Глава 16. В объятиях огненных крыльев

Ворон, мгновенно превратившись в черную дымку, стремительно втягивается Алому Лучу прямо в ухо. Тот хватается за голову, сдавленно хрипит и закатывает глаза. Неловко переступив, падает навзничь. Его тело дергается на полу, сучит ногами и все это без единого звука. Мне страшно и дурно. И вдруг приходит осознание:

— Что я наделала.

Это же убийство! Хладнокровное убийство, если только фамильяру не достанет мудрости остановиться. Я убила Алого Луча на глазах у императора. И что-то мне подсказывает, что останавливаться уже поздно, у темного духа, похоже, к Маклюсу свои счеты.

С трудом заставив себя оторваться от ужасающего зрелища, медленно поворачиваю голову и в отчаянии гляжу на Ридриха Ронна. Едва встречаюсь ним взглядом, как оцепенение спадает точно шоры. Я бросаюсь к коробочке, которая его обездвижила. Не зная, что с ней делать, просто ударяю каблуком. Раз, другой. Каблук слишком тонкий, а предмет, похожий на кубик с гравировкой на гранях, слишком прочный и не поддается. Со зла пинком отправляю его в самый дальний угол.

Решение, как ни странно, верное, и Ридрих кулем валится на землю, жадно вдыхает воздух. Он поднимает голову, намереваясь мне что-то сказать, но вместо этого орет:

— Ирис, сзади!

Я и сама уже слышу глухое рычание. Демоны! Пятерка монстров из миров Хаоса никуда не делась со смертью своего господина. И мне со всеми не совладать. К этому моменту Птиц уже успел вытянуть из меня большую часть сил. Живая кровь, которую я применила, помогла перебороть волю Никеша Маклюса и вернуть контроль над темным духом, но цена оказалась слишком высокой.

На испытании мы втроем подчинили одного демона, да и тот был выдуманный. Что же мне делать? Волна паники студит кровь в жилах, оставив кислый привкус на языке. Время замедляется, когда оборачиваюсь, увидев в темных зрачках Ридриха отражение вынесенного мне приговора — это не выдерживает демоническая тварь, по сравнению с которой, фаррех Стервы всего лишь беззубый котенок.

Гибкое бронированное тело распласталось в стремительном прыжке. Сверкнули вороненым металлом когти. В голове проносится мысль, что я ничего не успеваю.

Не успеваю защитить императора. Не успеваю ни с кем попрощаться. Не успеваю просто повернуть голову и виновато улыбнуться ему, признавая, что никакой из меня Алый Луч...

И все же я делаю отчаянную попытку и выбрасываю вперед руку, ударяя универсальным развоплощением. Одновременно краем глаза замечаю, остальные твари тоже атакуют.

Можно ли приготовиться к смерти? А так быстро? Точно знаю, можно свыкнуться с этой мыслью, и все же я не желаю. Не хочу!

Жар! На миг меня обдает жаром, который вдруг превращается в приятное тепло и тьму, пронизанную огненными отблесками.

Посещает мысль: если это и есть смерть, она не так ужасна, как я полагала. Вдруг понимаю, меня кто-то обнимает, крепко прижимая к себе. Вдыхаю знакомый, ставший родным запах,

— Арес? Арес, это ты? Ты пришел за мной? — шепчу едва слышно, и по щекам струятся горячие слезы.

Ноги не держат, и я начинаю оседать. Светлый чувствует это и подхватывает меня на руки, теперь я вижу огромные огненные крылья за его спиной. Кажется, что они занимают большую половину отнюдь не маленького кабинета.

В нос бьет горький запах гари, и взгляду предстают закопчённые дочерна потолок и стены, на которых не осталось картин. Стекла на окнах выбиты, от штор ничего не осталось. Белоснежный бюст без сомнений достойного человека почернел и растрескался. К тому же у него отвалился кончик носа. А на месте, где лежал труп Маклюса, осталась только горка пепла, едва напоминающая очертаниями человека. И еще несколько — там и сям.

И ни одного демона вокруг.

Запах горелой плоти вдруг выходит на первый план, меня мутит. Голова кружится, вынуждая крепко зажмуриться.

— Ирис, ты ранена? — хрипло интересуется Арес.

— Нет, — вяло мотаю головой, чувствуя, что упускаю какую-то важную мысль. — Это все ты сделал?

— Прости, иначе было никак. Я бы не успел, пришлось принять боевую форму, — морщится светлый.

Пытаясь ему улыбнуться, тянусь к покрытой короткой щетиной щеке и. понимаю, что именно упустила.

— Ридрих!

Неужели и он сгорел вместе со всеми, кто был в этой комнате. Вряд ли Арес и его взял на руки, прикрыв от собственного огня. Напряжение достигает предела, и сознание, спасая от сумасшествия, уплывает в дальние дали.

— Ирис, я не могу остаться. — последнее, что я слышу перед тем, как провалиться в черноту.

Дворец императора Тенидара, столица Арессандро Дарро Вэллор, правитель Фриденвелта Маячок сработал, когда я добрался до самого выхода.

На долю мгновения я увидел все глазами Ирис и понял, шансов уцелеть у нее нет. В следующее мгновение уже был рядом, образовав непреодолимую преграду для напавшей на мою дайири твари. Удар! Чудовище врезалась в развернувшиеся за моей спиной крылья и дурно заорало погибая. Но на этом дело не кончилось, на нас надвигалось еще несколько монстров намного опасней и страшней.

С демонами мне не доводилось иметь дело, наш мир для них закрыт, но я не сомневался, что справлюсь. Особенно здесь в Раадриме, где я едва не захлебываюсь от ароматной местной магии.

Не в силах больше сдержаться, притянул ближе Ирис, укрывая в объятиях от собственного рвущегося на свободу пламени. Крылья увеличились в размерах, превращаясь в ревущий магический огонь, выжигающий все живое и неживое. За юного императора я не переживал. Мгновением раньше сработала защита дворца, переместив его в безопасное место. Все, что он успел сделать напоследок — послать мне короткий взгляд, исполненный благодарности и облегчения, прежде чем растворился в воздухе.

Вот и хорошо. Не хотелось бы мне убить того, кто так дорог Ирис...

Убедившись, что ничего угрожающего в помещении больше не осталось, кроме защищенного древней магией камня стен, успокоил огонь и понял, что времени у меня почти не осталось. Раадрим заметил огнекрылого, нарушающего своим присутствием равновесие, и исторгал прочь.

В моих руках слабо шевельнулась дайири.

— Арес? Арес, это ты? Ты пришел за мной? — раздался едва слышный шепот.

Ощутив, как она судорожно хватается за меня, чтобы не сползти на пол, подхватил ее на руки. Кажется, Ирис ненадолго потеряла сознание, и немудрено. Здесь так сильно пахнет гарью, что мутит даже меня. Но нет, она снова открыла глаза, одарив меня ошалевшим взглядом.

— Ирис, ты ранена?

Дайири осмотрелась, и ее лицо исказило выражение, граничащее с ужасом.

— Это все ты сделал?

И тон такой, что захотелось оправдаться, словно я снова в детстве. Заигрался и забыл про уроки.

— Прости, иначе было никак. Пришлось принять боевую форму.

Насколько мог я уменьшил крылья, чтобы не расстраивать ее еще сильнее, но Ирис все равно их увидела. Слабая улыбка, стала той наградой от которой зашлось в надежде сердце. Дрожащие пальцы потянулась к моей щеке, но вдруг замерла на полдороге к цели, так и не коснувшись. Глаза округлились от страха.

— Ридрих!.. — выдохнув имя, любимая обмякла на моих руках.

Больно. Но ничего уже не сделать. Я даже объяснить ей ничего не успеваю, осталось всего несколько секунд, за которые даже не смогу привести ее в чувства. И так сопротивляюсь изо всех сил, но противостоять магии, что вознамерилась вышвырнуть меня восвояси, никто не способен. Нужно быть небожителем или демиургом, создающим миры.

— Ирис, я не могу остаться, прости...

Я только и успел, что осторожно положить ее на пол. А в следующий миг из меня вышибло дух.

Очнулся на полу посреди тронного зала, почему-то снова в сгоревшей одежде. Тело ломило так, словно меня хорошенько поколотили, но никаких видимых повреждений я не обнаружил. Крылья тоже утихомирились, не угрожая спалить мой дворец. Осторожно поднялся, прислушиваясь к ощущениям. Болело где-то в районе солнечного сплетения, но эта боль не имела ничего общего с произошедшим. Это кровоточило то место, отведенное для Ирис.

— Ваше всемогущество! Вашество, вы вернулись! — истошный крик заставил резко обернуться, прикрывая причинное место ладонью.

Да. Раадримское белье, которым я успел обзавестись, оказалось не таким крепким, как то, что перешло по наследству от модника-папеньки.

— Гансо, чего ты так орешь? — я поморщился недовольно.

Тем временем секретарь подскочил ко мне, и остановился с таким видом будто собирался броситься на шею, но в последний момент передумал. Так и смотрел огромными влажными глазами. За ним слегка отставая неслись все, кому не лень. Стража, прислуга, советники во главе с герцогом Шантером.

— Вы это, к нам насовсем или.

Я замахнулся было на болтливого секретаря, но вовремя спохватился.

— Оставьте меня! Гансо, Шантер, вас не касается.

Приказ был выполнен мгновенно. Теперь, когда суета унялась, я сообщил ближникам, что вернулся и предложил встретиться в моем кабинете через час. Это время я потратил на то, чтобы привести себя в порядок и поужинать. Позже, старательно избегая вопросов о моем пребывании в Раадриме, потребовал отчеты о том, как идут дела во Фриденвелте.

Оказалось, в мое отсутствие столько всего произошло, но по мелочи и Шантер справился без моих указаний. Главным же событием, требующим моего непосредственного присутствия, было приглашение в Иррантию.

— Из-за того, что ваше отсутствие хранилось в тайне, мы уклоняемся от ответа вот уже вторую неделю, — развел руками Шантер. — На фоне слухов о вашей женитьбе на принцессе Айосанрийской, иррантийский посол волнуется.

— Волнуется? — скорчил неподражаемую мину Гансо. — Да еще чуть-чуть и шад Джамал Акрам окончательно уверится, что мы больше Иррантии не союзники!

— Мы ведь не объявили о том, что женитьба не состоялась, — тактично напомнил Шантер.

— И Ваэлла вряд ли сообщила всему свету, что во Фриденвелте ее не приняли, — вставил слово и Гансо.

— Шад Акрам горяч, как и все иррантийцы, но не настолько, чтобы сомневаться в наших добрососедских отношениях. — Я сам ни на миг не засомневался в разумности южного союзника. — Но ты прав, стоит с ним побеседовать и успокоить. И как можно скорей.

Весточку послу передали немедленно, и следующим утром, мы с шадом Джамалом сели за переговорный стол — расписанный узорами и рунами, вырезанный из цельного куска горного хрусталя артефакт, в самом центре столешницы которого чернела круглая пластина из магического металла размером с большое блюдо. В отличие от обычных артефактов дальней связи, эти громоздкие штуковины позволяли разговаривать так, словно находишься за одним столом с собеседником.

Точная копия стола была и у Иррантийского шада. Сейчас он, как и я, сидел напротив, касаясь пальцами, сплошь унизанными драгоценными перстнями, края круга.

Хищный смуглолицый Джамал Акрам в национальном головном уборе с огромным кроваво-красным рубианом, в глубине которого то и дело вспыхивали золотистые искорки, расплылся в радушной улыбке, но темные глаза смотрели с прохладцей оценивающе.

— Арессандро, брат! Да не пересохнут болота Фриденвелта, не переведется дичь в твоих лесах. Насколько холоден твой любимый Наар-Дох, пусть настолько же горячи будут женщины в твоей постели, — он щеголял красноречием еще долго и не повторяясь, а я терпеливо слушал, ожидая, своей очереди.

— Приветствую тебя, о достойнейший из достойных! Пусть кони твои будут быстры, а песчаные духи безжалостны к твоим врагам. Пусть ветер наполняет паруса твоих кораблей, а гребцы не знают устали. Пусть... — я постарался перечислить все важные для иррантийцев темы, и шад остался доволен.

После традиционного обмена любезностями, можно было наконец приступить к сути.

— Давно ты не бывал в наших благословенных богами краях Арессандро. Я отправил тебе приглашение, — иррантиец многозначительно замолчал, передавая мне инициативу.

— Должен тебе признаться, как другу и брату, дело было в женщине.

Иррантиец сразу оживился, но тут же прищурился.

— До меня дошли слухи, что ты женился? Ваэлла Айосанрийская чудо как хороша! Понимаю...

Ну точно все, как предполагал Гансо. Шад явно решил, что я ради красавицы-жены поступился отношениями между нашими странами.

— Не совсем так, Джамал. Я собирался жениться на Ваэлле, но вовремя встретил другую. Ту, что заставила дрогнуть мое сердце и отказаться от нежеланной невесты.

— Вот как? Неужто она заставила тебя позабыть даже о Лалле?

Я плотнее стиснул губы и признался самому себе:

— Заставила. Но... Есть серьезная причина, по которой мы не можем быть вместе.

— По лицу вижу, как болит твое сердце, брат! Я не сержусь что, переживая горе, ты не мог думать ни о чем другом.

— Прости, Джамал. Я просто был далеко отсюда и не знал о твоем приглашении. Мое отсутствие хранили в тайне. Сам понимаешь, наши отношения с айосанрийцами охладились, да и ситуация во Фриденвелте пока далека от стабильности.

Откровенность бальзамом пролилась на душу иррантийца, возвращая нам былое доверие.

— Тогда тебе тем более стоит принять мое приглашение, — с видом ушлого торговца, приметившего состоятельного покупателя с толстой мошной, расплылся в улыбке шад. — Отдохнешь, подлечишь душу. Поучаствуешь в смотринах. Ко мне привезут самых красивых невест со всего света! Пусть и женихов будет тоже два, девушкам на радость.

— Джамал! Никак надумал жениться! — обрадованно воскликнул я.

— Так и есть, брат. Пора остепениться, — он окинул меня взглядом и добавил. — Нам обоим.

Я согласно кивнул, хотя сильно сомневался, что после пережитого захочу связать себя отношениями, но и отказаться от приглашения было нельзя ни в коем случае.

— Тогда жду тебя через декаду. Но помни, порталы Иррантии всегда для тебя открыты.

— Взаимно, брат.

Прощаясь, шад витиевато выругался, когда вспомнил, что мы лишь иллюзии, и не можем даже пожать друг другу рук. Ведь стоит убрать хотя бы одну с круга, как связь прервется.

Отношения с Иррантией были восстановлены, и можно было заняться прочими делами, коих накопилось немало. Я так и сделал. Погрузился в работу с головой, позабыв даже об обеде, лишь бы только ни о чем не думать. А ближе к вечеру в кабинет влетел совершенно сбитый столку и растрепанный Гансо:

— Вашество! Там. за переговорным столом. — он махал руками, указывал себе за спину и, казалось, совсем растерял дар речи.

— Гансо, не мямли, говори толком!

— Там парень сидит! Белобрысый с черными глазами. Ридрихом Ронном назвался, говорит, что он из Раадрима, и требует вас!

Дворец императора Тенидара, столица

Ирис Андери, младший императорский призыватель

Отложив бумаги, тру глаза и верчу головой, разминая затекшую шею и продолжая осмысливать формулу, которая никак не желала поддаваться.

— Ирис? — привлекая мое внимание, громко шепчет Кати — менталистка-практикантка, с которой мы вместе производим расчеты для экспериментальной системы испытания магов-выпускников.

— Что?

Вместо ответа она указывает глазами в сторону выхода из нашего рабочего кабинета. Там, оттопырив губу, с брюзгливым выражением на лице стоит какой-то слуга. Весьма недовольный, между прочим. Похоже он уже несколько раз обратился ко мне, но я так увлеклась расчетами, что его попросту проигнорировала.

— Леди Андери, вас ждет его величество. Прямо сейчас, — соизволил повторить он.

— Уже иду! — вскакиваю, поправляя строгий темно-бордовый форменный пиджак императорского призывателя, и на ходу оборачиваюсь: — Кати, сможешь подготовить те данные, что я просила, к моему возвращению?

— Постараюсь, — улыбчивая и легкая в общении менталистка машет мне рукой и одними губами желает: — Удачи!

Она вся такая светлая и улыбчивая, с каштановыми слегка вьющимися волосами, такими же непослушными, как мои, и необычными для менталистов светло-карими, почти янтарного цвета глазами, в которых играет солнце. Кати добрая от природы, и она искренне полагает, что между мной и Ридрихом что-то есть. Прочитать как дела обстоят на деле, она не может. Птиц по-прежнему блокирует любые попытки влезть в мою голову.

С фамильяром мы помирились. Он оказался такой же хитроумной жертвой заговорщика, как и я. Так что никаких разногласий не осталось.

— Спасибо! — киваю в ответ, чтобы не обидеть Кати в лучших чувствах, но внутренне морщусь.

После чудесного спасения Ридриха и гибели главного заговорщика, все вокруг принялись подозревать нас с императором в чем-то большем, чем дружба. А после того, как Ридрих официально снял все подозрения с рода Андери и назначил меня на должность младшего призывателя, так и вовсе уверились в своих подозрениях. Даже в желтой прессе появились несколько статей об этом. Официальные издания выражались более витиевато, но контекст мало отличался от крикливых собратьев.

— Леди Андери, сюда, пожалуйста.

Слуга вел меня не в новый кабинет Ридриха, в старом даже магия не помогла выветрить запах гари, а куда-то совсем в другую сторону. Вскоре мы очутились в зимнем саду. Я не переживала. После большой чистки, последовавшей в тот же злосчастный вечер все пособники были арестованы, и во дворце теперь стало по настоящему безопасно.

— Ирис? — Ридирх, просматривавший какой-то документ, сидя в кресле, откладывает его и с улыбкой поднимается навстречу. — Отлично выглядишь! Тебе очень идет эта форма.

— Спасибо, — неожиданное смущение заставляет щеки потеплеть. — Звали, ваше величество?

— Ирис, я же сказал, когда мы одни, обращайся ко мне просто по имени.

— Хорошо, ваше величество, — отвечаю я, и мы оба неловко хихикаем.

— Ладно. Я понял. Я тебя вот зачем позвал. Держи, — он берет с низенького столика стопку каких-то бумаг и протягивает мне. — Восстановим справедливость.

— Что это?.. — вопрос преждевременный, потому что передо мной документ о наследовании всего имущества, принадлежащего теперь мне как наследниц рода Андери.

— Мои юстициары хорошо потрудились. Удалось вернуть большую часть того, что правдами и неправдами заграбастал Маклюс и его сообщники. Теперь это все принадлежит тебе, как единственной наследнице. Ознакомься и подпиши.

— Снова Руфус помог?

— Да. Он старается изо всех сил, ради того, чтобы обелить запятнанное дедом имя.

— Это будет непросто, — искренне сочувствую бывшему однокурснику.

У парня случай исключительный, Ридрих пошел на уступки за верность, но не все родственники одобрили такой поступок, посчитав Руфуса предателем. В общем, все у него очень и очень сложно.

— Спасибо! — ошарашенно перебираю многочисленные листы, от волнения не в состоянии толком осознать, что именно там написано.

— Это еще не все. Для тебя есть особенное задание, приготовься к командировке. Отбываешь послезавтра ранним утром. Оговорюсь, дело международной важности и обсуждению не подлежит.

— Ого! Командировка! Но не слишком ли сложные задачи вы мне поручаете, ваше величество, вот так сразу? Что, если я не справлюсь?

Меня одолевает неуверенность.

— Тебе некуда деваться. Но не переживай, ты все время будешь на связи с любыми профессорами и мэтрами магии, какие только понадобятся. Тебе окажут всевозможную поддержку.

— Эмм... А я далеко еду? Надолго растянется командировка?

— Далеко, леди Андери, и на неопределенный срок, — Ридрих мнется и на миг отводит глаза.

— Звучит будто ты меня отправляешь в ссылку, Ридрих, — от волнения забываю про официальный тон.

— Если честно, я не слишком хочу поручать это задание тебе, Ирис, но у меня нет иного выхода. К сожалению, никто другой с попросту не справится.

— Я окончательно заинтригована. Хотелось бы подробностей, — любопытство перебарывает все остальные эмоции.

— Миссия засекречена, все подробности непосредственно перед отправлением, — коварно ухмыляется его величество.

— Ох.

От неизвестности накатывает волнение и потеют ладони. Одновременно испытываю предвкушение и здоровый рабочий азарт. На том мы и расстаемся. Император возвращается к делам, я — к своей работе.

— Ирис, ну как ты? — интересуется Кати, когда мы собираемся идти домой. — Можно с тобой поговорить по душам?

— Да, конечно.

— Может, прогуляемся?

— Почему бы и нет?

Хорошая идея. Мне как раз требуется немного успокоиться перед сном, новости слишком сильно взбудоражили меня.

— Погода чудесная! — Кати с наслаждением подставляет покрытое едва заметными веснушками личико заходящему солнцу.

Я с ней согласна. Просиживать такой вечер одной в душной комнате совсем не то, чего что мне сейчас хочется. С неожиданной тоской вспоминаю простую и понятную жизнь в академии. Прогулки и посиделки с друзьями, а теперь вот нам совсем не до этого.

Гас и Гейл, как и я, работают во дворце, но мы с ними почти не видимся. Жаку Даманну Ридрих пожаловал графский титул и небольшое владение в престижном районе за заслуги, оказанные Тенидару. Ведун получил возможность заниматься тем, чем он любит — новыми изобретениями, и одна из главных задач, стоящих перед ним — повторить спас-амулет своими силами и наладить массовое производство. А еще он открыто ухаживает за Гейл, и ее родители совершенно не против. Об этом радостная проклятийница сообщила мне во время последней нашей встречи.

— Ирис, я давно заметила, что с тобой что-то не то творится. Тебя что-то гнетет, — первой нарушает молчание Кати. — В то время, когда тебе все завидуют, ты не выглядишь счастливой и все время грустишь. Но почему?

— Кати, не стоит завидовать человеку, у которого не осталось близких людей. Это не компенсируют никакие титулы или средства.

— А Ридрих Ронн? — спрашивает она напрямую.

— Он мне друг, я надеюсь. Нас сблизило то, что вместе пережили, но и только. Ничего такого, о чем во дворце шушукаются по углам.

— Я так и подозревала, — огорчается Кати. — Но мне кажется, если ты ему позволишь, он готов стать больше, чем другом для тебя.

— С чего ты взяла?

— Я же менталистка, — улыбается коллега.

— Он — тоже.

— У меня есть свои особенности, — подмигивает Кати. — Зря в нем сомневаешься. Он сейчас как весы в равновесии. На одной чаше дружба, на другой — любовь. Тебе выбирать, на какую прибавить груз.

От слов Кати смущаюсь.

— У меня есть жених, Кати! То есть был...

— Ох. И что с ним произошло?

— Внезапно уехал, а я слишком долго думала и не успела ответить согласием на его предложение.

— Так ты из-за этого печалишься? — менталистка дарит мне свою неподражаемую светлую улыбку, от которой теплеет на душе.

Даже если это всего лишь ментальные штучки, я не сержусь, ведь мне стало чуточку легче. Ведь Кати права, с тех пор как Арес покинул Раадрим, ничего не объяснив, меня не радует ни должность, о которой мечтала, ни титул герцогини и восстановление моего рода в правах. Поселившаяся в сердце тоска серым пеплом застит все краски.

Точно закоренелый пьяница, пытающийся заглушить проблемы вином, изо дня в день я погружаюсь в расчеты, рисую с упоением схемы и разбираю заклятья, лишь бы некогда было думать о личном. Так что важное дело и предстоящая поездка, о которых говорит Ридрих, меня обрадовали настолько, что я воспряла духом. В конце концов жизнь продолжается, несмотря ни на что. А я столько раз за последнее время побывала на краю гибели, что просто грех не радоваться тому, что жива и здорова, и способна любить, пусть и на расстоянии.

После покушения у меня не было толком времени, чтобы все осмыслить и с кем-нибудь поговорить. Так что все это без имен и подробностей я вываливаю на менталистку.

— Знаешь, ты права в одном. Ты выжила, а значит не грустить надо, а радоваться. То, что любишь его — хорошо. Но и он должен тоже испытывать чувства. Если они так же крепки, как твои, дай ему шанс подумать и повторить свое предложение.

— Это невозможно, — вздыхаю я. — Не уверена, что мы еще когда-нибудь встретимся...

Дважды я пыталась провести новый ритуал и призвать Ареса в Раадрим, но обе попытки закончились ничем. Про то, что мой жених из Авельена, я умолчала, и Кати давала советы, не зная всей правды.

— Как мужчина, он должен проявить настойчивость, если по-прежнему желает быть с тобой. Обязан сделать все возможное и невозможное, ведь настоящие чувства преодолеют любые препятствия. Но, — менталистка забежала вперед и, многозначительно глядя мне в глаза, назидательно ткнула в грудь пальцем: — Сидеть у окна и ждать, пока он их преодолевает не вижу смысла. Пусть твой жених, когда появится, обнаружит полную сил веселую Ирис, радующуюся жизни, а не бледную тень, покрывшуюся паутиной в ожидании. А тебе будет проще решить, этот человек все еще тебе нужен, или нет. Вот!

Мы вместе смеемся.

С Кати мы расстались в конце Центральной улицы.

— И помни, теперь у тебя есть как минимум один близкий человек. Это — я, — бесцеремонно сообщает она мне, крепко стискивая ладонь.

И я знаю, она не лукавит. Менталисты чутко улавливают эмоции, а Кати, выслушивая мои излияния, еще и прочувствовала все мои эмоции. Можно сказать прожила кусочек моей жизни.

— Спасибо тебе за разговор, — благодарю ее я. — И, вообще, спасибо, Кати.

Посадив новую подругу в магикар, решаю еще немного пройтись.

Поворот, другой, и ноги сами выносят меня к оплетенным диким плющом воротам особняка Андери. Не понимаю, как я здесь оказалась. Видимо крепко задумалась, пока шла. Некоторое время стою, разглядывая здание, и вдруг приходит осознание.

— А ведь это — мой дом!

Дом, в котором я родилась и жила с родителями. Дом, которого меня лишила злая воля Никеша Маклюса.

Поместье тетушки Кроу так и не стал мне родным, как я не старалась, всегда чувствовала там себя словно в гостях, и от этого слегка неприкаянно. А с тех пор как покинула его в день выпускного бала, так ни разу и не была.

Наши с тетей Марджери отношения с приобрели странный оборот. Я упросила Ридриха, не трогать ее при расследовании, ведь она ни в чем не виновата, кроме того, что скрывала мое происхождение. Вряд ли она первая, кого Никеш Маклюс запугал, вынуждая пойти на преступление? Благодаря милости императора, баронессу Марджери Кроу оставили в покое.

Отрывисто вздыхаю, вспоминая наш последний разговор. Тетя поздравила меня с новым статусом, сказала, что скучает, но наш магофонный разговор получился довольно сухим и коротким. Она словно не знала, что сказать, и скупо выражала эмоции. Я не могла побороть пустившее корни в моей душе недоверие. Слова Алого Луча не прошли даром, и мне требовалось время, чтобы улеглись страсти, и я смогла трезво смотреть на ситуацию. Трусливо прикрываясь новым назначением, я распрощалась.

На улице уже окончательно темнеет, и из мыслей меня вырывают светляки уличного освещения. Теперь уж точно пора домой. Но что-то мешает двинуться с места, и вдруг приходит мысль — так ведь мой дом здесь. Он прямо передо мной!

Нестерпимо тянет зайти внутрь. И чего тушуюсь? Я имею полное право быть здесь, и ничего плохого со мной не случится.

Повинуясь, небрежному жесту руки, один из светляков срывается со своего насеста, и летит вперед, освещая дорогу. Особняк ждет меня с нетерпением, я чувствую это всеми фибрами души. Встречает меня, приветливо распахнув входную дверь, едва касаюсь пальцами дверной ручки. Окутывает неожиданным уютом, несмотря на темноту, пыль и накрытую белыми чехлами мебель.

— Решено. Потрачу завтрашний день на уборку.

Простая и понятная идея теперь кажется очевидной — нужно привести жилье в порядок и жить здесь. Огромные размеры и множество комнат меня совсем не пугают, как и гибель родителей. Я не чувствую присутствия призраков.

Кручусь, осматриваясь по сторонам. Пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из детства. Мы говорили на эту тему с Птицем, он сказал, что механизм его воздействия таков, что вернуть все назад или просто разблокировать воспоминания, к сожалению, он не может. Если память и вернется, то сама по себе. Возможно, потребуется какой-то толчок. Так где еще, как не здесь, искать то, что мне поможет?

Поднимаюсь по лестнице и оказываюсь в детской, мгновенно ощутив то же самое, что и в прошлый раз. Разве что мягче, осторожнее. Если в первый мой визит видение точно пытались навязать, то теперь предлагают вежливо и с большой надеждой.

Именно надежду ощущаю особенно остро и... не могу отказать.