Глава 10

Дино

– Как слетал в Рим? Что там с Ривьерой? Ты говорил с ним? – Марк усаживается в кресло напротив меня, бросая на стол папку с документами. – Отчет по клану Бонатти. Опиумные поставки в этом месяце бьют все рекорды.

Я отодвигаю папку в сторону, отклоняюсь назад, потирая затекшую шею.

– Потом посмотрю. Антонио пока без сознания. Меня даже не пустили.

– Какие прогнозы?

– Острая сердечная недостаточность. В его возрасте надежды на излечение минимальны, но, возможно, удастся его стабилизировать на какое-то время.

– Отсчет пошел на месяцы? – спрашивает Марк. Я пожимаю плечами.

– Кто его знает. Скоее всего, на недели или даже дни. Он в критическом состоянии.

– И что дальше?

Я задумчиво смотрю в глаза Марка Доминника, пытяась подобрать ответ, который могу озвучить. Парень вошел во вкус, и ему явно нравится считать грязные деньги Изиды.

– Ты и сам, наверное, понимаешь. Как только Антонио загребут в ад, мы воскрешаем для Изиды Джейсона.

– А Эмилия?

Я напряженно сжимаю стакан с минеральной водой, делаю глоток, чтобы смочить горло.

– Она нам не нужна.

– То есть в расход?

– Черт, Марк, ты и сам не глупый парень! Изначально ты хотел убрать ее, не дожидаясь смерти Ривьеры.

– Но мне казалось, что ты против, – возразил Доминник.

– Я просто не принял решение. Я думал, что она откажется от участия в управлении Изидой.

– Мне казалось, что ты был влюблен в нее.

– Бл*дь, Марк, что ты заладил. Казалось, казалось. Я был увлечен, не более.

– То есть, теперь, когда ты остыл, женщину можно спокойно ликвидировать, чтобы не мешалась? – пристально глядя мне в лицо, нейтральным тоном спрашивает Марк. – То же самое ты проделаешь со всеми, кто станет тебе не интересен?

– Личные мотивы, Марк, не имеют тут никакого значения. Эмилия проявила себя, как нестабильная, склонная к непредсказуемым поступкам, женщина. Такая в правлении все равно, что мартышка с гранатой. В любой момент может всех взорвать, если ее погладят против шерсти. Но я еще не принял окончательное решение.

– Я, ни в коей мере, не оспариваю твои решения, хотя, конечно, мой голос тоже имеет место быть. Я просто думаю, что Эмилия Ривьера не более непредсказуема и нестабильна, чем Джейсон.

– Что ты хочешь сказать? – напряженным тоном, спрашиваю я. Марк невозмутимо улыбается.

– Ничего, просто поделился своими наблюдениями. Ты прав, и изначально я не хотел работать с женщиной, которая не имеет никакого прямого отношения к основателям Изиды.

– Как и я, – холодно напомнил я.

– Как и ты, но тебе пришлось свое место вырвать зубами. И тут сложно оспаривать твое право на место в составе членов правления. Но ты забываешь, что Джейсон убил Лайтвуда. Ты думаешь, его кандидатуру поддержат?

– Когда Ривьера подохнет, все, кто стояли за ним будут искать себе нового хозяина. Они не посмеют рявкнуть. Это сейчас под его руководством они сильны, хотя тоже, вопрос спорный. Мы могли бы начать программу по возвращению Джейса прямо сейчас, но опять же, никто не застрахован от чуда, которое вдруг может снизойти на Ривьеру и спасти его.

– В последнее время, участились несчастные случаи с влиятельными представителями Изиды. Они приносили огромный доход конгломерату, каждый в своей сфере, и их гибель нанесла удар по всем нам, но, в особенности, по Европейскому направлению, которое вел Ривьера.

– Ты думаешь кто-то ведет прицельный отстрел? – Насмешливо спрашиваю я. Марк задумчиво улыбается.

– Только самоубийца осмелился бы на такое.

– Твой отец был утопистом, он мечтал легализировать Изиду и убрать теневые отрасли.

– Он был идиотом. – Криво усмехнулся Марк. – Знаешь, Дино, на самом деле, я самый умный ребенок в семье. Как бы Пол не превозносил Джейсона, считая нас с Брайаном дерьмом, не достойным внимания, именно я обладаю аналитическим умом и способностью понять весь масштаб Изиды.

– Ты действительно быстро разобрался, Марк, – признал я очевидный факт, хотя не считал Доминника младшего таким уж гением. Смышленый, быстро схватывает, амбициозный. А в чем-то мы с ним похожи, но я умнее и сильнее. Я стратег, обладающий способностями к планированию и анализированию данных. А еще я точно знаю цель, к которой иду, и это является главным катализатором моей победы.

– Когда Джейсон пускал слюни по своей шлюхе в Тибете, Пол уже начал мне кое-то рассказывать. Мне, не Джейсону. И подразумевалось, что я один стану его наследником. Мне казалось, он осознал, кто является мозгом в нашей семье, а не скрипачом-футболистом с садистскими наклонностями. Джейсон мнит из себя Бога, Дино, и ты тоже знаешь об этом. По мне, так он просто шизофреник, который после двух курсов на психологическом отделении решил, что является знатоком душ.

– Ты считаешь его возвращение в Изиду плохой идеей? – задаю прямой вопрос.

– Я только знаю, что полтора года назад, Джейсон сбежал вместе с Лекси Памер, и все это время делал все возможное и невозможное, чтобы его не нашли. И вдруг решил вернуться? С чего бы?

– Я всегда знал, где он, Марк. Я нашел Джейсона через месяц после его исчезновения и с тех пор мы держали с ним связь. Могу тебя заверить, что на данный момент он более, чем стабилен. Он твой брат, разве ты не должен радоваться вашему воссоединению?

– Я люблю его, Орсини, но не знаю, чего от него ждать. Идеи отца, которые пришли к нему в старости, весь этот бред про легальный чистый бизнес без наркоты, контрабанды, торговли живым товаром и всего того, в чем не хочется пачкаться многим чистюлям и моралистам, вполне могли передаться Джейсону.

– Но помимо Джейсона будем еще мы с тобой, Марк. Или ты, или я заметим, если твой брат выйдет из-под контроля, или начнет свою игру.

– Проблема в том, что Джейсона невозможно контролировать и он всегда ведет свою игру.

– Только время покажет насколько ты прав в отношении своего брата, Марк, – сухо подвожу итог. – А на счет Эмилии, я подумаю. Окончательное решение не принято. Я хочу еще послушать, что хотел сказать мне Антонио.

Марк кивает, выражая свое согласие со мной.

– Я собираюсь пообедать в ресторанчике, тут недалеко. Не составишь компанию? – бросая на меня долгий взгляд, интересуется Доминник. Я пытаюсь не выдать свое раздражение, хотя, по большому счету, мне насрать на чувства этого парня. Я слышу подобные предложения постоянно и давно уже перестал удивляться, научившись вежливо, а иногда и не очень, посылать на хер. Но с Марком портить отношения не хотелось, особенно в свете последних его откровений. Кто бы мог подумать, что у Марка возникнет подозрение в отношении неслучайности последних трагедий, которые унесли жизни влиятельных членов Изиды. Конечно, даже если он начнет копать, ему никогда на меня не выйти, но сам факт, что подобный вариант пришел кому-то в голову, наталкивает на мысли, что нужно действовать осторожнее. Не нужно было спешить с пожаром в клубе, но Джейсон со своими бредовыми идеями о детях, сбил меня с верного курса.

– Знаешь, Марк, я бы с радостью, но у меня через час важная встреча. Нужно уехать на неопределенное время из офиса, – говорю я, вспомнив о действительно запланированном деле.

– Я надеялся, что ты отвезешь меня к Джейсону. Поэтому прилетел, зацепившись за встречу с Бонатти. – произнес Марк. – Мы сто лет с братом не виделись.

– Я знаю. Сейчас это небезопасно, но я подумаю, что можно сделать.

Андреа

Первые сутки после возвращения домой, я провела в состоянии полной прострации. Просто лежала в кровати, ни о чем не думая, пытаясь собрать себя по кусочкам, как головоломку, но получалось с трудом. Точнее, не получалось вовсе.

Мы летели в Штаты на частном самолете, в сопровождении охраны Дино Орсини. Теперь, когда скрывать от меня своего положения не имело смысла, он перестал изображать простого парня. И, если раньше мне казалось, что я ничего не знаю об Орсини, то теперь я увидела перед собой совершенного чужого человека, которого не понимала, и даже боялась. Мы не разговаривали. Я смотрела в иллюминатор, погруженная в свои мрачные мысли. А он делал вид, что ничего не происходит. Хотела ли я оправданий и объяснений с его стороны? Наверное, да, но мы оба понимали, что в них нет никакого смысла. Сказано достаточно.

Однако меня мучил один вопрос, который возник, когда Эмилия выдала мне всю неприглядную подноготную Дино Орсини. Он постоянно крутился в моей голове, и в итоге вырвался, когда самолет пошел на посадку.

– Твой любовник и тот знакомый, который хотел свести счеты с Джейсоном Доминником, один и тот же человек? – спросила я, не глядя на него.

– Да, – последовал сухой, бесстрастный ответ.

– Ты имеешь отношение к гибели моей сестры?

– Нет, Андреа. К смерти твоей сестры я не имею никакого отношения.

Слишком быстро и уверенно. Могу ли я верить ему? Буду дурой, если сделаю это после всего, что узнала. Я больше ничего не сказала, хотя стоило, наверное. Снова струсила, потому что не готова была принять правду.

Все случившееся теперь казалось страшным сном. И, прячась под одеялом в своей кровати от накатывающих, одна за другой, волн депрессии, я не могла понять одного – зачем Дино Орсини повез меня в Болгарию? Для чего ему понадобилось изображать из себя того, кем никогда не являлся. Я ни секунды не верила ни в его чувства, ни в благие намерения. Этот человек лгал мне постоянно, и я никогда, никогда не смогу принять то, что узнала о нем.

Я не ханжа и прекрасно понимаю, что где-то есть люди, которые ведут абсолютно аморальный образ жизни, живут в свое удовольствие, пресытившись однообразием и развлекают себя, как могут, имея для этого материальные возможности. Я читаю газеты и смотрю телевизор. Не являюсь наивной девочкой в розовых очках, которая считает, что любители извращенных отношений бывают только в фильмах для определенной аудитории. Это выбор каждого – как ему жить. Но я не хочу иметь ничего общего с этой кастой избранных.

Возможно, Орсини просто устал от своих «особых» развлечений и захотел чего-то пресного, обыкновенного. Такого, как я. Глупая идиотка, что повелась на выразительные темные глаза, красивое лицо и вымышленный образ, который придумала сама.

Он даже не попрощался, посадив меня в такси. Даже не попрощался… Словно уже забыл, что я существую. Наверное, так и было. Он получил все, что хотел. Наигрался. Роль заботливого рыцаря опостылела. Потеряла свой смысл и новизну. Наскучила. Даже не сомневаюсь, что он вернется к своим прежним забавам и шикарной Эмилии.

Каждый час срабатывал автоответчик, и я слышала обеспокоенный голос отца, который просил меня ему перезвонить. Мобильный тоже постоянно звонил, и мне пришлось его отключить.

Не мешайте мне оплакивать свою жизнь.

На вторые сутки я заставила себя встать, принять душ, заказала пиццу. Вечером, усевшись перед телевизором с бутылкой вина и незамысловатым ужином, включила видеосъемки из семейного архива. Я не хотела продлить агонию или заставить себя страдать еще больше. Мне было легче, когда я видела их живыми. А нас – счастливыми. Сейчас я так остро нуждалась в маме, в Мари. Мне хотелось обнять их, просто обнять, чтобы почувствовать их безусловную любовь. Никто и никогда не будет любить меня сильнее, чем это делали они. Как жаль, что я поняла это слишком поздно.

Когда уходят родные люди, мы постоянно думаем о том, как много не успели сказать и сделать при их жизни, как много несправедливых слов произнесли и поступков совершили. Как не ценили малого и все время требовали больше. Больше внимания. Больше любви и понимания. Как обижали, пренебрегали, бросали, не думая, что однажды будем жалеть о каждом эпизоде, когда были несправедливы, эгоистичны.

Я была ужасной дочерью, и этот груз навсегда останется на моих плечах, как и чувство вины за то, что оставила маму в тот момент, когда она нуждалась во мне больше всего. Как и отец, я предпочла раствориться в себе и своем горе, вместо того, чтобы увидеть, что страдаю не я одна.

Это моя расплата. Как и Дино Орсини – мое персональное наказание за слепоту и глупость. Жизнь бьет нас, чтобы мы становились сильнее, но иногда удары оказываются слишком мощными, чтобы выстоять или суметь собрать себя снова.

Но я попытаюсь. Попробую.

И начать нужно с возращения в окружающий меня социум. Я начала со звонка отцу. Позвонила ему с утра перед тем, как отправиться в университет на занятия, в надежде, что меня еще не исключили. Отец хотел приехать, казался очень обеспокоенным и искренним. Я даже почти растрогалась, пока он не сказал, что сегодня состоится сделка по продаже квартиры. Я замолчала, собираясь бросить трубку.

– Андреа, мое предложение в силе. Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. Поверь, нам нужно держаться вместе. Там будет легче, милая, – убедительно и так ласково говорил его голос. И, может быть, он прав. Но я не смогу жить, глядя на его семейную идиллию с молодой женой. Неужели он не понимает?

– Нет, пап. Я начну поиски жилья в Бруклине, как можно скорее. Я надеюсь, что меня не выселят сразу же?

– Нет, конечно. Я оговорю этот момент. Установлю срок не меньше двух месяцев.

– Спасибо, пап. Мне нужно идти на занятия. Я и так много пропустила. Не хочу опаздывать.

– Я позвоню вечером. Скажу, как прошло. И ты тоже звони, не пропадай больше.

– Хорошо, – бесцветным тоном обещаю я, и кладу трубку.

В университете я немного забываюсь, вливаясь в привычный ритм жизни. В столовой, куда иду после двух лекций, сталкиваюсь с Джеком Райзом. Точнее, замечаю его на привычном месте, за столиком возле окна. Он один, и проигнорировать не удастся. Я сама предложила ему остаться друзьями, и просто пройти мимо, не поздоровавшись, будет совсем не по-дружески. Сажусь напротив, поставив перед собой поднос.

– Привет, – как можно беспечнее произношу я, хотя притворятся перед Джеком кем-то другим мне не хочется. Когда-то у меня были к нему чувства, иначе я бы не дала ему второй шанс. Мы могли бы быть вместе, и все бы получилось, если бы не одно жирное НО. Я влюбилась в другого парня, который оказался настоящим гавнюком, каких мало. – Я составлю тебе компанию, ты не против?

– Привет, Дреа, – Райз откидывается на спинку стула, внимательно разглядывая меня. – Я звонил тебе и приезжал.

– Извини, меня не было в стране. Нужно было развеяться.

– Я волновался. Ты мне не чужая, Андреа. Я хотел помочь тебе в трудную минуту… морально.

– Я это ценю.

– Ты не обязана проходить через свою беду в одиночку. Мы не вместе, но я по-прежнему люблю тебя и беспокоюсь.

– Ты так говоришь, что я начинаю чувствовать себя виноватой, – опуская глаза, отвечаю я.

– Я просто хочу, чтобы ты знала, как я к тебе отношусь. Ты говорила, что хочешь, чтобы мы были друзьями…

–Ты был против, – напомнила я.

– Сложно быть другом девушки, с которой собирался связать свою жизнь. И именно она решила, что этого никогда не будет.

– Я не хотела лгать тебе, Джек.

– Спасибо за честность, Дреа, – с иронией ответил Джек. – И видишь, я стараюсь.

– Спасибо.

– У тебя все в порядке?

– Да, мне лучше. Я смирилась, мы знали, что мама уйдет. Это был вопрос времени.

– Ты поэтому отдалилась? Неужели ты думала, что я не понимаю?

– Джек, дело не только в том, что случилось с мамой. Мне сейчас не до отношений, – произношу я, поднимая на него взгляд. Джек выглядит отлично, как и всегда. Голубоглазый шатен со спортивной фигурой, стильный, обеспеченный и уверенный в себе. Многие девушки вздохнули с облегчением, когда мы разбежались. И я знаю, что он не долго страдал. Слухи о его похождениях постоянно передают мне «доброжелатели». Я не ревную, не осуждаю и даже понимаю, почему он так себя ведет. Но мне все равно немножко неприятно, что это происходит, словно напоказ, с целью задеть меня и серьезно резонирует с тем, что Джек говорит мне сейчас.

– Я прошу хотя бы иногда брать трубку, когда я звоню, Дреа, – мягко улыбается мне Райз. Я замечаю вопросительные взгляды девушек из-за столика напротив. Наверное, снова поползут слухи, что самая обсуждаемая парочка в Колумбии опять вместе.

– Хорошо, я тебя поняла, – киваю я. – Сам-то как?

– Нормально. Пытаюсь жить дальше, учусь и работаю, – небрежно пожимает плечами. – Стараюсь забыть тебя, Андреа, но пока не получается.

– Может, тогда ты прав, и нам не нужно общаться?

– Я, все-таки, думаю, что ты одумаешься и вернешься, – он широко улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. Улыбка у него сногсшибательная и тело тоже, и в постели он не плох, но только дело вовсе не в этом.

– Я не хочу давать тебе надежду, Джек, – тихо произношу я, чувствуя себя последней стервой. – Мое решение было окончательным. Дело не в тебе. Ты классный. И я не устану говорить, как благодарна тебе за все.

– Когда девушка начинает говорить такую херь, значит, у тебя реально нет шансов, – мрачно замечает Джек. – Или у нее уже есть другой парень.

– Другого парня нет, – быстро отвечаю я.

– Думаю, я бы узнал, если бы ты соврала. Здесь сложно что-то скрыть.

– Это точно. Я знаю о каждой девчонке, которую ты затащил в койку.

– Я пытаюсь забыть тебя, я уже говорил.

– Интересный способ.

– Ты ревнуешь?

– А ты этого добиваешься?

– Совру, если скажу «нет».

– Я так и знала, – удовлетворенно замечаю я. Джек неуверенно улыбается.

– Мы парочка идиотов, да?

– Есть немного, – согласно киваю.

– Мне пора. Лекция началась уже. Я подвезу тебя домой после занятий?

– Не думаю, что…

– Андреа, – оборвал меня Райз твердым, непоколебимым тоном. – Я подвезу. Мне не трудно.

– Хорошо, Джек. Спасибо, – благодарю я, чувствуя небольшой сумбур в мыслях. Не нужно было позволять ему управлять моим мнением. Все это общение ни к чему, и ему точно никак не поможет, а только продлит боль от расставания. И я очень надеюсь, что смогу улизнуть раньше, чем закончатся лекции у Джека или он забудет о своем намерении. Я первой покидаю аудиторию, когда закачиваются занятия и почти бегом несусь к выходу. И только на автобусной остановке перевожу дыхание и расслабляюсь. В кармане вибрирует мобильник. Черт…. Не нужно смотреть на дисплей, чтобы понять, кто это.

– Я закончил, выходи. Жду на стоянке, – говорит он, когда я принимаю вызов.

– Джек, я освободилась раньше, и уже сажусь в автобус, – бессовестно лгу я.

– Выходи, я через минуту буду.

– Но…

– Андреа, я обещал тебя подкинуть, я это сделаю.

Вот засада. Какие все принципиальные, блин.

– Ладно, жду, – без энтузиазма, отвечаю я. Убираю телефон в карман, тягостно вздыхая.

Ровно через минуту передо мной тормозит черный «Порше Бокстер». Из салона доносится громкая музыка. Джек снимает темные очки и машет мне рукой. Когда я сажусь, он опускает крышу.

– Ветрено сегодня. Не хочу, чтобы ты простыла, – поясняет Райз, заметив мой удивленный взгляд.

До моего дома мы едем в молчании, да и сложно разговаривать, когда музыка гремит. У меня даже немного уши закладывает. Он убавляет звук, когда мы въезжаем на подземную парковку. Паркуется на свободном месте и глушит мотор.

– Спасибо, Джек, я пойду, наверное, – говорю я, поворачиваясь к нему лицом и отстегивая ремень безопасности. Наклоняясь целую в щеку и быстро выхожу из машины. Райз выходит следом.

– Я провожу, Дреа, – говорит он, поймав меня за руку. Остановившись, я вопросительно смотрю на него.

– Это лишнее, я сама дойду, – произношу, как можно мягче. Пытаюсь высвободить руку, но он крепко держит.

– Не нужно так со мной, Андреа. Я не заслужил, – говорит он с таким несчастным видом, что я снова ощущаю себя последней гадиной.

– Мы уже все решили, Джек. Пожалуйста, не дави на меня. Я не хочу чувствовать себя виноватой, – прошу я.

– Но ты виновата, Андреа. Я ночами не сплю, о тебе думаю, пытаюсь понять, что я сделал не так… – Райз дотрагивается до моей щеки, убирая за ухо прядь волос. – Все было так хорошо. Нам было хорошо. Я же ничего не придумал.

– Было, Джек. И прошло, – твердо отвечаю я.

На стоянку въезжают два автомобиля, но я замечаю только первый. Оранжевый Астон Мартин. Черт побери, глупо надеяться, что это другая машина… Я застываю на месте, чувствую, как по спине ползут мурашки, пальцы рук леденеют. Я вырываю запястье, освобождаясь от хватки Джека. Паническая волна заливает с головы до ног, когда я вижу, как из Астон Мартина появляется Дино Орсини и уверенной походкой направляется в нашу сторону. Вот черт, черт, черт. Я оглядываюсь назад, инстинктивно ища пути к отступлению. Какого хрена он тут забыл? Что ему еще от меня нужно? Джек хмурится, замечая мою реакцию, переводит взгляд на Орсини, который выглядит, как гребаный хозяин мира в своем строгом шикарном костюме с мрачным непроницаемым выражением лица и взглядом убийцы.

– А я смотрю, ты времени зря не теряешь, малышка, – произносит Дино, поравнявшись с нами. Джек с недоумением смотрит на него, и я представляю его шок. Глядя на Орсини, нельзя оставаться равнодушным, даже если ты мужчина, и, как я уже знаю, он не имеет ничего против внимания мужчин. Омерзительно, но я не могу не думать об этом. Ненавижу его за то, что он втянул меня в эту грязь.

– Что ты здесь делаешь, Дино? – переборов страх и раздражение, спрашиваю я.

– Ты его знаешь? Кто это? – встревает Джек, воинственно глядя на Орсини. Дино его игнорирует и смотрит только на меня. Ох уж этот его взгляд… Меня прошибает холодный пот, ладони становятся влажными, и я прячу руки за спину, ощущая себя пойманной в клетку птичкой.

– Никто, – вырывается у меня. Да, именно так Дино когда-то мне сказал про свою Эмилию. Орсини стискивает челюсти и щурит глаза, криво усмехаясь. Я никогда его не видела таким… холодным, циничным, жестким и пугающим одновременно.

– Если я никто, то тогда ты просто шлюха, моя дорогая. Четыре дня не вылезать из койки, а потом заявлять, что я никто, может только особа легкого поведения.

– Кто бы говорил, Орсини, про легкое поведение. Ты уже осчастливил свою пожилую подружку, закатил ей оргию с представлениями?

– Даже не сомневайся. Все было в лучшем свете, точнее в приглушенном. Она была в восторге.

– Поздравляю, ублюдок, – бросаю в сердцах. Меня начинает трясти от нарастающего нервного напряжения и боли, разрывающей грудную клетку.

– Кто этот парень, Дреа? Ты с ним была последние дни? Это правда? – Джек потрясенно смотрит мне в лицо, в глубине голубых глаз зарождается злость, и снова хватает за руку.

– Пошли вы все… – кричу я, делая шаг назад.

– Отвали от нее, недоносок, – металлическим тоном бросает Дино моему экс-бойфренду. Тот опешив от оскорбительного тона смотрит на Орсини. И я понимаю, что настоящее «представление» он закатит мне сейчас.

– Ты это мне? – с вызовом спрашивает Райз, уставившись на Дино. Я застываю, понимая, что должна что-то сделать, чтобы остановить драку, но немею от ужаса, бросив взгляд на лицо Орсини. В темных непроницаемых глазах мелькает что-то сверхъестественное, дикое, неукротимое, неподвластное пониманию. Я боюсь его сейчас больше, чем когда-либо. Но Джек не знает….

– А ты тут видишь другого недоноска? – с ледяным спокойствием, спрашивает Дино, только еще больше раздразнив Райза.

– Я вижу долговязого малахольного ублюдка, который пытается подкатить к моей девушке.

– Подкатить? – Дино разразился резким смехом, от которого внутри меня образовался тугой узел, мешающий дышать нормально. – Мальчик, твоя девушка почти два года умоляла вставить ей. Так что тебе стоит задать себе вопрос, что с тобой не так.

– Заткнись, Орсини, – срываясь, кричу я, не в силах больше терпеть этот фарс и унижение, даже если они имеют реальные основания.

– Тебе же так нравится правда, Дреа. Но не когда ее говорят о тебе. Двойные стандарты, малышка, – насмешливо усмехаясь, говорит Дино.

– Закрой свой поганый рот, – рычит Джек, бросаясь на Орсини.

Я громко кричу, когда Джек замахивается, целясь кулаком в лицо Орсини. Дино выше Райза, но тот шире и крупнее, и он спортсмен. Однако я недооцениваю Дино. Точнее, как всегда, ничего о нем не знаю. Несколько неуловимых мгновенных движений, и голова Джека оказывается него под мышкой, зажатая согнутой в локте рукой Орсини. Райз задыхается, разъяренно фыркая, в то время, как Орсини даже в лице не поменялся. Чертов засранец. Мне кажется, что он даже кайфует от происходящего.

– Успокоился? – спрашивает Дино снисходительной интонацией.

– Пошел на хер, урод. Отпусти, я и тебе покажу, как я успокоился.

– Ответ неверный, – Орсини сильнее сжимает руку, придушив Райза, тот краснеет, как рак, и я больше не могу просто стоять в стороне. Бросаюсь на защиту Джека. Пусть мне тоже достанется, но я не дам Дино посмеяться над нами.

– Прекрати, убирайся, отсюда! – кричу я, впиваясь когтями в руку Орсини, пытаясь ослабить его хватку. Он надменно ухмыляется, глядя мне в глаза, и разжимая руку, отпуская Райза, который падает на пол.

– Отличный выбор, Дреа. Но уверен, что трахается он так же плохо, как дерется, иначе бы ты не поскакала со мной в Болгарию вместо того, чтобы оплакивать свою мать.

– Ах, ты урод! – теперь уже я бросаюсь на Дино, молотя его кулаками по груди.

– Отвали, дура, – рычит он, сильно толкая меня, и я падаю на задницу, ощутимо отбив заднюю точку. В этот момент, Джек уже берет в себя в руки и снова вступает в драку. Вокруг, как назло никого, и охрана парковки не спешит появиться. Орсини снова скручивает Райза, и услышав металлический щелчок, я леденею. Как в дешевом блокбастере. К виску Джека приставлено стальное дуло пистолета. И он явно не пневматический.

– Теперь успокоился? – резко спрашивает Орсини. Я не верю своим глазам и тому, что подобный беспредел может происходить в повседневной реальности. Из машины, которая припарковалась следом за Астон Мартином выходят двое здоровенных парней в черном. Его охрана. Кто же он такой, мать его? Почему ведет себя так, словно ему все в этом мире сойдет с рук? Гребаный ублюдок. Зачем я, вообще, на него посмотрела в тот день, когда он вез меня с матерью с кладбища. Это я впустила его в свою жизнь, и вот оно истинное лицо Дино Орсини. Я вижу, как дрожит Джек, перепуганный куда больше, чем я.

– Дино, все в порядке? – спрашивает один из подоспевших парней.

– Нормально. Не вмешивайтесь. Я разберусь.

Они молча останавливаются, явно собираясь выполнить приказ. Никто не собирается спасать Джека.

– Чт-то ты д-делаешь, Дино? Оп-помнись. – запинаясь, произношу я. – Пожалуйста, оставь его. – шепчу я с мольбой. В глазах закипают слезы. Орсини смотрит на меня, не моргая. Не знаю сколько времени длится этот молчаливый поединок взглядов, я слышу, как шумит кровь в ушах, а виски сдавливает боль. Сердце грохочет, как безумное, и я настолько вымотана морально, что едва держусь на ногах.

Орсини, наконец, швыряет Джека в сторону, убирая пистолет во внутренний карман пиджака.

– Помогите молодому человеку добраться до дома, – не отрывая от меня взгляда, приказывает Орсини своим телохранителям. – А ты, малышка, пойдешь со мной. – В два шага он оказывается возле меня и хватает за локоть.

– Куда? – отрешенным тоном, спрашиваю я, позволяя ему тащить меня за собой к лифтам.

– К тебе. Куда же еще? – отвечает он.

Как только двери лифта закрываются, Орсини нажимает кнопку с номером моего этажа.

– Что ты творишь? – спрашиваю я, и замолкаю, когда он влепляет мне пощечину. Не в полную силу, но щека вспыхивает болью, наполняя меня яростью. Я даю ему сдачи, и он смеется, толкая меня в стену лифта. Я ударяюсь затылком, но от клокочущего в груди гнева и адреналина, пульсирующего в венах, почти ничего не чувствую

– Психованная идиотка, – произносит Орсини, сжимая мои скулы пальцами и целуя в губы. Я шиплю и отбиваюсь, как могу, но он только усиливает хватку, оставляя синяки на моих щеках, впечатывая в стену своим телом, не оставляя возможности к сопротивлению. Я чувствую его возбуждение через ткань брюк, и, к собственном ужасу, тоже завожусь. Неуместно, спонтанно. Унизительно. Понимаю, что это нервное, что зашкаливший в венах адреналин ищет выход любыми способами. Отпуская мое лицо, Дино хаотично скользит руками по моему телу, продолжая яростно целовать меня, его язык толкается в безумном ритме, который зарождает внизу моего живота постыдное желание. Он хватает меня за задницу, приподнимая над полом и прижимая к своей эрекции. Боже, мне кажется, или я застонала в его рот? Какой позор. Он только что держал под дулом пистолета моего бывшего парня, назвал меня шлюхой, ударил меня, спит со всеми подряд, вне зависимости от пола и возраста, и даже не стыдится этого, он самое ужасное, что могло со мной случиться, а я… а я жалкая дура, которая намокла, стоило ему меня поцеловать.

– Я ненавижу тебя, – выдыхаю я, когда он отрывается от моих губ, тяжело дыша и смотрит мне в глаза с неприкрытой похотью и жаждой.

– Было бы странно сейчас услышать от тебя что-то другое, – криво усмехнувшись, отвечает Орсини. Выражение его лица снова невозмутимо, и только тяжелое дыхание выдает возбуждение. – Какого черта ты опять спуталась с этим сосунком? Так не терпится раздвинуть ноги?

– Ты достал меня! – яростно шиплю я, толкая Орсини со всех сил, закипая от гнева до состояния истерии. – Ты омерзительное, похабное животное, которое всех меряет по себе.

Двери лифта открываются, и я выбегаю в коридор. Орсини быстро догоняет меня, хватает за руку, дергая на себя. Я врезаюсь в его тело, снова задыхаясь от близости, попадая под магнетизм этого мужчины.

– Просто ответь, Андреа. Ты уже спала с ним или только собиралась?

– Ты просто идиот! – мое лицо пылает. Не знаю, как могу презирать и ненавидеть его всем сердцем и все равно испытывать отчаянную потребность в нем. – Джек просто подвез меня. Просто подвез! У меня и в мыслях не было. Я… черт, зачем я оправдываюсь? И перед кем? – с губ срывается плач, и я чувствую себя еще более глупо.

– Открой дверь, – бесстрастно приказывает он. Я поднимаю на него недоумевающий взгляд.

– Что?

– Мы пришли. Открой дверь.

– Я не приглашала тебя.

– Я не спрашиваю, Дреа, – ледяным тоном, говорит Орсини.

Мои пальцы дрожат, пока я достаю ключ из сумки и прислоняю его к замку. Орсини бесцеремонно толкает меня внутрь, и, схватив за руку, тащит в спальню.

– Я не буду с тобой спать! – отчаянно кричу я, наблюдая, как он снимает пиджак и расстегивает рубашку.

– А спать никто и не собирается, – небрежно пожимает плечами Орсини. – Снимай одежду, Дреа, иначе ее придется потом выкинуть.

– Нет! Это насилие. Я не хочу. Ты мне противен, Дино, – шиплю я. Он молча снимает пиджак и рубашку, расстегивает брюки, опуская их вниз, и я, по-детски, прячу лицо в ладонях, слыша его насмешливый голос.

– Снова решила сыграть в недотрогу. Поздно, крошка.

Он толкает меня на кровать, наваливаясь сверху. Одной рукой резко тянет вниз мою юбку, а когда та не поддается, просто разрывает по шву. То же самое происходит с трусиками, жакетом и блузкой.

– Я предупреждал, – поясняет он свои действия. Я лежу распластанная под ним. Абсолютно голая, зажмурив глаза и почти смирившись с тем, что последует дальше. Но неожиданно нежное прикосновение его пальцев к моей щеке словно ножом проходится по моему сердцу. Вслед за пальцами скользят его губы – мягкие, горячие и такие-же осторожные, как и пальцы. С ума можно сойти от такого перехода.

– Прости меня, Дреа, – шепчет он хрипло, возле моего уха. Удерживая свой вес на локтях, Дино обхватывает ладонями мое лицо. – Открой глаза, моя маленькая. Не отворачивайся от меня.

Я всхлипываю, и он мягко касается губами моих закрытых глаз.

– Ты обещал, что никогда не поднимешь на меня руку, – со слезами в голосе, говорю я.

– Прости меня. Не плачь. Я слетел с катушек. Ты тоже виновата.

– Я? Я?! – кричу, не веря собственным ушам. Пытаюсь оттолкнуть его, но он держит крепко, и в то же время невыносимо, до боли нежно. Ненавижу его всем сердцем, всей душой за то, что он делает со мной, за то, что я не могу дать ему полноценный отпор.

– Ни о чем не думай, малышка, – его ласковый шепот обволакивает меня теплой волной, и я снова плыву, словно околдованная. – Есть только сейчас, и только мы. Забудь обо всем, неважно, что было пять минут назад. Я сейчас здесь, мы здесь, и это единственное, что имеет значение.

– Очередная ложь, – с горечью произношу, распахивая глаза и глядя в черные омуты. Я уже знаю, что снова проиграла. Мое тело горит в тех местах, где соприкасается с его.

– Может быть, Андреа. Давай поверим в нее сегодня, – отвечает Орсини, накрывая мои губы своими. И я не знаю, как он это делает, но я забываю, действительно обо всем забываю, словно весь мир отходит на второй план, оставляя только нас двоих на влажных простынях, неутомимо-стремящихся друг к другу. Снова и снова, как в тумане, дурмане, пучине, из которой нет выхода, нет ни одного шанса разорвать этот чувственный плен, в который захватил меня Дино Орсини. Наверное, я так же безумна, иначе как объяснить, что я словно одержимая цепляюсь за него, как за единственного, в ком нуждаюсь, как в воздухе, понимаю неизбежность плачевных для меня последствий. Осознанная глупость. Я по своей воле шагаю в бездну, падаю в омут с головой. Ни одной здравой мысли в голове, только желание и удовольствие, которое струится по венам, взрываясь в крови яркими фейерверками. Я не знаю, сколько длится чувственная пытка. Все мое тело в следах от его жадных поцелуев, его – в розоватых полосах от моих ногтей. То нежно и мучительно, то неистово и больно, а потом снова умопомрачительное и медленное соблазнение, пока я не начинаю биться, умоляя… И ненавижу себя за это. Потом, утром буду ненавидеть, за каждый стон и каждую вспышку удовольствия, которую получила.

Но утро наступает куда раньше, чем я думала. Первые лучи заглядывают в спальню, и смотрю, как Дино курит возле окна. Его подтянутое стройное тело кажется бронзовым в сумеречном освещении. Он нереальный, нереальный. Словно языческое божество, принявшее человеческую форму. Ни одного изъяна, он совершенен. Бешеный магнетизм этого мужчины – его проклятие. Почему-то я уверена, что он не гордится своими внешними данными. Ему плевать, как он выглядит, плевать, что думают о нем другие. Я лежу на боку, поджав к груди колени, не в силах оторвать взгляд от его спины со следами моего падения. Мы обезумели, не иначе. Сердце в который раз замирает от приступа боли. Когда Дино не прикасается ко мне, я вспоминаю, кто он. Каждое слово, сказанное его любовницей, кровавыми буквами отпечаталось в моей душе. После того, что он вытворил на стоянке, мне стоило послать его ко всем чертям, но мы здесь, в моей спальне….

– Я хочу, чтобы ты ушел, – произношу тихо, но Дино слышит. Медленно тушит сигарету в пепельнице и поворачивается. Не вижу выражения его лица.

– Да, мне действительно пора, Дреа, – соглашается он, подходит к кровати и проводит ладонью по моему обнаженному бедру. – Но я вернусь.

– Я не хочу, – качаю головой.

– Это неправда. – Целует меня в плечо и накрывает простыней. – Прости за вчерашнее. Пощечина была лишней.

– Только пощечина? – изумленно распахивая глаза, спрашиваю я. Дино устало морщится.

– Только не начинай, Андреа. Хватит, – резко отвечает он. – Мне надоело твое лицемерие. Если бы я был так тебе неприятен, всего этого не было бы. – Дино откидывает взглядом кровать, намекая на мое распутство этой ночью.

– Это нечестно, Орсини, и мы оба знаем, что ты знаешь толк во всех этих делах. Ты просто играешь со мной.

– Я тебя люблю. Это единственное, что ты должна знать. Остальное – чушь собачья.

А застываю, снова обескураженная его словами. Конечно, я не верю ему, но все равно мне хочется плакать от избытка чувств. От собственной уязвимости, когда я слышу их.

– Если любят, не лгут, не причиняют боль…

– Любовь, моя маленькая, и есть самый большой обман и самая жуткая боль, которые могут случиться с человеком. А еще это риск, всегда риск, Дреа. Я хочу, чтобы ты понимала, насколько сильно мы оба рискуем, каждый раз приближаясь друг к другу.

– Так оставь меня, и не будет никакого риска.

– Я много раз давал тебе шанс уйти, но не в этот раз. Теперь уже поздно. Дреа. Отдохни сегодня и посмотри документы, я оставлю на кухне на столе.

– Какие еще документы? – хмурюсь я.

– Я купил эту квартиру у твоего отца и оформил ее на твое имя. Не хочу, чтобы ты переезжала. Мне удобнее, чтобы ты оставалась здесь.

– Что? Ты охренел?

– Если это было «спасибо», то я говорю: «Пожалуйста, Дреа.»

– Мне не нужны твои подачки. Засунь их себе знаешь куда? Я сама разберусь…

– Мне пора, Андреа. Посмотри документы и убери. Дело сделано, ты выглядишь глупо сейчас.

Я открываю рот, чтобы снова разразиться гневной тирадой, но замолкаю, взглянув на Орсини, который невозмутимо собирает по спальне свою одежду и скрывается в ванной комнате.

Через двадцать минут он уезжает. Поцеловав меня в губы долгим и тягучим поцелуем, от которого у меня снова начинают порхать бабочки внизу живота.

– Сохрани это свое настроение до вечера. – улыбается он мне в губы, когда я слишком активно начинаю отвечать на поцелуй.

Но когда Дино Орсини уходит, на меня медленно накатывает осознание масштаба моего морального падения этой ночью. Невольно, я вспоминаю письма, которые моя сестра писала Джейсону Доминнику, но так и не отправила, оставив в черновиках. Неужели со мной случилось то же самое? И могу ли я что-то сделать, чтобы не повторить судьбу Мари? Сердце грохочет в груди, признавая поражение. Мое сопротивление бессмысленно и заранее обречено на провал. Дино Орсини не интересуют мои желания. Он действует только исходя из собственных интересов.