Глава 13. Бал в императорском дворце

Останавливаю магикар у одного из входов в городской парк, который раскинулся прямо напротив дворца, отделенный от нее огромной площадью. Феи просили найти что-нибудь, отдаленно напоминающее их родной лес.

— Такое место подойдет?

— Вполне, — соглашается Элла.

— Парк достаточно древний. Я чувствую старую магию в корнях местных деревьев, — подтверждает Г елла.

— Тогда шевелите кр-р-ылышками, девочки. Ир-р-рис следует потор-р-рапливаться.

Я шевелю кхм. тем, что есть, и бегу вглубь парка за двумя феями, которые странным образом выбирают путь, заводя меня в какие-то дебри.

В парке мне доводилось бывать раньше, но не помню, чтобы здесь были настолько глухие места. Удивляюсь, оглядывая вековые деревья, мощные стволы которых встают стеной, а кроны сплетаются ветвями, почти не пропуская свет.

Но вскоре мы попадаем на залитую солнцем полянку. Его лучи хаотично пронизывают пространство во всех направлениях, сияя изумрудом и золотом. Серебрятся капельками росы на паутинках. Порхают разноцветные бабочки, перелетая с одного бутона на другой

— под ногами раскинулся настоящий ковер из винно-бордовых цветов, названия которых я даже не знаю. Пахнет лесом, прелой листвой и еще чем-то терпким — наверное, так благоухают эти самые незнакомые мне соцветия.

— Здесь? — уточняет романтичная фея осматриваясь.

— Ты молодец, Элла. Замолвлю за тебя словечко перед верховной феей, — в кои-то веки Гелла хвалит подружку.

— Спасибо, — кивает ей Элла и просит: — Ирис, выйди на середину, пожалуйста.

Осторожно пробираюсь к центру поляны, стараясь не сломать ни один бордовый бутончик, останавливаюсь, чувствуя, как щекочут кожу теплые лучи. По шее бегут приятные мурашки, а у солнечного сплетения сворачивается ласковым котенком предвкушение.

Феи принимаются творить свою фейскую ни на что не похожую магию. Я слышу мелодию, но не могу понять, она доносится из-за деревьев, или невидимые музыканты играют прямо в моей голове.

Прямо перед носом появляется Элла. Взмах крыльев, и в лицо летит золотая пыльца. От неожиданности вдыхаю ее полной грудью, и мир вокруг на миг превращается в многоцветие красок. Меня то и дело касаются ловкие пальчики. Волосы, губы, ресницы. Что-то приятно струится по обнаженной коже...

А затем все проясняется, и я снова обнаруживаю себя на той самой поляне.

— Ну как? — интересуется Гелла, небрежно свесившая длинные ноги с края огромного, в полный рост, зеркала.

Откуда оно здесь взялось?

— О. — глубокомысленно выдаю я.

Из отражения на меня глядит какая-то красотка.

Легкий магияж, одновременно придает моей внешности строгости и романтичности. Как будто из сорного растения я превратилась в красивую молодую женщину. Даже непослушные волосы в кои-то веки ведут себя прилично, уложенные в изящную прическу. Только несколько дерзких прядок кокетливо спускаются к ключицам.

Открытые плечи подчеркивают мою хрупкость. Длину шеи — драгоценное ожерелье, ужасно напоминающее ту самую паутинку с каплями росы. На мне винного цвета платье с длиннющим, едва ли на всю поляну, шлейфом. Ткань нежная и приятная к коже. Мне кажется, что она сделана из лепестков тех самых цветов, которые здесь цвели, а сейчас куда-то пропали.

— Это не я. — говорю осипшим голосом, так и не решаясь вытереть о подол вспотевшие ладошки.

— Ты, Ир-р-рис! Ты! — опровергает мои слова Птиц.

— Тебе нравится? — с надеждой хлопает ресничками Элла.

— Очень! Но.

— Что «но»? — возмущенно вспархивает с места Гелла. — Какое такое еще «но»?! Ты самая прекрасная девушка во всем Тенидаре!

— Спасибо! Но я просто не знаю, как мне в нем идти. Оно же такое тонкое и нежное. Я изорву весь подол, пока выберусь из этого парка!

У меня даже слезы на глазах выступают от подобной перспективы.

— О! Об этом не беспокойся, — улыбается Элла. — Платье хоть и не иллюзия, но, поверь, оно не доставит тебе никаких неудобств. Просто веди себя как обычно.

— Стой! —подлетает ко мне Гелла. — Про туфли-то чуть не забыли!

Неведомо откуда она вытаскивает внушительную такую волшебную палочку, внезапно похожую на суковатую дубину и, словно застеснявшись ее непотребного вида, отоваривает меня прямо по большому пальцу.

Хрясь!

— Ой!

Инстинктивно отскакиваю, и вдруг обнаруживаю у себя на ногах чудесного вида хрустальные туфельки. Неожиданно удобные, хоть и на высоких шпильках.

— О, Гелла! Какая красота! — Элла бросается обнимать подружку.

— Прекрати! Ну, ты же знаешь... У меня специализация другая... Я не мастер...

Позабыв о нас феи о чем-то щебечут и расцеловываются в щеки.

— Спасибо! — шепчу я растроганно.

— Пр-р-ро них можешь забыть. Они сильно потр-р-ратились. Будут восстанавливаться.

— Я могу подпитать их магией.

— Ха! Сейчас она им не поможет, так что тебе лучше не видеть, что тут будет твор-р-риться.

— Почему? — все еще наивно интересуюсь я.

— Не задавай глупых вопр-р-росов. Идем, Ир-р-рис! В мире фей все эфемер-р-рно, а время течет йар-р-рхи знают как. Нам нужно тор-р-ропиться.

Платье и обувь, действительно очень удобны. Я бегом устремляюсь за вороном в прогал между деревьями. Несколько шагов почти в полной темноте, и я выскакиваю прямо из главного входа в парк, едва не сбив какого-то франтоватого господина с тростью.

— Простите!

Сделав по инерции еще несколько шагов, ошалело останавливаюсь, осматриваясь по сторонам.

— Скор-р-рее, Ир-р-рис! Скор-р-рее! — нетерпеливо кружит ворон, роняя эфемерные перья.

— Угу. Главное, не переломать ноги.

Мне предстоит пересечь площадь, и дворец на той ее стороне кажется бесконечно далеким. Я туда доберусь только через полчаса, и то если буду передвигаться бегом. Так мне кажется.

Я начинаю привлекать взгляды, но делать нечего. Подхватив юбки, решительно шагаю вперед, и тут Птиц не выдерживает и вытворяет что-то невообразимое.

Поднырнув под меня, превращается в вороного коня, и я оказываюсь прямо на его спине.

— Ох!

Конь несется, едва касаясь плит площади эфемерными копытами. Перед нами расступаются многочисленные прохожие, вышедшие на вечерний променад. Оборачиваются, что-то кричат и свистят. Один молодой мужчина кидает мне бордовую розу, которую я еще и умудряюсь поймать чисто инстинктивно.

Шлейф густого винного цвета парит за мной над площадью, и мне кажется, что он бесконечно увеличился в размерах. Хорошо, что я не чувствую вес ткани, спасибо магии фей...

Вороной Птиц совсем не по-конски каркает на стражу, вознося меня на крыльцо, и плавно опускает. Вот у кого стоило бы поучиться хулиганистым воздушным духам, извалявшим меня перед поездкой.

— Ваш пропуск, леди, — хмурится пожилой стражник.

Невозмутимый боевой маг очень высокого класса, это видно по мощнейшей ауре, преграждает мне дорогу, не собираясь впускать внутрь даже таких красивых и нарядных девушек как я.

Здесь меня настигает первое разочарование — приглашение-то лежало в кармане куртки, да только я понятия не имею, куда она пропала...

Я на полном серьезе хлопаю себя по несуществующим у платья фей карманам.

— Кхм, может, у леди есть магическая печать на запястье? — тактично намекает страж.

Точно! Едва сдерживаю рвущееся с губ ругательство. Ну почему я не активировала приглашение сразу? К нему же прилагалась инструкция, в которой на деловом тенидарском было написано, как именно это сделать. Из-за откровений тети я совсем об этом забыла.

Пытаюсь вежливо объясниться:

— Вы знаете, у меня действительно было приглашение на выпускной бал, но я так спешила, что забыла его активировать.

Положила в карман куртки, а сейчас куртка. Хорошо если она осталась на той поляне в парке, но что-то мне подсказывает, больше я ее не увижу.

— Леди, без печати или приглашения, я не имею права вас впустить на территорию дворца. Принесите приглашение, и тогда сможете войти. Имейте в виду, у вас осталось мало времени. Бал уже подходит к концу. Мне жаль.

Боевой маг невозмутим. Спорить с ним бесполезно, и я делаю шаг прочь, но останавливаюсь.

— Может, вы все же пошлете кого-нибудь и передадите Ридриху, что прибыла Ирис К-кроу.

Называя собственное имя, я слегка запнулась. Как-то странно было представляться после того, что я сегодня узнала. Я словно перестала быть Кроу, но и Андери тоже себя не чувствую. И тем более не могу использовать это имя.

— Простите.

Стражник неумолим, и мне ничего не остается, кроме как отступить и подумать, как решить очередную проблему. Может, высшие силы таким образом пытаются меня отговорить от затеи пойти на этот треклятый выпускной бал?

— Берт, пропусти леди Кроу. Ее действительно ждет его императорское величество.

Торопливо оборачиваюсь, заслышав смутно знакомый мужской голос. Рядом со стражником стоит, лучисто улыбаясь, пожилой мужчина. Седые волосы зачесаны назад, открывая благородный лоб. Аккуратная борода, еще не такая седая, как волосы, украшает подбородок. Прямой нос уже по-стариковски большой, а взгляд прозрачных, обрамленных сеткой морщинок, голубых глаз холодный и цепкий. Одет он в традиционный красный мундир, который сидит на нем идеально.

— Так вот как выглядит лучшая призывательница выпуска? Рад познакомиться, леди Кроу. Я наслышан о вас.

Вкладываю ладонь в протянутую мне руку, едва не падая в обморок от осознания, что сам Алый Луч империи Тенидар заговорил со мной, да еще и снизошел до того, чтобы лично встретить на входе.

Сухие губы осторожно касаются тыльной стороны ладони, а у меня в голове не укладывается, кто именно мне целует руку. Ведь выглядит Никеш Маклюс точно так же, как в газетах. Не узнать его невозможно. А о крутости нрава главного императорского призывателя легенды ходят. Но ужаснее всего то, что он обо мне... наслышан!

Алый Луч знает про скромную адептку Ирис Кроу!

— Руфус много о вас рассказывал, — подтверждает мои худшие подозрения Алый Луч.

— Боюсь представить, что именно, — шепчу, не в силах взять в голову тот факт, что Руфус Маклюс мог, вообще, помнить обо мне, выходя за пределы академии Шан-Дарах.

— О, в основном мой внук сетовал на то, что вы во всем его превосходите как призываетль. Он вам завидует, леди. А я, признаться, иногда слишком требователен к нему.

— Руфус тоже здесь?

Не знаю, откуда только набираюсь наглости задать столь каверзный вопрос, ведь Маклюс младший должен в этот момент пребывать под стражей.

— Конечно, нет. Мой внук под домашним арестом. Вам должно быть хорошо известно о допущенном им правонарушении.

— Простите, — тушуюсь я, осознавая, что мою руку так и не выпустили.

Алый Луч кладет ее себе на сгиб локтя и ведет меня внутрь. Теперь можно не бояться многочисленных проверок, вряд ли кто-нибудь нас остановит. Так и выходит. Мы беспрепятственно проходим сквозь арку внутреннего дворцового портала и оказываемся сразу в большом, украшенном для бала зале. Свет приглушен, повсюду магические огоньки, двигаются в такт музыке. Кружатся пары. На девушках роскошные бальные платья, и каждая стремится превзойти пышностью наряда другую, но такого, как на мне, ни на ком нет.

На нас оборачиваются, но не обращая ни на кого внимания, Никеш Маклюс неспешно ведет меня вперед.

— Руфус хороший мальчик. Он понимает, что будущий Алый Луч должен быть лучшим призывателем, и вы смогли доказать, что это место ваше по праву. Ваши потенциал и мастерство выше всех похвал, леди Кроу. Уверен, что Ридрих не ошибся, когда выбрал вас мне на замену.

— С-спасибо!

Вот это комплимент! Надо бы смутиться и растаять, но вместо этого тело колет иголочками от ощущения подвоха. Не отдаст этот хитрый лис мне свое место просто так. Ох, не отдаст... Если честно, новость меня больше насторожила, чем обрадовала.

— Вы умная девушка, Ирис. Наверняка понимаете, что мало занять должность при дворце. Нужно на ней удержаться, и это очень и очень сложно. А для молодой леди сложно вдвойне. Мало одного характера, за вами должен стоять кто-то. Вы меня понимаете?

Более чем. Меня просто не примут в качестве неродовитой баронессы, и тем более не примут в качестве наследницы рода с таким сомнительным прошлым. Вряд ли мне поможет фамилия Андери.

Предпочитаю промолчать, внимательно глядя на собеседника. Тот накрывает мою ладонь своей, сухой и горячей.

— Кажется, я заставил вас задуматься?

— Без сомнений, — соглашаюсь я.

Разговор начинает напрягать, и я украдкой осматриваюсь, пытаясь увидеть Ареса или Ридриха, или кого-нибудь из друзей. Освещение и пышные наряды превращают бывших адептов в незнакомцев, но я все-таки замечаю высокую фигуру Гейл Мандрейдж в другом конце зала. Проклятийница танцует с пожилым мужчиной на голову ниже ее и меня не видит.

— У меня деловое предложение, леди Кроу, — привлекает мое внимание Алый Луч.

— Какое же? — интересуюсь слегка севшим голосом.

— Вы выйдете замуж за моего внука, и за вашей спиной встанет род Маклюсов. С такой поддержкой вы сможете спокойно исполнять свои обязанности при дворе, и никто не позволит себе даже косо взглянуть в вашу сторону.

Никеш Маклюс останавливается и наконец выпускает мою руку, а я не знаю, куда деться. Хочется банально сбежать, но сделать это у всех на глазах, значит нанести оскорбление второму после императора человеку. Да и, вообще, как-то по-детски. Алый Луч явно ждет немедленного ответа. Прозрачные точно лед и такие же холодные глаза прожигают меня насквозь.

— Прошу заметить, это взаимовыгодное сотрудничество, но вы получите неизмеримо больше, — мягко намекнул он на то, что я никто и звать меня никак.

А вот тут вы сильно ошибаетесь, уважаемый Никеш. Перспектива выйти за Руфуса не столь заманчива, как его дед себе представляет. Род Андери не менее знатен и богат. И мне кажется, что у внучка вашего весьма специфические пристрастия, чтобы быть лакомым кусочком. Только не для меня. Хорошо, что Никеш Маклюс не умеет читать мысли, вот бы удивился.

Припоминается перекошенное лицо Руфуса, когда он требовал меня встать на колени. О каком браке может идти речь? Он же ненавидит меня. Придушит женушку подушкой в первую брачную ночь, или, того хуже, дед вызовет какого-нибудь демона, и все — не справилась, слабачка. Или помру от родовой горячки. А вот так! Не успел маг-лекарь. Да мало ли способов извести нежеланного человека при безграничной фантазии Маклюсов? Хлоп и все, место Алого Луча вакантно, а Руфус вполне годится, в качестве очередной кандидатуры. Что-то подсказывает, Маклюсы так все обыграют, вампир клыка не подточит.

— Это так неожиданно. Такая честь! Я польщена до глубины души! — защебетала я, а затем

состроила печальную улыбку: — Но я уже пообещала свою руку и сердце другому, потому не могу принять ваше предложение. Прошу меня простить, мэтр Маклюс, — приседаю в уважительном реверансе, почтительно склонив голову и мой взгляд натыкается на рукоять, сплетенную из кожаных полос особым образом.

К поясу Алого Луча прикреплен призывательский хлыст. Знакомый мне хлыст с запоминающимся узором! Где же я его могла видеть? Перед глазами встает наш бой на арене, и Руфус, нетерпеливо стискивающий в руках в точности такой же хлыст, неведомо откуда взявшийся. И он принадлежал отнюдь не Стерве Войси-Лауди, теперь я в этом уверена.

От такого внезапного открытия становится не по себе. Невольно встречаюсь взглядом с холодными льдистыми глазами Алого Луча, и мне кажется, что он все понял. Он знает, что я обо всем догадалась. Только тогда мне неясно, зачем Руфусу понадобилось меня убивать на дуэли? Он так сильно не хотел на мне жениться, что отважился стащить у могущественного деда хлыст? Даже обидно.

Разгадывать эту загадку совершенно не хочется, как и оставаться рядом с этим человеком. Все мое восхищение личностью Алого Луча развеялось после нашего короткого разговора. Повисает неловкая пауза, но, к счастью, музыка меняется. Парни приглашают девушек, и я замечаю спешащего к нам императора.

— Вы позволите мне пригласить вас на танец? — Алый Луч не торопится меня отпускать.

— Прошу прощения, мэтр Маклюс, но вынуждена вам отказать. Меня ждет его величество,

— выдавив вежливую улыбку, пытаюсь откланяться, но не тут-то было.

— Зря вы так со мной, адептка Кроу, — старикан бесцеремонно хватает меня, увлекая в танце. Загородив меня собой от Ридриха, он склоняется к моему уху: — Или лучше обращаться к вам, леди Андери?

Замираю испуганным зверьком, во все глаза таращась на этого ужасного человека, который не собирается отступать. По одному его взгляду понимаю: Никеш Маклюс уже определился с жизненными планами и не собирается их менять. Он вознамерился использовать меня во что бы то ни стало и не отступит.

Стоп. Я узнала, что Андери, всего пару часов назад. А могла и не узнать. И он не может знать: знаю ли я о своем происхождении. Нужно реагировать соответственно.

— Ч-что вы сказали, мэтр Маклюс? Я не понимаю.

— Не ломай комедию, Ирис. Я сказал, что лучше бы тебе принять мое предложение до того, как я поведаю его величеству о том, кто ты на самом деле, и какими ритуалами балуешся. Да-да я знаю и о том, что ты натворила в особняке Андери. Как считаешь, сможет ли дочь предательницы, которую обвиняют в убийстве императора, претендовать хотя бы на место прачки во дворце, не говоря уже о должности Алого Луча? — говорит Маклюс спокойно, но его улыбка напоминает оскал опасного хищника, который проглотит меня не жуя, если потребуется.

Какой там претендовать! Живой бы остаться...

Ищу глазами Ридриха. Тот приостановился, увидев, что мы с Никешем Маклюсом вроде как танцуем, если так можно назвать наше невнятное топтание посреди бального зала. Поймав взгляд императора, молчаливо молю о спасении. Лицо Ридриха, сосредоточенное и даже напряженное, слегка расслабляется и расплывается в искренней улыбке. Что-то решив, он устремляется к нам, и Алый Луч уступает:

— Хорошо подумайте, леди Андери, — его тон снова становится официальным. — Ответ мне потребуется уже в конце вечера. Ваше величество, — учтиво кланяется он подошедшему императору и передает ему мою руку, заговорщически подмигивая. Словно и не было всех тех неприятных слов, что он мне наговорил.

— Спасибо, Никеш, — слегка смущенно кивает ему Ридрих и целует мне руку. — Ирис, я так рад тебя видеть! Боялся, что ты сегодня не придешь, — удерживая мою ладонь, он делает шаг назад, окидывая меня восхищенным взглядом. — Ты очаровательна!

— Благодарю, ваше величество. Я тоже очень рада видеть вас, — смущенно пытаюсь сделать реверанс, но Ридрих не дает.

Он увлекает меня в танце, отодвигаясь подальше от Алого Луча. Мои пальцы в его руке заледенели и дрожат, ноги путаются от накатившей слабости, и я едва успеваю переставлять их, почти повиснув на партнере — настиг откат от тяжелого разговора. Хорошо хоть подаренное феями платье ведет себя идеально, а шлейф словно укоротился и совсем не мешает танцевать.

— Ирис, что он тебе сказал? Что хотел от тебя Никеш Маклюс?

Император говорит тихо, но в его голосе отчетливо слышится сталь. Молчу, пытаясь вдохнуть вмиг загустевший воздух. Непроницаемо темные глаза Ридриха, кажется, смотрят в самую душу. Что же делать?

— Ирис, с тобой что-то не так. Ты напугана. Почти в панике, — его тон смягчается, и меня обдает успокаивающей ласковой волной.

Да только я знаю, все это лишь ментальные штучки и не спешу расслабляться.

— Вы. Вы читаете меня, ваше величество? — интересуюсь, едва ворочая пересохшим враз от страха языком.

— Поверь, я провел достаточно времени рядом, чтобы понимать по оттенкам твоих эмоций, что с тобой творится. Я мог бы попробовать тебя прочесть, но мне не хочется лезть в твою голову, Ирис. Вряд ли ты после такого будешь ко мне по-прежнему хорошо относиться. И давай пока мы вдвоем без лишних формальностей. Зови меня, как звала в Тайном Квартале.

А ведь и правда. Это все испортит, и нашей едва зародившейся дружбе придет конец.

— Я. Мне страшно, Рид! Я... Я не знаю, как тебе все это рассказать. Слишком много сегодня навалилось. Я в полном шоке! И это. Это касается не только меня. Все пойдет кувырком, если я начну говорить. Как прежде уже не будет. Никогда не будет. Мне страшно!

Перед глазами плывет, от выступивших слез. Император хмурится, и совершенно механически делает очередной поворот, невзначай уводя нас в самый угол зала.

— Здесь нас никто не подслушает, я позаботился об этом заранее.

— Ридирих, я не знаю с чего начать. Это так сложно. Я совсем запуталась и боюсь, что ты переменишь свое мнение насчет меня.

— А ты попробуй начать с самого начала, а я постараюсь не перебивать и. понять. Даже если ты расскажешь что-то. — он замолкает, поджав губы. Молчит, а потом, словно что-то решив: — Ирис, я ощущаю, что твой страх во многом связан со мной. Не знаю, что тебе наговорил этот старый козел, но я тебе клянусь, что не обижу ту, кто спас мою жизнь.

Сглатываю загустевшую слюну. Да что же такое? Я ведь сама уговаривала тетю, убеждая ее, что Ридрих нас не тронет, а теперь боюсь рот раскрыть? Но если не расскажу я, это сделает Алый Луч. Только вот боюсь, его история выйдет однобокой. Положение безвыходное.

— Ирис? — торопит меня его величество.

Зажмуриваю глаза. Будь что будет:

— Ридрих, меня зовут Ирис Андери.