просить встречи с королем, и тебе не откажут.

– Через месяц будет День прошений, – ответила Вита. – Я думала об этом. Но заявиться во дворец – это риск.

– Я пойду с тобой. – Март ни секунды не колебался.

– Так себе сила, – усмехнулась сестра. – Разве что мы снимем друг с друга серьги.

Мартин устало прикрыл глаза. С момента первой встречи они говорили об этом уже трижды, но Вита по-прежнему не отказывалась от своей безумной идеи.

Открыв глаза, он обернулся вполоборота, и сестра тоже сменила позу, повернулась к нему лицом.

– Я тебе уже говорил. Ты помнишь, что случилось, когда я пытался снять серьгу с самого себя?

Вита закатила глаза.

– Ну и что, что она сработала. Я ведь не ты.

Всего лишь сестра-близнец.

– Ты и я – одна кровь. – Март попытался терпеливо донести до нее свое видение ситуации. – Защита моего дома пропустила тебя как свою. Артефакт может решить так же. – Он полностью повернулся к ней и взял ее лицо в ладони, чтобы она наверняка его услышала и не пыталась отворачиваться и гримасничать. – У тебя и у меня по одному звену. Нет шанса на ошибку. Нет возможности эксперимента. Я не буду рисковать твоей жизнью.

Сестра все же скорчила рожицу и высвободилась.

– Я тоже вскрою себе вены, если ты умрешь по моей вине, – буркнула, опустив взгляд. А потом вдруг вновь резко вскинула глаза к его лицу. – Скажи правду, у тебя есть книга? – таким голосом умирающие от жажды просят воды.

Мартин уверенно покачал головой.

– Нет.

Когда он взбежал по лестнице наверх, уже занимался рассвет.

Мартин бросил плащ прямо на кровать, устремился к тайнику, достал книгу. Разложил на столе и немедля продырявил мизинец левой руки.

– Как снять ограничительный артефакт?

Кто знает, сколько бы он искал ответ, если бы так и не понял, как правильно работать с наследием древних умельцев? Опробованный же прошлым вечером способ и в этот раз не подвел: книга зашелестела пожелтевшими от времени листами.

«…Потребуются щипцы, способные перерезать ограничитель, – гласил текст на открывшейся странице. – Режущая поверхность покрывается рунами… После чего щипцы на двенадцать часов опускаются в чан с четырьмя литрами единовременно взятой черной крови не ниже восьмого уровня»…

Ему показалось, что сердце пропустило удар. Четыре литра крови… Единовременно… Сколько крови в организме человека? У него – литров пять-шесть. У Виты – три-четыре, уж слишком она тонкая и маленькая. Потерять четыре из пяти – опасно для жизни. Но если взять, скажем, большую часть у брата, а меньшую, недостающую, у сестры…

Март, как подкошенный, опустился на стул. Да они же могут без участия белых, чьи возможности избавить черных магов от серег сомнительны, создать свой собственный уникальный инструмент, с помощью которого можно освободить всех.

Он запустил руки в волосы, судорожно соображая. Это бред, если король так и не примет соответствующий указ. Но если все же добиться королевского согласия…

Знать бы еще, какой у них с Витой уровень по шкале, которой оперировал фолиант.

Осененный догадкой, Мартин вновь поднялся на ноги и, нависнув над книгой, проколол палец еще раз.

– Как узнать уровень мага?

«Напои», – всплыли в воздухе зловещие зеленые буквы.

Он выдавил из не успевшей затянуться ранки еще каплю. Она упала на страницу, и – ничего не произошло.

Март подумал еще пару мгновений, а потом закатал рукава, взял нож для бумаги в правую руку и с нажимом провел лезвием по левому предплечью, разрезая кожу поверх старых шрамов. Горячей волной хлынула кровь, потекла щедрой струей на страницы.

Не убирая руку и не останавливая кровотечения, наоборот, сжимая и разжимая кулак, чтобы поток крови не останавливался, маг наблюдал за тем, как книга «пила»: темно-красная жидкость не размазывалась, не растекалась по листам – она впитывалась, исчезала, едва касаясь бумаги.

«Девятый», – всплыли в воздухе светящиеся буквы.

Гораздо ярче, чем прежде – книга утолила «жажду».

Март зажал порез правой ладонью.