Глава 35

В дверь коротко постучали, а затем в спальню проскользнула девушка. Дариан поморщился. После случившегося с Вайолет он был не в настроении.

— Я знала, что ты ждешь меня, — прошептала девушка. Ее глаза радостно сверкали.

Дариан дернул плечом. Его всегда изумляла эта ее способность приписывать ему несуществующие действия и чувства. Это, конечно, было только на руку, но иной раз вызывало дикое раздражение, вот как сейчас, которое он всеми силами постарался скрыть за улыбкой.

— Я думал, ты устала после испытания.

— Не так сильно, чтобы не повидаться с тобой, — улыбнулась она. Подойдя ближе, прижалась к его груди. — Я скучаю, Дариан.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас нужно быть особенно осторожными?

Почувствовав холод в его голосе, девушка отстранилась и подняла глаза.

— Любимый, ты не рад мне?

— Рад. Но ты должна больше отдыхать, чтобы пройти следующее испытание.

— Сон — чепуха. Я променяю весь отдых мира на возможность провести время с тобой. Мы так мало видимся. Мое сердце рвется от тоски, когда... когда я вижу… — Она прикусила губу и замолчала.

«Только этого не хватало», — с раздражением подумал Дариан.

— Чем ты недовольна? Я устроил бал, чтобы ты повеселилась. Только ради тебя я согласился посетить этот нелепый спектакль в Альмерлине. Я готовлю тебя к каждому испытанию, я хочу, чтобы ты прошла отбор, победила и стала элией. Или ты считаешь, что я недостаточно делаю? — Дариан отошел к камину и сел в кресло.

— Не подумай, что я недовольна, мой дорогой. Я знаю, как много у тебя дел и все понимаю, но…

— Но? — скучающим тоном повторил он. На самом деле Дариану было все равно, но она ждала вопроса, и он его задал.

Девушка подошла, села к Дариану на колени, обвила руки вокруг его шеи.

— Я хочу провести эту ночь с тобой, — дрожащим голосом сказала она. — По-настоящему. Не за разговорами об испытании, не в воспоминаниях о прошлом и не в мечтах о будущем, а… — Румянец окрасил ее щеки. — Я хочу стать твоей, Дариан. Принадлежать тебе не только душой, но и телом. — Дрожащими пальцами она взялась за шнуровку лифа.

Дариан грубо спихнул девушку с коленей и резко встал.

— Ты в своем уме?! — прошипел гневно. — Ты ведь помнишь, что только невинная девица дойдет до конца? Или забыла, что Великое Древо не одобряет распутство? Цветочный дракон не явится тебе, если сейчас мы поддадимся слабости.

— Я просто хочу быть с тобой, Дариан… — прошептала девушка, и в голубых глазах сверкнули слезы. — Мы так долго ждали…

Дариан едва удержался, чтобы не поморщиться. Только ее слез не хватало. Он и так был раздражен. Кто-то из элери, этих шустрых девиц, отравил Вайолет. Он недооценил маленьких мошенниц.

Подавив внутреннее раздражение, он положил руки на плечи девушки и медленно, проникновенно заговорил, понимая, что не должен быть груб, по крайней мере, сейчас:

— Радость моего сердца, ты права: мы долго ждали, но осталось потерпеть самую малость, и мы будем вместе. Никто и ничто нас не разлучит. Ты станешь элией, а я буду править Вистерриосом. Ты же не хочешь, чтобы все пошло прахом именно сейчас, когда я… то есть мы так близки к цели?

Девушка помотала головой.

— Не хочу, любимый. Просто… ты так много времени проводишь с леди Вайолет, словно… она для тебя что-то значит, — прошептала девушка и прикусила губу, будто пожалев о сказанном.

— Я обязан проводить с ней время. Она не должна догадаться о том, что я не Аласдэр. Ты ведь понимаешь?

— Понимаю, любимый, но зачем же тогда ты позволил ей остаться после бала?

— Ты не разбираешься в придворной жизни, — он чуть тряхнул девушку, — а я вырос при дворе. И если я говорю, что так нужно, значит, это правда. Зачем мне обманывать тебя? Или ты мне не доверяешь?

— Я верю тебе, любимый, но не могу принять то, что эта девица постоянно находится рядом с тобой. Скажи, что ничего к ней не чувствуешь, — прошептала девушка лихорадочно.

Дариан со смесью презрения и удивления смотрел на ожидавшую его ответа девушку. Он должен сказать, что ничего не чувствует к Вайолет?..

Он припомнил, сколько раз он через зеркало наблюдал за Вайолет и Аласдэром. Он знал, какими ласковыми словами фаворитка называла эльдена, и хотел, чтобы ему она говорила их. Знал он и то, что Аласдэру нужно было лишь ее тело.

Все эти годы, проведенные в изгнании, Дариан мечтал не только о том, чтобы уничтожить род лилового дракона и пустить в Вистерриос духов тьмы, но и о том, чтобы обладать Вайолет, сделать ее своей, посадить рядом с собой на трон нового мира. Она была не только прекрасна, но и весьма искусна в любовных играх. Чего еще желать?

Он посмотрел на стоявшее напротив бледное создание, ждущее его ответа с чуть приоткрытыми от нетерпения губами, и подавил жесткую усмешку. Этот маленький серый мотылек никогда не сравнится с яркой, словно бабочка, Вайолет.

— Ты не должна забивать свою голову этими глупостями. Скоро, радость моего сердца, уже скоро мы будем проводить вдвоем так много времени, сколько пожелаем. Я покажу тебе свои любимые места в Вистерриосе.

— А помнишь, как мы с тобой…

Палец Дариана лег на ее губы.

— Тш-ш, не будем вспоминать прошлое. Куда приятнее думать о будущем.

— Я лишь хотела сказать, что мы могли бы чаще видеться. Как раньше, но только сегодня. Сейчас.

— Как раньше не будет, неужели не понимаешь? — отрезал Дариан, не в силах скрыть раздражение. Он отошел к камину и вгляделся в пляшущее пламя, пытаясь совладать с собой. Через мгновение почувствовал прикосновение ладони к своему плечу.

— Прости меня, любимый. Я не хотела тебя расстраивать. Мне показалось хорошей мыслью прийти к тебе. Я думала, ты будешь рад меня видеть.

Дариан обернулся, размышляя, как бы поскорее избавиться от девушки.

— Я раздражен, потому что готовил для тебя сюрприз, а ты помешала.

— Для меня? — голубые глаза радостно сверкнули.

— Завтра в Долине Памяти будет праздник. Я как раз писал наместнику Альмерлина, чтобы сообщить о нашем прибытии.

— Ах да, праздник в честь дня, когда проклюнулся росток Великого Древа. А я и забыла. Но… — Дариан приподнял бровь, и девушка пролепетала: — Но уместно ли это?

— Так ты не желаешь ехать на праздник?

— Я лишь хотела сказать, не осудят ли тебя подданные? Веселиться сейчас, когда в остальных провинциях погиб урожай…

— Эти мысли не помешали тебе веселиться на балу, — заметил Дариан. — А это всего лишь небольшой праздник и ярмарка. Мы сможем быть вдвоем на глазах у всех, а никто и не догадается. Видишь, радость моего сердца, я всегда думаю о тебе, а ты снова недовольна.

— Знаю, любимый, не сердись на меня. — Девушка кивнула и улыбнулась. — Ты прав: это все от усталости. Мне приходится постоянно быть начеку. Госпожа Берта, эти глазастые горничные, хитрые феи, да и сами элери…

— Кстати об этом: тебе известно, кто из них отравил леди Вайолет?

— А она отравлена? — Удивление в голубых глазах было таким искренним, что Дариан не усомнился — его мотылек здесь ни при чем.

— Кто-то из элери постарался. Странно, что тебе ничего об этом неизвестно.

— Я стараюсь, любимый, но не могу уследить за всем, — пролепетала девушка.

— Будь осторожна, — небрежно бросил Дариан.

— Буду. Я принесла тебе кое-что. — Девушка достала из кармана бледно-желтую пуговицу и протянула на раскрытой ладони Дариану.

— Зачем мне пуговица? — удивился он.

— В вазоне с цветами ее спрятала Дафна. Это выболтал ее страж, а я подслушала.

Дариан направил кольцо на пуговицу. Красная искра скользнула по рубину, но тут же погасла.

— Здесь нет магии. Никакой, — произнес он задумчиво и только после этого взял пуговицу и повертел в пальцах.

— Тогда зачем ей было прятать ее? Страж сказал, что она сделала это ночью, втайне от него.

— Я подумаю над этим. — Он сжал пуговицу в кулаке. — А сейчас возвращайся и молись, чтобы тебя никто не увидел.

— Не увидят, — пообещала она, прижимая руки к груди. — Вещь, которую ты дал мне, еще ни разу не подводила.

— А если тебя увидит кто-то из элери? Ты ведь помнишь, что против них магия украшения бессильна. Их защищают стражи.

— Меня не увидят, любимый. Спокойной ночи. Надеюсь, что увижу во сне тебя. — Девушка привстала на цыпочки и хотела поцеловать Дариана в губы, но он подставил щеку. Ее губы легко мазнули по коже. Дариан вспомнил жаркие поцелуи, которыми щедро одаривала его Вайолет, и кровь закипела от одних лишь мыслей.

— Скоро, радость моего сердца, уже скоро все закончится, и мы будем вместе, — сказал он на прощание, но мысли его были о Вайолет.