Глава 12. Интриги прошлого проникают в настоящее

Тетя подскакивает на ноги, и ее искаженное лицо вдруг кажется мне каким-то злым:

— Ирис! Ты, вообще, думаешь, что предлагаешь? — шипит она словно разъяренная кошка.

— Но почему нет? — неуверенно возражаю я. — Ты ведь единственный свидетель, от которого Ридрих сможет узнать всю правду. Увидеть твоими глазами последние мгновения жизни отца и получить ответы на вопросы.

— А с чего ты решила, что ему нужны эти ответы?

— Ридрих живет этой мыслью. Неизвестность годами разъедает его изнутри. Как и меня, между прочим! Почему ты не рассказала мне все раньше, тетя? Я ведь спрашивала тебя не раз, но ты мне лгала! Выдумала несуществующего аристократа, обесчестившего мою маму вместо того, чтобы сказать об отце правду! — смотрю на Мардж Кроу с укором, ничего не могу поделать.

— Хочешь сказать, тебе стало легче после всего, что ты узнала? — едко усмехается она.

— Пока нет, — отвечаю честно. — Но пройдет время, я осознаю и приму. И буду жить дальше, зная наверняка, кто я такая на самом деле.

Тетя только качает головой и горько улыбается, отходя к окну. Говорит не оборачиваясь:

— Наивная! Думаешь, император отнесется к этому знанию так же, как и ты? Нет. Он захочет узнать, почему я скрывала столько лет. Почему не пришла к нему сама. Потребует выдать тех, кто помог мне подделать документы и вывезти тебя из столицы. Что будет с ними, если все раскроется? Или ты наивно полагаешь, что Ридрих не станет выведывать их имена? Он всех запишет в предатели. Нет! Я слишком глубоко в этом увязла...

Мардж Кроу возвращается и снова опускается в кресло, обмахиваясь ладошкой.

— Хорошо. Не надо делиться воспоминаниями, но можно ведь придумать, как рассказать ему правду, не раскрывая всех тайн? Написать анонимное письмо? Или нет. Может, попросить его дать обещание или даже клятву? Точно! Пусть поклянется, что не станет спрашивать больше того, что ты сама пожелаешь рассказать? Пообещает никого не наказывать и не причинять вреда. Ради того, чтобы узнать, как умер отец, император на многое согласится. Но, тетя, в одном я уверена, Ридрих Ронн не такой, как его отец. Он хороший, — я тронула тетушку за плечо. — У нашего императора не так много друзей, чтобы разбрасываться теми, кто ему верен. Он не тронет нас и безо всяких клятв.

Долгий недоверчивый взгляд, которым окинула меня тетя, сказал, что я ее не убедила.

— Я поняла. Ты же в него влюбилась. Ну конечно! Император видный молодой мужчина, а пережитая вместе опасность вас сблизила. Но романтический флер спадет, Ирис, и тогда ты все поймешь, да будет поздно! Один из Роннов уже погубил твою мать, разрушил семью, изменил и мою жизнь тоже, если ты не заметила! Неужели тебе и этого мало? Если мало, тогда отправляйся на этот треклятый бал сколько хочешь. Я умываю руки!

Наверное, ей удалось бы меня пристыдить, если бы все обстояло так, как она говорит.

— Я поняла тебя, тетя, но ты ошибаешься. Я не влюблена в Ридриха. Хотя бы потому что люблю совсем другого человека. И пойти на этот треклятый бал — единственная возможность узнать, где он сейчас.

Отвернувшись, направляюсь к двери. На прощание или какие-то еще слова просто не остается сил. Да и на сам бал я безнадежно опаздываю. Так что уже все равно, в каком виде там появлюсь. Главное, чтобы Арес был там. Чтобы наша встреча состоялась. Я и мысли боюсь допустить, что есть тысяча причин, по которым его там не окажется.

— Стой! Да, постой же, Ирис! — окрик тети вынуждает обернуться. — У меня кое-что есть. Настало время отдать это тебе.

Она, прихрамывая, словно отсидела ногу, направляется к старому секретеру и вынимает оттуда коробку из-под конфет. Торопится с ней ко мне. А у меня от жгучего стыда загораются уши.

— Вот. Возьми это, — подрагивающими пальцами тетя открывает крышку, демонстрируя мне... мой ученический галстук.

Не знаю, что сказать. Предмет, который там хранился долгие годы, я подменила еще перед тем, как провести ритуал в доме Андери.

— Тетя.

— Ты уже знаешь, что это артефакт полного подчинения. Но откуда бы ему взяться у столь слабенького призывателя как я? Он принадлежал твоей матери, Ирис. Я забрала его, когда сбегала вместе с тобой из особняка Андери. Пришло время отдать его законной владелице. Он твой по праву, — тетя ставит коробку на столик для писем у двери и с благоговением вынимает мой галстук. Протягивает мне двумя руками точно какую-то реликвию. — Эх. Если бы Риэлла использовала его тогда, то не потеряла бы контроль над демоном и осталась бы жива. Тогда все было бы по-другому. Возьми его и всегда держи при себе. Что бы ни случилось.

Сглотнув, принимаю галстук, не в силах подобрать подходящие слова. А тетя порывисто обнимает меня.

— Тетя.

— Не благодари. Надеюсь, эта вещица никогда тебе не понадобится, но лучше, чтобы.

— Тетя, это просто мой галстук!

— Что?..

Она отстраняется, глядя на меня с непониманием.

— Я украла артефакт и уже его использовала. Думала, что верну, но он. хм. потратился. А это обычный галстук, — тряхнув зажатым в кулаке предмет гардероба, совершенно неуважительно засовываю его себе в карман куртки.

Тетушка Марджери смотрит на меня так, словно я как минимум принялась летать на метле, подражая ведьмам из детских сказок.

— Ты использовала артефакт полного подчинения? Но. зачем? — интересуется она севшим голосом.

Как же непросто признаваться в собственных проделках, особенно когда тетя смотрит вот так с укоризной.

— Эээ... Я кое-кого призвала. Кое-кого очень сильного, и использовала артефакт, чтобы его подчинить. Кстати, ты ошибаешься, это вовсе не артефакт полного подчинения, он иначе работает.

Моя рука инстинктивно ложится на грудь — прямо на то место, где еще совсем недавно душу грело крылатое солнышко.

— Как это не артефакт полного подчинения? — тетя строго поджимает тонкие губы. — Кто тебе такую глупость сказал?

— Это рейдл. Неважно! Я все тебе потом расскажу, — я не готова прямо сейчас выложить ей историю наших с Аресом взаимоотношений. Во-первых, жутко стесняюсь говорить с тетушкой о подобных вещах. А, во-вторых, у меня совсем нет на это времени. — Прости, мне надо бежать.

Порывисто чмокнув ошарашенную тетушку в щеку, выскакиваю за дверь. Чтобы вызвать магикар, нужно добраться до большого загородного шоссе. От поместья до него двадцать минут быстрого ходу, и я просто не могу себе позволить потерять столько времени. Воздушники в окрестностях сплошь знакомые, и пора нам вспомнить, как развлекались в детстве.

На ходу создаю малый круг призыва. Вращаясь, он поднимается в воздух, и внутри него появляются полупрозрачные сущности.

— Мелли, Филиния, Ялли! Как же я соскучилась! Покатаемся?

Воздушники кружат вокруг, ерошат мне волосы и трутся словно большие котята, обдавая вечерней прохладой и запахом трав.

— Ну не обижайтесь, что меня так долго не было, — увещеваю их, щедро подпитывая магией.

Три воздушника, довольные, сливаются вместе, и вот передо мной бьет копытом крылатая полупрозрачная лошадь.

— Ох! Я и забыла, какие вы красивые! — нисколечко не льщу духам я, вскакивая на спину необычному скакуну.

Взмах эфемерных крыльев, и ноги моей необычной лошадки отрываются от земли. Мы несемся быстрее ветра через поля и леса к приметному повороту дороги. Наслаждаться полетом мне долго не приходится. Ровно до тех пор, пока крылатая воздушная лошадь не решает пронести меня низко-низко над землей через аркообразный проход, образованный основательно разросшимися кустами.

— Нет! Нет-нет-нет! Стойте! — предупреждающе ору я. Да куда там! Едва успеваю зажмуриться. — Ай! Ой! Уй!

Не знаю, каким чудом мне удалось сохранить остатки волос, но полное ощущение, что их большая часть украсила ветки кустов в столь любимом мной месте заброшенного парка.

— Народ, вам не кажется, что я слегка выросла для подобных забав? — возмущаюсь, отплевываясь от мелкого мусора и пытаясь пригладить растрепанные лохмы.

Именно в этот момент воздушный скакун распадается на три изначальные сущности, опуская меня на грешную землю прямо возле приметного зеленого столба с тремя черными точками. Духи на радостях расстарались, чтобы меня повеселить, но я, отвыкнув за последние годы от этой их традиционной забавы и потеряв сноровку приземления, кувыркаюсь в дорожной пыли.

— Зато быстро, — хоть как-то успокоив себя, поднимаюсь на основательно подрагивающие ноги.

В выпуклом прозрачном камне, одной стороной вмурованном в столб, отражается моя перепуганная бледная физиономия в обрамлении черных волос. И моя прическа сильно напоминает тот самый пресловутый ершик для унитаза, которым меня когда-то дразнили. Недовольно фыркнув, нажимаю прямо на собственное отражение, и легкий укол в ладонь, подтверждает, что заказ принят. В нетерпении наблюдаю, как мучительно медленно камень меняет цвет на красный, показывая, сколько времени осталось до прибытия магикара. Не выдержав, добавляю магии, чтобы ускорить процесс, и через десять минут ожидания, прямо передо мной над дорогой зависает городской магикар привычного зеленого цвета с тремя черными точками на борту. Забравшись внутрь, кладу руку на кристалл и кормлю заключенного в двигатель духа.

Все. Остается только ждать и верить.

Магикар срывается с места и несется прямо ко дворцу на максимально допустимой скорости. Откинувшись на спинку сидения, выдыхаю. Я сделала все что могла, остается только ждать, наблюдая, как меняется за окном проносящийся пейзаж, постепенно становясь все более городским.

Кстати, а не пора ли уже вернуть Птица? Полагаю, ему хватило времени, чтобы отыскать Ареса в общежитии, но самостоятельно возвращаться ворону долго, призыв же вернет его в тот же миг.

Сказано — сделано. Ворон появляется рядом со мной.

— Ир-р-рис, ты вовр-р-ремя! Я уже начал волноваться.

Он перепрыгивает на спинку переднего сидения и встряхивается, роняя темные перышки, которые, как всегда, завораживающе тают в воздухе, не долетая до твердых поверхностей.

— Ты нашел Ареса?

— Нет. В академии, вообще, никого, кроме бытовиков и духов. Каникулы начались, все разъехались по домам. Твоего светлого там тоже нет уже как несколько суток. — Похоже, он покинул общежитие ср-р-разу после нашего возвр-р-ращения...

В груди поселяется противный холодок, но я гоню прочь неприятные мысли.

— Надеюсь, он придет во дворец. Надеюсь, дождется меня там. Иначе. Иначе я просто не знаю, где его искать и что делать. Не уверена, что смогу попасть в Авельен и разыскать его там.

— Куда, говор-р-ришь, мы едем? — Птиц с подозрением смотрит на меня, и его красный глаз кажется мне огромным через круглое стекло монокля.

— Во дворец, на выпускной бал. Птиц! — я даже подпрыгиваю, так потрясает меня его реакция.

Ворон просто складывает крылья и валится замертво куда-то на переднее сидение. И даже язык умудряется высунуть — типа основательно так сдох.

— Не паясничай! Мне не до того!

— Ир-р-рис, — поднимается темный дух, убирая монокль в... ну как будто бы в карман, словно он у него есть. — Ты увер-р-рена, что готова к такому ответственному мер-р-ропр-р-р-иятию? — его голос звучит вкрадчиво-вкрадчиво.

— Если, ты насчет того, что я не в праздничном платье, то лучше помолчи.

— Понял. Зови сисястых.

— Что?

— Фей зови, говор-р-рю. Они что-нибудь обязательно пр-р-ридумают.

Сил на споры нет. Может, тетя Мардж права, и мне действительно надо лежать, а не нестись неизвестно куда сломя голову?

— Хорошо, зовем фей, — покорно соглашаюсь с вороном.

У фей есть особенная магия. Может, они сумеют превратить грязный веник в праздничный букет одним взмахом эфемерных крылышек? Быстрое движение рукой, и, повинуясь моей воле, в магикаре появляются Элла и Гелла.

— Святые пятки великой феи! — прижимает ко рту ладони нежная Элла, в ужасе уставившись на меня.

— Ирис, кто тебя так?! — округляет глаза Гелла.

— Угу. И, главное, за что? — добивает ворон.

— Да что с вами такое?! — не выдерживаю я.

Вместо ответа, Гелла взлетает и опускает встроенное в потолок зеркальце. Оно разматывается в виде рулонной шторки прямо перед моим носом, и я невольно вздрагиваю, едва сдержав ругательство. Полет через кусты, да еще и падение в пыль не добавили мне привлекательности. В растрепанные волосы набилось столько веток и листьев, что и за целый час не выбрать. Одежда тоже вся в пыли, и это я еще не вижу себя целиком. Но могу представить, что выгляжу как нищенка или бродяжка.

— Вы правы, в таком виде меня во дворец не пустят даже с приглашением. Но что же делать?

Раадрйм. Особняк рода Андери. Детская. Час до окончания выпускного бала.

Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта

Она появилась перед главным входом примерно полчаса назад. В дверь стучать даже не пробовала. Просто ходила туда-сюда по широкому крыльцу, задумчиво поглядывая на окна. Словно была уверена, что я здесь и ее заметил.

В особняке Андери я провел последние три дня, с того самого момента, когда состоялось фееричное возвращение Ирис после испытания.

Они появились неожиданно. Возникли прямо посреди гостиной в том самом месте, где была привязка мобильного портала, разработанного для Ирис. И по их виду было ясно — что-то пошло не так. Все пошло не так!

— Лекаря, немедленно! Если она погибнет, всех казню! — рявкнул облеченный властью мальчишка, сверкая глазами.

Голову даю на отсечение, в таком состоянии он даже толком не понимал, кто именно находится рядом, но даже не сомневался в своем праве повелевать. На руках он из последних сил держал бледную Ирис. Темные волосы моей дайири струились бурным водопадом, рука с тонким запястьем безвольно свисала, глаза были закрыты, и пышные ресницы отбрасывали на бледные щеки густые тени.

А на груди — там, где совсем недавно сияло подаренное мной крылатое солнце, звенящая тьмой пустота... Словно то место, где красовался рейдл, вырезали ножом из ее ауры. Это значит... Это значит она приняла решение?

Вот такое?

Вот так?

Я пошатнулся, словно кто-то попытался выдернуть ковер из-под моих ног. Внутри что-то оборвалось. Чувство, как будто снежная лавина погребла меня под невыносимой тяжестью, забив нос, рот и уши. Я оглох и ослеп, и едва был способен соображать. Просто стоял и таращился, не понимая, как умудрился снова пропустить столь тяжелый удар в солнечное сплетение. Больно.

Я не чувствовал Ирис совсем. Но постепенно осознал, что это случилось не прямо сейчас. Чуть раньше, только я не смог понять, что это за тягостное ощущение, путая его с достигшей пика тревогой.

— Ваше величество, что произошло? — подскочил к молодому императору Тенидара отошедший от первого шока Жак, и его голос я слышал точно издалека.

Шумный, раздражающе мельтешащий артефактор казался неуместным пятном яркой краски на фоне черно-белого, худого парнишки с осунувшимся лицом, в котором было сложно угадать правителя могущественной империи. Только жесткий взгляд темных глаз подсказывал, что этот юноша действительно облечен властью.

— Вы должны поклясться, что все это останется тайной. Пока. Пока я не отменю. — даже в таком состоянии он умудрялся говорить так, что тянуло повиноваться.

Менталист! Ну конечно, он приказывает, подкрепляя слова магией! Даже в таком состоянии подстраховывается.

— Клянемся. Конечно, мы клянемся, — часто-часто закивал Рыжий, забирая Ирис из его побелевших пальцев.

Стоило им разжаться, как Ридрих Ронн пошатнулся и, цепляясь за спинку пошарпанного дивана, неловко осел на пол без сознания.

— Йоп... — Жак растерянно оглянулся на меня.

— Беги за лекарем! Скорей! — поторопил его я, и Рыжий, уложив Ирис на диван, бросился в двери.

Я бросился к ней. Коснувшись бьющейся жилки на шее любимой, убедился, что она жива, и ее физическое состояние опасений не вызывает, а вот аура была высосана едва ли не до капли. Сильнейшее магическое истощение, если не помочь сейчас же, магом ей уже не быть.

С Ридрихом Ронном дела обстояли хуже. Правая рука была вся в запекшейся крови, а поверх натекала новая. Сняв с него куртку, я обнаружил глубокую резаную рану, края которой тревожно почернели. То, чем ее нанесли, содержало яд. Как только император смог так долго продержаться, учитывая, что магии в нем почти не осталось?

Я смотрел на более удачливого соперника, но отчего-то не мог его возненавидеть. Казалось, чего бы проще? Слегка помочь «счастливчику» перешагнуть грань, на краю которой он и так стоит, а затем утешить Ирис. Вряд ли она успела к нему привязаться...

Тряхнул головой. Темная энергия пагубно на меня влияет, пора возвращаться домой. Но сначала...

Лечить такое для меня было не впервой, сколько разных ран я повидал. А тот, кто хотя бы год прожил на Фриденвелтских болотах и не помер от укуса какой-нибудь твари, может смело причислить себя к мастеру ядов.

Рану Ридриха я промыл самым действенным средством — собственной кровью. Не думая о последствиях, которые это повлечет, наблюдал, как шипя и пенясь, неохотно выходит зараза, сжигаемая моим огнем. Лицо императора порозовело на глазах и стало совсем юным, когда печать страдания стерлась, и черты расслабились. Очистив рану и затворив кровь, срастил ткани без особенных изысков. Не нравятся шрамы? Пусть их местные лекари правят, а то что-то совсем не торопятся.

При взгляде на Ирис запретил себе любые мысли, и в голове было так благостно пусто, что ветер свистел. И на душе тоже. Механически влив в обоих пострадавших столько энергии, что хватило с лихвой залатать безнадежно высосанные ауры и до краев заполнить резервы, вышел из комнаты с чувством выполненного долга.

В себя пришел, только когда магикар остановился перед особняком Андери. Не знаю, почему я приехал именно сюда, но когда неспешно поднялся на крыльцо, дверь внезапно приоткрылась, словно приглашая внутрь. Странно, но я по-прежнему не чувствовал никакого постороннего присутствия поблизости. Разве что само здание, казалось, жило своей жизнью?

— Раз приглашаешь, вхожу, — зачем-то сказал вслух я.

Отсюда будет удобно отправиться домой без лишних свидетелей.

Позже, стоя перед кое-как протертым от пыли зеркалом, я убедился, что наша связь с Ирис окончательно разрушена, и моя татуировка исчезла тоже, ни следа не оставив на ауре. Удивительно, что совсем недавно я этого хотел, а теперь воспринимаю как величайшую потерю, хотя мы толком даже узнать друг друга не успели...

Ладно. Не нужно об этом думать. Запрещаю! Пора отправляться в Авельен и заниматься делами. Надеюсь, времени, проведенного в Раадриме, хватило для адаптации к местной магии.

И все же я медлил.

Часами бродил по коридорам, разглядывая со вкусом обставленные комнаты, пустые и заброшенные. Но чаще всего обнаруживал себя в детской, единственном месте, где что-то случилось и остались следы борьбы. Меня тянуло сюда словно магическим арканом. Вот и сейчас я стоял напротив окна и наблюдал, как внизу на крыльце переминается ректор Войси-Лауди.

Как она меня здесь отыскала? Зачем пришла? И... Ей ведь все что-то было нужно от Ирис? Мысль обожгла словно ударом хлыста, которым ректорша нетерпеливо похлопывала себя по крутому бедру.

Я пытался об этом не думать, надеясь, что теперь, когда она с императором, то все проблемы позади, но сам не мог в это поверить до конца, учитывая, в каком состоянии они оба вернулись. И что уж лукавить, я оставил на Ирис магический маяк, который обязательно сработал бы, окажись она в опасности.

И с тех пор ждал, почти надеясь, что вот-вот потребуется моя помощь. И тогда я приду, разрублю этот клубок интриг, посмотрю еще раз в глаза необычного вишневого оттенка, чтобы увидеть окончательный ответ, и тогда уже смогу покинуть Раадрим ни о чем не жалея.

Но маяк спал. Ирис была в порядке, и мое появление рядом могло принести ей только лишние проблемы...

Ладно. Пойдем иным путем. Надо же как-то отвлечься? Сбросив морок, которым прикрывался, посмотрел прямо на затянутую в черную кожу женщину. Та, мгновенно почувствовав мой взгляд, подняла голову и, улыбнулась. Жестом предложила мне выйти наружу. Я, в свою очередь, пригласил ее войти.

Правильно разгадав мою пантомиму, Войси-Лауди помотала головой и развела руками. Болотный червь!

— Что вы здесь делаете, леди? — вместо приветствия поинтересовался, выходя на широкое крыльцо-террасу.

— Надо же! А я хотела спросить у вас то же самое, — улыбка старой хищной кошки исказила губы Стервы. — Но главное, как вам удалось войти внутрь, Дарро? Особняк Андери никого не впускает внутрь.

Вот как? А я и не заметил.

— Это она тебя призвала? Девчонка Андери?

— Не понял, о ком ты? — нахмурился с как можно более дремучим видом, хотя сразу сообразил, что речь идет об Ирис.

Стерва, покачивая крутыми, обтянутыми черной кожей штанов, бедрами принялась обходить меня по кругу, почти невесомо положив пальцы мне на плечо, и я ощутил тепло ее кожи даже через неизменные перчатки.

— Все ты понял, светлый, — шепнула мне в губы она, завершив круг и остановившись прямо передо мной. — Ты ведь светлый?

Даже на каблуках Войси-Лауди была ниже меня и смотрела, запрокинув назад голову. Лукаво так смотрела из-под ресниц. Разглядывая сеть мелких морщинок в уголках ее глаз, я не шелохнулся и не изменил выражения лица, а ее улыбка продолжала шириться, словно происходящее ее веселило.

Наконец, ректорша осознала, что ее ужимки на меня не действуют и перестала маяться дурью.

— Я знаю, что Ирис призвала тебя из Авельена и провела какой-то ритуал, который не дает тебе вернуться.

— Вот как? И что же мне мешает? — я выгнул бровь.

На деле мне было очень интересно, откуда она так много о нас с Ирис знает. Особенно об Ирис. Настолько интересно, что я был готов действовать жесткими методами, чтобы это выяснить.

— Ты смотришь так... — Войси-Лауди инстинктивно отступила на шажок. — Но мне определенно нравится. Знаешь, такие мурашки по телу, и ощущение. Как будто я совершенно беззащитна рядом с тобой. Я такое редко испытываю, — шепнула она доверительно и словно невзначай кокетливо провела пальцами по груди.

В свою очередь, я наклонился к ней и, копируя ее интонации, прошептал:

— Так и есть. Потому советую тебе рассказать все, что знаешь, и как можно быстрее.

— Для этого я сюда и явилась, — ректорша неспешно проследовала вдоль террасы, ведя пальцами по старому камню стен дома.

Остановившись через несколько шагов, она направилась обратно. Осмотрелась по сторонам в поисках чего-то.

— Здесь негде присесть.

— Не думаю, что наш разговор отнимет много времени. Почему ты назвала Ирис Андери?

— поторопил ее вопросом.

— Она дочь той, кому принадлежал этот дом. Он ведь впустил ее внутрь, верно? Ирис смогла воспользоваться книгой?

Я понял, о чем она, но выдавать информацию не собирался. Мало ли как это отразится на будущем Ирис.

— Не знаю, о чем идет речь, но ведь ты мне расскажешь?

Войси-Лауди вздохнула:

— Риэлла Андери — мать девчонки Ирис, была ослеплена тщеславием и жаждой власти. Девчонка идет по ее стопам. Чего стоят все эти ее кривлянья: «Я смогу, иначе я не Ирис Кроу!» — Стерва передразнила Ирис писклявым голосом. — Кстати, не обольщайся невинной внешностью. Как и Риэлла, ее дочь грезит о власти и могуществе. В Алом Гримуаре записан тот самый ритуал. Стащив его из библиотеки академии, Ирис призвала тебя. А затем, испугавшись, принялась крутить хвостом. Наверняка утверждала, что ошиблась и пообещала найти способ вернуть тебя обратно, так?

— Допустим, — я неопределенно пожал плечами, вроде как удивленный такой проницательностью, и улыбка снова мелькнула на хищно изогнутых губах ректорши.

— Не верь ей!

— Хватит ходить вокруг да около! Говори, по существу, — рыкнул я, утомленный этими ритуальными танцами. — Какое тебе дело до всей этой истории?

— Хайдар Акрам. Тебе знакомо это имя?

Я внутренне напрягся, когда прозвучало имя названого брата моей матери и ее телохранителя. Дядя Хайдар по-настоящему любил меня в отличие от родного отца, Урожденный иррантиец оберегал молодую королеву Фриденвелта от козней многочисленных фавориток ветреного мужа. Но в тот день, когда мятежник уничтожал мою семью, Хайдара не оказалось рядом, чтобы защитить мою бедную маму...

Мне до сих пор снятся кошмары о том роковом дне.

— Первый раз слышу. А кто это? — ничем не выдал я того, что творилось у меня на душе.

— Жаль. Хайдар Акрам тоже был из Авельена, как и ты. В Раадрим его призвала Риэлла Андери при помощи запрещенного ритуала.

— Что же за ритуалы-то у вас такие, позволяющие невозбранно выдергивать жителей Авельена в другой мир? Похоже, эта Риэлла Андери была просто исчадием?

— Ты прав. Эта дамочка якшалась с демонами. С виду первая красавица, но душа ее была черна точно все миры Хаоса. А сколько сердец она разбила! Любой почитал за счастье стать ее мужем, да только напрасно. Риэлла безжалостно использовала мужчин. Давала ложные надежды, морочила голову. Сколько дуэлей затевалось ради нее! Сколько буйных голов получило по носу! А еще она не гнушалась якшаться с высшими демонами. Существует ритуал, который усиливает способности. Нужно лишь призвать высшего и заняться с ним...

— Так что в итоге стало с этим Хайрамом? — перебил я ее, не желая слушать всякие гадости о матери Ирис.

— Хайдаром Акрамом, — поправила меня Стерва. — Его попытались высушить. Забрать всю магическую энергию, — пояснила она. — Но в одиночку Риэлла не могла это провернуть. Слишком уж много сил у авельенцев в Раадриме. Хотя кому я рассказываю? — она хитро мне подмигнула.

— Хочешь сказать, этой твоей Риэлле кто-то помог?

— Именно! И не кто-нибудь, а сам Петер Ронн — император Тенидара. Забыла сказать, что Риэлла была Алым Лучом и его любовницей. А теперь ее дочь собирается повторить все то же самое. Она даже заручилась поддержкой юного Ронна и прошла ритуал с высшим демоном, после которого выжила чудом. Это ты ей помог в день испытаний, да?

Все внутри меня восстало против такого предположения. С Ирис и юным Ронном определенно что-то произошло, но я не верю, что их потрепал демон в процессе ритуала. Ирис бы никогда... Она не такая!

— Спасибо, что предупредила. Теперь я буду предельно осторожен, — иронично усмехнулся я.

Нельзя выйти из себя и показать истинную суть. Пусть Войси-Лауди уже знает, что я авельенец. Но то, что я — огнекрылый, ей знать необязательно.

— Ты мне не веришь, — Войси-Лауди изобразила огорчение. — А зря. Как раз в этот самый момент эти двое снова проводят ритуал. Да такой, после которого ты уже никогда не сможешь вернуться домой.

И снова верить в ее слова мне не хотелось, но ведь Стерва преследует какую-то цель, говоря мне все это.

— Допустим, ты не врешь. Но я так и не услышал, какой у тебя во всем этом интерес? Зачем понадобилось предупреждать меня?

— Все просто. Я любила Ронна старшего, а он любил меня, пока тварь Андери его не отбила. Отбила и... уничтожила, — Стерва вынула из кармана куртки очки и поспешно надела, пряча заблестевшие глаза за непроницаемо-темными стеклами.

— Риэлла Андери убила императора Тенидара?

— Да. Во время ритуала что-то пошло не так. Энергия, которую она похитила у того авельенца, вырвалась и уничтожила обоих. На нее мне плевать, но Петер. Он ни в чем не был виноват, как и оставшийся без отца Ридрих. Как и все мужчины, он просто поддался чарам этой расчетливой стервы!

И снова было невозможно определить, правду она говорит или лжет, хотя ее эмоции ощущались вполне искренними. Чувства к императору у нее однозначно были. Одно я знал точно, меня куда-то заманивают. А еще я совсем не верил, что Ирис что-то замышляет против меня.

— Где Ирис Кроу? Ты знаешь, где ее искать?

— Разумеется. Она в императорском дворце. Там сейчас выпускной бал заканчивается. Только...

— Что?

— Тебя без приглашения не пустят. Но ведь это не проблема, да? — она криво усмехнулась. Я не стал ей отвечать.