Глава 4

— Неплохо, эльден, очень неплохо. Пятнадцать элери. Великое Древо было милостиво. Эльдену Ротстону, вашему деду, повезло не так сильно. После ритуала помолвки у него осталось всего три элери. Три из четырех десятков! Так что не слушайте болтунов, которые говорят, что нравственность падает.

— Пятнадцать… — задумчиво проговорил Аласдэр, стоя у окна и глядя на полную луну и надкушенный месяц, застывшие в ночном небе. Ритуал помолвки остался позади, десять выбывших девушек отправились по домам, а из оставшихся пятнадцати одна станет его супругой.

Аласдэр вздохнул.

— Что-то не так? — насторожился лорд Освальд, чутко улавливающий перемену в настроении эльдена.

Аласдэр обернулся, устремив взгляд на лежавшего в постели советника. Лорд Освальд был уже немолод, а так как вся его жизнь прошла на государственной службе — он служил еще деду Аласдэра, — не женился и детей не завел. Он всегда говорил, что жену ему заменила государственная служба, а сына — Аласдэр.

Советник много времени провел с будущим эльденом Вистерриоса. Лорд Освальд был мудрее и начитаннее всех, кого знал Аласдэр. В детстве ему казалось, что советник знает ответ на любой вопрос. Именно лорд Освальд привил Аласдэру любовь к чтению.

«В книгах есть мудрость, которой нам порой не хватает в жизни. Если чего-то не знаешь, обратись к книгам. Наверняка кто-то до тебя уже сталкивался с подобными затруднениями. Знание в глазах читающего», — именно так всегда говорил лорд Освальд. Но даже ему Аласдэр не мог открыть причину своего дурного настроения, потому что решение едва ли отыскалось бы среди страниц старинных рукописей.

— Как вы себя чувствуете? — вместо ответа спросил Аласдэр.

Советник слег после смерти родителей Аласдэра. Болезнь, унесшая их жизни, словно не удовольствовалась этим, а решила забрать у эльдена всех, кто был ему дорог. И хотя в недомогании лорда Освальда было виновато больное сердце и возраст, если бы не проклятая серая хворь, советник не переживал так сильно о почившем эльдене и элии.

— Лекари говорят, я иду на поправку, — кашлянул лорд Освальд.

— Великое Древо да подарит нам милость, — глухо произнес Аласдэр.

Он знал, что советник лжет. Лекари в один голос твердили о том, что жить лорду Освальду осталось недолго. Аласдэр каждый день проводил с советником по несколько часов, рассказывал последние новости и советовался по государственным вопросам — советник, даже болея, как никто другой знал обо всем, происходящем на землях Вистерриоса.

Эльден приехал в родовой замок две недели назад — он жил в своем имении и правил южными провинциями. Родители скрывали свою болезнь от сына, не хотели, чтобы он тревожился или, упаси Великое Древо, заразился. Аласдэр узнал обо всем, когда родителей уже предали земле.

— Как обстоят дела в провинциях? — спросил советник. Аласдэр тепло улыбнулся. Иногда ему казалось, что лорда Освальда держит на этой земле лишь упрямство и страх за то, как новый эльден справится без его мудрого совета.

— Наместники из Дойра, Шальдейна и Повирра пишут о том, что все посевы погибли. Скотину нечем кормить, с севера уже подули ветра, на перевалах выпал снег.

— Сообщите им, что вскоре в Вистерриосе появится элия, нужно лишь немного подождать.

— Непременно. — Аласдэр кивнул. — Но одними радостными вестями не накормишь голодные рты. Я распорядился отправить часть припасов из замка и послал сопровождение. Нужно проследить, чтобы все было поделено между нуждающимися поровну.

Лорд Освальд потер острый, гладко выбритый подбородок и покачал головой.

— Но, эльден, разумно ли это?

— Мы не должны допустить, чтобы люди голодали. Даже если отбор не продлится долго, понадобится время, чтобы вырастить новый урожай. На этот период необходимо снизить налоги.

— Но казна…

— Обойдется и без этого.

— А отбор? Подумайте, как много нужно одной девушке, а у вас теперь пятнадцать элери, — напомнил он, улыбнувшись. Морщины на его худом лице обозначились глубже.

— Я справлюсь, — хмыкнул Аласдэр. — Но люди не должны голодать.

— Это мудрое решение, — удовлетворенно кивнул лорд Освальд, а Аласдэр понял, что старый лис намеренно спорил с ним, хотя изначально, эльден был уверен, и сам хотел предложить то же самое. — Великое Древо будет милостиво к вам.

— Милостиво… — протянул Аласдэр. — Это вряд ли. Мы все его заложники, — вырвалось у него.

— Эльден… — в ужасе выдохнул лорд Освальд, — Великое Древо — наша святыня. Ведь если бы не оно...

— Знаю. Погибель и вечный мрак. Тьма на востоке не дремлет. И все же мы его заложники, лорд Освальд, не отрицайте.

Советник промолчал, хотя Аласдэр был уверен — ему было что сказать. А уж если бы услышали жрецы храма Великого Древа, то и вовсе решили, что эльден сошел с ума.

Аласдэр невесело усмехнулся, вспомнив о том, как ворчал жрец Инний, когда одна, а за ней и другая элери потеряли сознание прямо на ритуале помолвки. После он сказал, что от этих хитрых девиц — жрец ни на миг не поверил в то, что обмороки настоящие, — точно будут проблемы, и советовал следить за ними внимательнее.

Аласдэр нахмурился, глядя на языки пламени, лизавшие полено в золоченом камине, украшенном цветочной резьбой. Нет, жрец заблуждался. Первая девушка, Дафна, в отличие от второй, Фелиции, не притворялась. Вторая картинно и с громким «Ах!» упала точно ему на руки, словно опасаясь испачкать богатое платье.

Первая же элери, стоило жрецу начать произносить слова ритуала, словно окаменела, а затем пошатнулась. Он помнил, как едва успел подхватить ее, чувствовал, как обмякло хрупкое тело в его руках, как приоткрылись пухлые губы, когда он откинул вуаль. Такое не сыграешь. Интересно, что так напугало девушку? Сплетни о мрачном наследнике трона или страх покинуть отбор?..

И хотя эта элери была первой, а после нее он совершил ритуал еще с двумя десятками девушек, именно она не покидала его мысли. Было в ее взгляде нечто странное. Девиц Вистерриоса учат быть покорными, мягкими, улыбчивыми. И даже если природной стыдливости нет и в помине, мудрые наставления мамушек и нянюшек подскажут, как вести себя с мужчиной, чтобы он посчитал девушку скромной.

Элери Дафна была иной. Это читалось в глубине ее взгляда, который она и не думала стыдливо отводить, в изгибе чувственных губ, которые не спешили улыбаться ему, эльдену Вистерриоса. Да еще ее нескромная просьба о поцелуе. А ведь она видела эльдена впервые!

Аласдэр раздраженно дернул плечом, представив, как касается полных, зовущих к поцелуям губ девушки, и не понимая, почему вообще думает об этом. Он устал. Видит Великое Древо, устал. А ведь отбор только начался.

— Как леди Вайолет восприняла новости?

Аласдэр удивленно вскинул брови. Вот уж правду говорил отец, что от советника бесполезно пытаться что-то скрыть — он знал и видел даже то, что, казалось бы, его не касалось.

— Разочарована, — пожал плечами Аласдэр.

Вайолет, его фаворитка, сначала молила, а после залилась слезами, когда узнала, что вместо приглашения в столицу Аласдэр разрывает отношения. Но решение Аласдэра было непреклонным. Он не мог допустить ее присутствия в замке. Эльден знал свой долг, хоть и противился всей душой.

— После того, как цветочный дракон пробудится, и вы проведете брачный ритуал со своей элией, сможете обрести некую свободу, — напомнил советник, по-своему поняв причину дурного настроения Аласдэра. — Магия Великого Древа сильна, но она не зиждется на искренних чувствах, вы это знаете, эльден. Ваши предки были дальновидны, когда создавали Великое Древо.

— Знаю. — Аласдэр кивнул.

История Вистерриоса знала немало случаев, когда эльдены брали фавориток и после брачной церемонии, но Аласдэр пока не хотел об этом думать. Он и жениться не хотел, если уж на то пошло. Эльдена вполне устраивала его жизнь.

Почувствовав, как раздражение снова нарастает в душе, он распрощался с советником, пообещав заглянуть завтра и рассказать об итогах второго испытания — эльден не собирался тянуть с отбором, — и направился в свои покои.

— Великое Древо, Великое Древо, — вполголоса проговорил Аласдэр, шагая по коридорам замка. Эти слова он слышал с самого детства. Как и всегда, при воспоминании об этом на сердце стало тяжело. Родителей унесла серая хворь, они «сгорели» за несколько дней. Цветочный дракон, любимец его матери, не покинул элию и в смерти. Он стал сиреневой пыльцой на ее груди, когда элия сделала последний вздох.

И вот теперь благополучие Вистерриоса зависит от него и одной из пятнадцати оставшихся на отборе. Да, Аласдэр знал свой долг, но как же он его ненавидел! Он думал, что в запасе у него есть еще много лет, прежде чем узы брака свяжут его с одной из избранных Великим Древом. Он так хотел насладиться жизнью, хотел сам распорядиться своей судьбой. Но Великое Древо посмеялось над его желаниями. Даже в шелесте его золоченых листьев ему чудилась насмешка.

— Великое Древо, Великое Древо, огонь первого дракона его побери, — не выдержал Аласдэр и тут же хмыкнул, представив, как святотатство слышит жрец Инний.

Толкнув двери в свои покои, Аласдэр прищурился — все свечи были погашены, лишь потрескивал огонь в камине.

Только когда эльден подошел к камину, увидел около неплотно задернутого шторами окна мужскую фигуру.

— Ты… — удивленно выдохнул Аласдэр, вмиг узнав ожидавшего его, хотя и прошло больше пятнадцати лет. Кто угодно был бы потрясен, увидев восставшего из мертвых. — Но как…

Эльден не успел ничего сделать — мужчина оказался быстрее. Он выставил вперед руку с блеснувшим красной искрой кольцом. Оторвавшийся от кольца алый луч ударил эльдена в самое сердце. Аласдэр покачнулся и медленно опустился на пол.

Мужчина подул на кольцо и удовлетворенно улыбнулся.

— Вот мы и встретились, Аласдэр. Хотел бы я сказать, как мне жаль, что встреча была короткой. Но мне не жаль. Как говорят у нас на востоке: здравствуй и прощай.

Мужчина осторожно подошел к лежавшему на полу эльдену и присел рядом. Дотронулся до того места на груди Аласдэра, куда попала искра. Поток багровой магии, потянувшийся от тела эльдена к пальцам мужчины, на миг окрасил всю его фигуру в цвет крови.

Мужчина медленно, словно опьянев от магии, поднялся и подошел к зеркалу. Отражение смотрело на него глазами Аласдэра. Мужчина неторопливо изучил свою новую внешность: поправил прядь черных волос, одернул тунику, повертел головой, после чего улыбнулся своему отражению.

— С возвращением в Вистерриос, — удовлетворенно произнес он.