Глава 36

Я почувствовала прикосновение к своей щеке еще раньше, чем открыла глаза. В окно робко скреблись первые лучи солнца, тонкими полосами падали на темные волосы лежавшего напротив Аласдэра.

— Я скучал, — просто сказал он.

— И давно ты здесь?

— Понятия не имею, — улыбка скользнула по красиво очерченным губам. — Не хотел тебя будить.

— И сколько раз за время отбора ты вот так же приходил по ночам, пока я спала?

Вместо ответа Аласдэр взял мою руку и поцеловал пальцы. Огоньки желания побежали по моей коже. Мне до дрожи хотелось прикоснуться к Аласдэру, позволить себе минутную слабость, но я не могла. Я уже поддалась своим желаниям и хотя пообещала себя не корить, все же думала, не совершила ли ошибку. Чертовски приятную ошибку.

— Я прошла испытание.

— Знаю, — его длинные темные ресницы сделали взмах, а губы накрыли знак на моей ладони.

— Осталось всего два, — тихо сказала я, чувствуя, как ускоряется бег сердца. Никогда я не встречала мужчину, который бы так действовал на меня. И была уверена, что не встречу. Эта уверенность, говоря по правде, вызывала досаду и сердечную боль.

— Три, — напомнил Аласдэр, кончиками пальцев скользя по моему обнаженному плечу. Вслед за этим по коже побежала стайка мурашек.

Я молчала, не находя сил признаться в том, что цветочный дракон свалился буквально мне на голову.

Вздохнув, выпалила:

— Ты ведь понимаешь, что я не буду проходить последнее испытание?

Между бровей эльдена пролегла вертикальная морщинка. Фиалковые глаза опасно сверкнули.

— Почему?

— Во-первых, такого уговора не было, — напомнила мягко. — А во-вторых, я не элери.

— Ты элери. Если бы это было не так, ты бы не прошла ни единого испытания.

— Допустим. Но это не моя судьба.

Аласдэр нахмурился, но его пальцы продолжали поглаживать мое плечо.

— А что тебе известно о своей судьбе, Дафна?

— Я знаю, чего хочу. А хочу я вернуться домой и продолжить заниматься любимым делом.

— Для тебя ничего не значит ночь, что мы провели вместе? — спросил он вдруг.

— Нет... То есть да. Значит. — Я резко встала и, обхватив себя руками, заметалась по комнате. — Эта ночь была прекрасной, и я буду помнить ее всю жизнь...

— Но? — Аласдэр тоже поднялся и встал напротив меня, сложив на груди руки. Его крупная фигура мешала мне метаться по комнате, и я замерла.

— Но я не могу остаться. Ты же помнишь? Это, — я обвела рукой комнату, — не мой дом. Не мой мир. Не моя жизнь. А с каждым пройденным испытанием я лишь чувствую, что… увязаю в происходящем все больше, — последние слова я прошептала с отчаянием. — Все происходит слишком быстро.

— А ты думала об этом прошлой ночью?

— Но ты ведь не женишься на каждой, с кем проводишь ночь, — возразила я.

— Ты про Вайолет?

— Неважно.

— Она фаворитка. Ты знаешь, кто такие фаворитки?

— Знаю, — отрезала я. — Не нужно меня просвещать. Это не относится к делу. Я лишь имею в виду, что в моем мире женщина может провести ночь с понравившимся ей мужчиной. Ради удовольствия. Без обязательств.

Аласдэр сделал ко мне шаг и схватил за плечи. Жар побежал по моей коже, сердце застучало быстрее. Эльден смотрел на меня не мигая, и я чувствовала, как внутри все замирает от его прикосновений, а кровь стучит в висках.

— Это было не просто удовольствие, Дафна, — наклонившись, проговорил Аласдэр, обдавая меня ароматом гиацинтов. — Такое происходит, когда между драконом и избранной Великим Древом есть связь. Такое уже бывало, мы не первые и, знаю, что не последние. А я в этом разбираюсь, уж поверь.

— Глупости, — отрезала я, пытаясь стряхнуть руки Аласдэра, но он держал крепко. — Мы всего лишь провели ночь вместе. Безумно прекрасную ночь, но она была навеяна взаимным влечением. Такое бывает!

— Меня видишь только ты. Меня можешь касаться только ты. Из всех элери Великое Древо выбрало тебя.

— Случайность. Совпадение. Злой рок. Я стала заложницей козней Хильды и вашего Великого Древа.

— А мой отец утверждал, что это ему досталась упрямая элия, — невесело хмыкнул Аласдэр.

— Я упрямая, потому что хочу вернуться в привычный мир?

— Подумай о том, что ждет тебя там и что останется здесь.

— Но ведь ты сам говорил, что оказался заложником Великого Древа, — напомнила я, хватаясь за это объяснение, как за спасительную соломинку. — Ты ведь утверждал, что хочешь быть хозяином своей судьбы. Я думала, ты понимаешь меня.

— Я ошибался. И готов признать это. Каждый раз, когда я возвращаюсь в ту пещеру и впадаю в сон, я вижу тебя. Отрывки из твоей жизни. Твои мечты, желания и даже страхи, — голос Аласдэра звучал нежно, успокаивающе, но легче от этого мне не становилось. Я лишь чувствовала, как набатом грохочет сердце, и боялась признаться, что во сне тоже вижу его. Каждую ночь. — Я все понял относительно своей судьбы, Дафна, и хочу, чтобы и ты разобралась со своей. Вспомни, почему Хильда призвала тебя.

— А это здесь при чем? — удивилась я.

— Вспомни. — Пальцы эльдена сжались сильнее.

— Даффи не была целомудренна.

— Ты теперь тоже.

— И что?

Аласдэр взял мою левую руку и заставил раскрыть пальцы.

— Это.

Я опустила глаза на сияющий знак и поняла. Сжав пальцы, прижала кулак к груди.

— Это еще ни о чем не говорит. У остальных элери он тоже не погас.

Вместо ответа Аласдэр притянул меня к себе и начал целовать. Его губы нежно просили, уговаривали, настойчиво требовали, и я не могла не откликнуться на этот зов. Я разомкнула губы, отвечая на поцелуй с каким-то отчаянием, понимая, что после буду корить себя, но все равно не в силах противиться. Руки эльдена, проникнув под сорочку, жгли мою кожу, его бедра прижимались к моим, запах гиацинтов кружил голову.

— А это тоже ни о чем не говорит? Ты будешь отрицать? — шептал Аласдэр между поцелуями, стягивая сорочку ниже.

— А говорят, что утро не бывает добрым, — услышали мы звонкий голос Фрэя и замерли, будто два подростка, застуканные несвоевременно вернувшимися родителями.

Я отпрянула от Аласдэра, тяжело дыша. Мои руки дрожали, когда я пыталась подтянуть сорочку выше.

— Страж, — почти прорычал Аласдэр.

— О, интимный момент, — Фрэй потянулся в своей шкатулке. — Простите, если помешал. Но вы так шумели, что и глухой бы возмутился. Я как приличный страж старательно делал вид, что не слышу вашей ссоры, а уж когда она переросла в обмен поцелуями…

— Фрэй, — одернула я фея, понимая, что, если его не остановить, он будет продолжать в том же духе.

— Эльдена-а-а глаза-а-а, — тихонько пропел он, пока я сверлила его злым взглядом. Фрэй подошел к зеркалу и попытался пригладить торчащие рыжие вихры. — А эльден в курсе, что нас самым наглым образом лишили всех трудов прошлых испытаний?

— О чем это он? — спросил Аласдэр, нахмурившись.

Я бросила на болтливого фея взгляд, от которого у него лишь чудом не задымились рыжие волосы.

— Ерунда.

— Одна из выбывших элери оставила прощальный подарок — уничтожила все, что мы с таким усердием добыли на предыдущих испытаниях, — почти радостно оповестил Фрэй, потом принялся загибать пальцы: — Рассыпала пыльцу с рога единорога, вылила воду из Зеркального Пруда и сожгла лиарию.

— Фрэй! — повысила я голос.

— А это тайна? — невинно спросил тот. — Извини, не знал.

— Вот почему ты сказала, что не будешь проходить последнее испытание, — задумчиво кивнул Аласдэр. Казалось, эта новость его не особенно расстроила.

— Она сказала так не поэтому, — снова подал голос страж.

— Да замолчи же наконец! — не вытерпела я, опасаясь, что Фрэй выболтает и про цветочного дракона. — Аласдэр, расскажи о следующем испытании, — попросила я, чтобы разрядить обстановку, хотя голос звучал нервно.

Однако утро у меня, судя по всему, не задалось.

— Флик! Флик! Флик! — между мной и Аласдэром вклинилось юркое сиреневое тело, и я застонала.

Цветочный дракончик воинственно распахнул крылья, потом, видимо, поняв, что никто не думает причинять мне вред, уселся на моем плече. Его мелкие коготки впились в кожу.

В комнате стало так тихо, что мне казалось, я слышу, как в окно стучатся лучи восходящего солнца. Аласдэр протянул руку к цветочному дракончику. Тот вытянул шею, понюхал палец эльдена и выдохнул клуб сиреневого дыма. Потом, окончательно признав Аласдэра за своего, удовлетворенно пискнул: «Флик!» и улетел на стол к Фрэю.

Аласдэр перевел потрясенный взгляд с цветочного дракона на меня и широко улыбнулся. На его щеках появились ямочки, а внутри у меня все сладко заныло.