Глава 47

Мы шли несколько часов, пока не достигли скрытого ущелья, которое, как утверждал Баат, вело к одному из его потайных ходов к замку.

Мне уже начинало казаться, что у моих мужчин имелось неограниченное количество убежищ, тайных ходов и схронов на любой вкус и цвет. Но вспомнив, что им пришлось претерпеть, я поняла, что это было нормально.

— Только чур не шуметь, — предупредил дракон, отодвигая занавес из густого мха, скрывавший вход в пещеру. — Тут живут сторожевые слизни. Милые ребята, но если их разбудить… — он сделал многозначительную паузу, — … лучше не будить.

Мы прокрались в пещеру. Внутри было темно, сыро и… действительно, пахло слизнями. Слышалось тихое, мерное шлёпанье.

— Не обращайте внимания, — прошептал Баат, прокладывая путь. — Они просто… проверяют, не еда ли прошла.

Я хотела спросить, чем питаются слизни, но решила, что лучше мне не знать, — психика целее будет.

Наконец, после бесконечных, извилистых туннелей, мы вышли в знакомый зал замка Баата. Он щёлкнул пальцами, и в железных бра вспыхнул огонь.

— Дома, — выдохнул крылатый, скидывая с себя плащ. — Теперь можно и отдышаться. И, — он посмотрел на нашего пленника, — приступить к допросу.

Мы усадили технократа в кресло. Баат не стал связываться с гномом-травником. Вместо этого просто сел напротив, уставился на него своими ореховыми глазами, и… заговорил. Голосом, который я теперь хорошо знала.

— Твоё имя и должность, — спросил дракон спокойно, но властно. Никаких угроз. Никакого насилия. Только холодная, неумолимая требовательность.

Технократ попытался сопротивляться, отвести взгляд, но не смог. Глаза Баата, казалось, заглядывали прямо в его душу, вытаскивая наружу все страхи.

— Д-доктор Аргон, — выдавил он. — Главный инженер проекта «Якорь».

— Кто твой начальник? Настоящий.

— М-мистер Холлис… но… но над ним есть кто-то ещё. Совет директоров. Я… я их никогда не видел.

— Их цели?

— Стабилизация… потом… ассимиляция… — Аргон замолчал, сжавшись в комок.

— Ассимиляция чего? — мягко, но настойчиво продолжил Баат.

— Всего, — прошептал технократ. — Магии… жизни… всего, что нельзя контролировать. Сделать всё… предсказуемым. Эффективным.

Его слова повисли в воздухе, леденя душу. Это было хуже, чем простое завоевание. Это была стерилизация. Убийство самого духа миров.

Валдис, слушавший молча, мрачно сжал кулаки.

— Чудовища, — произнёс он.

— Прагматики, — поправил его Баат без тени улыбки. — И поэтому они особенно опасны. Этого достаточно. Карл, — он крикнул в пустоту, и из тени отделился один из его немногочисленных слуг-гоблинов, — отведи гостя в «голубую комнату». И проследи, чтобы ему было… комфортно.

Когда гоблин уволок дрожащего Аргона, крылатый повернулся к нам. Его лицо снова стало привычно насмешливым.

— Ну что, команда, — сказал он, потирая руки. — Похоже, у нас теперь есть козырь. И враг, который не остановится. И целый мир, который считает нас преступниками. Скучно не будет!

Я смотрела на него и понимала, что за всеми этими шутками скрывается не просто мудрость, а груз тысячелетий. Он видел, как империи поднимаются и рушатся. Как герои становятся тиранами, а тираны — прахом. И он выбрал для себя роль шута — потому что это давало ему свободу видеть правду, пока другие играли в свои игры.

— Что будем делать? — спросила я.

— А что мы всегда делаем? — Баат подошёл к окну и выглянул в темнеющее небо. — Готовимся. Обустраиваем логово. И ждём. — Он обернулся, и в его глазах снова запрыгали знакомые золотые искорки. — Потому что рано или поздно они снова придут. И Холлис, и Совет, и инквизиция. И когда они придут… мы встретим их во всеоружии. И с отличным чувством юмора.

Крылатый был прав. Битва была выиграна, но война только начиналась. И нам предстояло вести её из тени, будучи изгоями в мире, который мы спасли.

Но глядя на Валдиса с его непоколебимой честью и на Баата с его тысячелетней мудростью, спрятанной за шутовской маской, я понимала — нет лучших союзников для такой войны.