Глава 21. Буря чувств! Объявлено штормовое предупреждение

Арес передо мной. Живой и невредимый. Ни одного ожога или раны на его великолепном теле, только едва заметный рисунок татуировок под кожей, сейчас спящих и умиротворенных, да. Темное пятно на груди. Прямо там, где совсем недавно было крылатое солнце.

Тяну к нему руку, не в силах вымолвить ни слова, и светлый замирает, как хищный зверь, готовый в любой миг сорваться с места. Мои пальцы сильно дрожат, когда касаюсь странного, точно обесцвеченного пятна на коже. Глажу его, и громкий всхлип сам собой вырывается из груди. Поднимаю полный слез взгляд на Ареса, но натыкаюсь на ледяной шторм в потемневших от гнева глазах.

— Не надо, Ирис! Не смей меня жалеть! — рычит светлый мне прямо в лицо. — Не смей!

Вопреки этим резким словам, поверх моей руки ложится его большая, чуть шероховатая ладонь. Прижимает, и я чувствую, как надрывно стучит в груди его сердце.

— Я тебя не. — хочу сказать столько всего, но глаза Ареса закрываются.

— Помолчи! — требует он. — Я понял, что переоценил собственную выдержку. Думал, что смирюсь, но не могу. Поэтому у тебя есть только два варианта, Ирис. Первый: ты немедленно убираешься в Раадрим и клянешься на крови, что никогда больше не сунешь свой любопытный нос в Авельен. Персональный магический запрет, Ирис. Только для тебя! Ясно?

Теперь Арес смотрит мне прямо в глаза и говорит так, словно ненавидит меня всей душой. Но то, как он продолжает стискивать мою руку, прижимая к собственному сердцу, свидетельствует об обратном.

— Арес, я...

— Дай же мне договорить! Я не потерплю, чтобы однажды ты заявилась сюда вместе с мужем и все разрушила. Я не желаю унижаться и делать вид, что мне все равно. Я уважаю Ридриха и твой выбор, но. — он замолкает, переводя дух или подыскивая слова. — Я не желаю на это смотреть. Ты поняла? — договаривает он уже почти спокойно, разве что дышит чаще, чем следовало бы.

Ридрих? Светлый решил, что я. Что мы теперь с Ридрихом? Да с чего он это взял?!

Я возмущена и готова взорваться словами обиды. Высказать все о самовлюбленных идиотах, которые даже не удосуживаются сначала все выяснить, а затем делать выводы, но останавливаю свой порыв и задаю самый правильный вопрос:

— А второй вариант? Ты его так и не озвучил, — получается достаточно равнодушно, прямо по-королевски.

Так, как я и хотела, чтобы не выдать всего, что творится у меня на душе.

Арес медлит мгновение, а затем его лицо оказывается совсем рядом. Пальцы крепко впиваются мне в волосы, притягивая ближе. Губы накрывают мой рот, и жалящий, болезненный поцелуй порождает целую бурю ощущений. Сердце срывается в пропасть, а затем начинает полет вверх, стуча все быстрее — словно бьет крыльями птица, пытающаяся подняться в небо с тяжелым грузом.

Голова кружится, и я инстинктивно впиваюсь пальцами в обнаженные мужские плечи. Вдыхаю невероятный, самый приятный для меня запах чистого мужского тела и отвечаю светлому, как мечтала ответить с тех самых пор, когда мы расстались на площади перед испытанием.

Это словно отрезвляет Ареса. Он разрывает поцелуй и отталкивает меня на подушки.

— А второй вариант тебе все равно не понравится, — отворачивается он к окну.

— Не тебе судить! — вскакиваю и пихаю его в грудь.

Толку от моего порыва нет. Светлый словно каменный, но удивленного взгляда меня удостаивает. Таращусь на него так же зло, как он на меня, но при этом ощущаю какое-то глубинное счастье и тепло по всему телу. Раз так себя ведет, значит любит. Значит, мне нечего переживать и опасаться, что правителю Фриденвелта, Арессандро Дарро Вэллору не нужна какая-то там адептка из Раадрима.

Мы можем быть вместе и будем.

— Ну же! Говори, раз начал! — да, я совершенно не почтительна, но сейчас не время для политеса.

— Тогда слушай! — он надвигается на меня, вынуждая отползать, а его тон с мурлыкающими нотками умудряется звучать непререкаемо: — Ты остаешься здесь — в моей спальне. И мне плевать, есть ли у нас этот проклятый рейдл или нет. Ты навсегда становишься моей дайири. Признаешь меня мужем и господином, и мы сейчас же подтверждаем нашу связь. Сейчас же, Ирис! Поняла? — Я уже лежу на подушках, а он шепчет мне прямо в губы. — Ты никогда не вернешься в Раадрим. Ты больше шагу без моего дозволения за порог этой комнаты не сделаешь. И никаких больше экспериментов! Выбирай.

Он слегка отстраняется, давая мне возможность мыслить.

— Я против!

Разочарование на лице светлого словами не передать, и я откровенно злорадно усмехаюсь, в этот миг чувствуя себя истинно темной, раз способна так издеваться над тем, кого люблю.

— Я против ограничений собственной свободы. Я хочу посещать Раадрим и другие доступные миры, я желаю гулять и изучать Авельен, он просто прекрасен! А я ведь пока только Долину Вулканов видела. Я собираюсь и дальше изучать магию на пользу моего нового дома. Остальное мне подходит, — конец фразы договариваю ужасно смущаясь.

Короткий взгляд из-под ресниц, и в глазах Ареса разгорается настоящий пожар.

— Что ты сказала? — он словно не слышит.

— Я пришла сюда, чтобы ответить на твое предложение, если ты еще помнишь о нем. Но я категорически против ограничений моей свободы. Решай, что тебе важнее. Продемонстрировать свою власть или любовь?

Вместо ответа он снова целует меня, на этот раз нежно. Его пальцы гладят мое лицо, зарываются в волосы. От любви к светлому мое сердце тает и хочется согласиться на все, лишь бы быть рядом с ним, но границы нужно отстаивать сразу.

— Арес, — выдыхаю между поцелуев. — Никаких запретов!

— Звучит заманчиво в данном контексте, — горячо шепчет он куда-то мне в ухо и снова пытается целоваться, вжимая меня в постель всем своим напряженным телом. Вызывая самые невероятные ощущения из всех, что я испытывала.

— Ты понимаешь, о чем я. Свобода! Это главное условие наших отношений. Я не потерплю глупых ограничений!

Глажу его спину, бока, плечи. Наслаждаюсь ощущением теплой гладкой кожи под ладонями.

— Ты безрассудная и подвергаешь свою жизнь опасности, — Арес словно сомневается. — Тебя же ни на минуту нельзя одну оставить.

— Бред! Я была не одна. Это случайность...

Осторожно пробую на вкус его плечо оказавшееся рядом, и радуюсь, когда он реагирует невнятным звуком на эту робкую попытку.

— Это лишь доказывает мою правоту.

Он прикусывает мой сосок через тонкую ткань ночной рубашки, и от острого ощущения я вздрагиваю и выгибаюсь.

— Арес... Арес, я призыватель темных сущностей. Я рискую с тех пор, как проявилась моя магия, но как-то ведь выжила.

— Вот именно! Но везение рано или поздно кончится! — протестует светлый и прикусывает вторую вершинку.

Из моих губ вырывается тихий стон, и я впиваюсь ногтями в его спину. Арес продолжает меня целовать, оставляя цепочку пламенеющих следов на шее. Я вздрагиваю от каждого и поджимаю пальцы на ногах, но продолжаю стоять на своем:

— Я не могу отказаться от своей сути. Ты ведь не можешь перестать быть огнекрылым?

— Ну хорошо, запирать не стану. Но мы еще поговорим об этом. И о Рид.

Завладеваю его ртом, не дав озвучить эту глупую мысль. От страсти мы уже оба плохо соображаем, но все же я нахожу в себе силы остановится:

— Арес, спроси меня снова! — против воли на глаза наворачивается влага, но мне так важно это услышать.

Молчание. И я боюсь, что он даже не вспомнит, о чем я. Но светлый все помнит.

— Я люблю тебя, Ирис! Я не могу без тебя, моя дайири. Ты выйдешь за меня?

— Я люблю тебя, Арес Дарро! И не важно, что ты какой-то там правитель Фриденвелта и, вообще, всемогущество. Я люблю тебя и согласна стать твоей женой и дайири. И лучше прямо сейчас, пока не случилось ничего такого, что помешает нам быть вместе снова.

Тяжелый, исполненный кипящей страсти, взгляд. Рывок! Жалобно трещит тонкая ткань, расходясь на две стороны. Открывая Аресу мое тело.

Я перед светлым совершенно обнаженная. Не в первый раз, но тогда на меня действовали снадобье и горе, срезая весь пласт правильных эмоций и реакций. Сейчас под его пылающим страстью взглядом я чувствую все до капельки: неловкость, смущение, вместе с тем предвкушение чего-то нового.

Замираю в ожидании таинства любви, почти перестав дышать.

— Не бойся, Ирис, — светлый принимается меня целовать снова.

Каждый его поцелуй, точно невесомое перышко. Дыхание по коже как дуновение летнего ветра. Я закрываю глаза, расслабляясь в уверенных руках своего мужчины. Вздрагиваю от нежных прикосновений. Ладони, губы, язык. Арес не пропускает ни сантиметра кожи. Ласкает меня всю, заставляя гореть и желать большего. Я сама не замечаю, как и когда обвиваю его руками и ногами. Как становлюсь его с тихим вскриком.

Боль незначительна, и мы пережидаем ее, целуясь до головокружения. Светлый гладит меня, отвлекая страстными поцелуями. Его движения во мне осторожны и бережны, и я подаюсь навстречу в извечном ритме жизни. Арес все меньше сдерживается, овладевая мной. Делая меня своей каждым мощным толчком. Вырывая стоны наслаждения и вскрики. Тягучее темное удовольствие наполняет мои вены вместе со стремительным током крови. Сердце колотится. Мне кажется, что я сейчас настолько счастлива, что просто умру, не выдержав столь сильных ощущений.

Я плачу и кричу его имя, впиваюсь ногтями в спину, прижимаюсь всем телом, желая ощутить любимого каждой клеточкой.

— Мой! Только мой! Единственный! Любимый! Арес!

— Моя! Навсегда.

Мы долго лежим молча, прижимаясь потными телами. Мне ужасно хорошо от того, как светлый меня обнимает. Руками, ногами, словно обвивая, укрывая всем своим телом. Я чувствую себя защищенной, как тогда — под его крыльями посреди огненной бури. От этого щемит сердце, и я прижимаю к себе его руки еще сильнее.

— Не отпускай меня. Пожалуйста, — всхлипываю, стремясь слиться с ним еще сильнее.

— Никогда, — Арес целует меня в висок.

Не знаю, сколько проходит времени, но ни один из нас даже не пытается изменить положение.

Арес нарушает молчание первым.

— Ирис, я столько думал, но так и не смог понять одну вещь.

— Какую? — спрашиваю через ленивую дрему.

— Почему исчез рейдл? Ведь... Теперь я понимаю, он не мог исчезнуть просто так. Ты выбрала меня, а не Ридриха, как я полагал. Я твой первый мужчина, в этом никаких сомнений. Но тогда. Что случилось? Расскажешь?

— Ты, что же решил, что я выбрала Ридриха и нечего тебе не сказала?

Осторожно высвобождаюсь из объятий светлого и сажусь рядом с ним на колени, чтобы видеть его глаза. Это важно, я хочу знать, что он меня слышит. Он молчит, и смотрит на мои ноги.

— Я. Рейдл мог исчезнуть лишь по одной причине, Ирис. Если бы ты приняла решение. Если бы ты выбрала другого. Именно так я провел ритуал, — он поднимает взгляд, в котором до сих пор плещется отголосок боли, и смотрит прямо на меня. — Я не знаю иных причин, Ирис. Их просто не может быть.

— Ты сильно поторопился с выводами, Арес, — сглатываю ком, неумолимо подкатывающий к горлу. — Пообещай, впредь спрашивать у меня прямо, а не выдумывать то, чего не было. И не могло быть.

— Тогда расскажи мне? Я не могу больше жить с этой мыслью. Она разъедает мне душу, причиняет боль. Не дает покоя даже сейчас... — он снова отводит взгляд, напоминая раненого зверя.

Мне тяжело видеть его таким. Знать, что ему плохо. Неизвестность — изощренная пытка, она способна ослабить и вымотать любого. Я испытала это на себе, и хорошо знаю, что он чувствует.

— На испытаниях Ридриха ждала ловушка. Никеш Маклюс подстроил все так, что, завершив испытание, мы попали в Тайный Квартал.

— Что это значит? — Арес настороженно поднимает голову.

— В столице есть особое место. Его создал опальный маг, очень талантливый. Он сам стал его сердцем, но, чтобы существовать, ему все время требуется магия. Много магии. Ее-то он и берет как плату за услуги или исполнение чужих желаний. За то, чтобы нас выпустить, он потребовал отдать ему самое дорогое. Я думала, что мы так и так погибнем, и посчитала, что хороший Алый Луч не пожалеет собственной жизни ради своего императора.

Арес садится и берет меня за руки. Теперь он ловит каждое мое слово, напряженно вглядываясь мне в лицо.

— Ридрих должен был выжить и сохранить Тенидар сильным, понимаешь?

— Но Тайный Квартал забрал наш рейдл, вместо твоей жизни?

Киваю, и слезинки одна за одной катятся по щекам.

— Мне было больно. Здесь, — прижимаю пальцы Ареса к месту чуть пониже ключиц. — Я даже лишилась чувств на несколько дней, но. — Я улыбаюсь ему, позволяя слезам беззвучно литься. Слезы — это не страшно. Это просто эмоции. Иногда нужно дать им выход, чтобы пришло облегчение. Я не стесняюсь собственных слез. Не сейчас. — Но Тайный Квартал ошибся, Арес. Самое дорогое для меня — это наша любовь. Ее он не сумел отнять.

— Знаешь, не думал, что когда-нибудь такое скажу, но. Хорошо, что ты не ценила свою жизнь в тот момент так же сильно, как наши чувства. Парадокс, но только это тебя и спасло...

Он порывисто меня обнимает. Так словно едва не потерял. А я снова не могу удержаться от вопроса:

— Почему ты тогда не пришел? Я так хотела тебя увидеть...

— Потому что идиот. Решил, что ты предпочла мне Ридриха. Не хотел подставлять или навязываться.

— С чего ты это взял, светлый? — отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.

Он смотрит, но молчит, лишь сильнее стискивая челюсти. И мне вдруг становится неловко. Я ведь сама боялась, что Ридрих узнает об авельенце. И Арес дал мне выбор, когда надевал рейдл, так чем же я теперь недовольна? В чем его обвиняю?

От сочувствия и нежности щемит сердце.

— Ничего не объясняй. Я все осознала и не в обиде. Больше нет. Главное, что мы вместе вопреки всему, — подаюсь ближе и крепко обнимаю светлого. Целую его в губы.

— Прости меня, Ирис! Мне нечего больше сказать... Все, что угодно, прозвучит как оправдание. А я не желаю оправдываться.

— Не говори ничего, Арес! Просто поцелуй меня. Пожалуйста!

Арес с удовольствием исполняет эту просьбу, и все начинает заходить куда дальше обычного поцелуя.

— Стой! Мне бы в ванную, и. Не только, — дико смущаюсь.

— Идем.

Светлый подхватывает меня на руки, и несет к той двери, откуда вышел в самом начале. Там обнаруживаются все необходимые мне удобства и даже больше.

— Какое чудо! — взвизгиваю от великолепного зрелища, открывшегося моим глазам.

— Тебе нравится? — тактично дожидавшийся снаружи светлый, тоже входит.

Что-то на себя накинуть он даже не озаботился. Так и расхаживает предо мной в первозданной красоте, смущая и, что уж там, соблазняя. Глупо, наверное, но оставшись одна, я все же набросила на плечи слишком большого размера темно-синий шелковый халатик, обнаруженный на крючке.

— Да. нравится, — киваю я, не сводя взгляда с поджарого крепкого тела, укрытого точно доспехами плитами мышц.

— И что же именно? — Арес неспешно надвигается на меня.

— Ты, само-собой! — легонько шлепаю его ладошкой по груди, когда он подходит и заключает меня в объятия. — А еще твоя ванная. Это что-то невероятное!

Я снова поворачиваюсь к просторной округлой купели, расположенной в большом эркере. Все здесь, включая саму купель и ее широкие бортики, отделано деревом с необычным рисунком. Желтоватые, похожие на тонкие молнии, прожилки на темно-коричневом фоне смотрятся необычно. Наверняка очень ценная порода с особыми свойствами, раз используется для влажного помещения. Но самое поразительное — это огромное панорамное окно, из которого открывается захватывающий дух вид на бескрайние горы с заснеженными вершинами, утопающими в облаках.

— Арес, что это? — указываю на них взглядом.

— Это Фриденвелт, дайири. Наша земля.

Остаток дня мы проводим вместе. Арес подогревает воду и зажигает свечи. Мы плещемся в купели, любим друг друга среди клубов пара, и между делом болтаем о важном.

— Нужно провести официальную церемонию единения, — размышляет Арес, задумчиво перебирая мои влажные волосы.

Утомленная любовью, лежу у него на руках и любуюсь горными вершинами, которые все еще немного видно сквозь наши отражения в потемневшем стекле.

— Ты о свадьбе?

— Да. У нас это называется так. Правда, после предыдущей, кхм... попытки, требуется выждать год или хотя бы полгода. Я бы плюнул на традиции и провел церемонию хоть сейчас, но люди не простят, если устрою праздник в то время, пока их дома уничтожены. Дошли слухи, что они связывают свои несчастья с прежней невестой, но случись еще что-то и...

— Вина ляжет на твою жену-иномирянку?

— Что-то вроде.

Мы уже успели выяснить, что течение времени в наших мирах совпадает. Количество месяцев в году, часов в сутках — все одинаковое. Разнится лишь время суток: когда у нас полночь, в Авельене — середина дня, поэтому я его и выдернула прямо со свадьбы. И я не ошиблась в собственных подозрениях, как Арес не притворялся однокурсником, мне все время казалось, что он старше. Так и вышло. Светлый родился раньше меня на целых девять лет.

Размышляю, вполуха слушая рассказ Ареса о пострадавших из-за разрушенных барьеров людях.

— Полагаешь, твои подданные решат, что их правитель должен оставаться холостяком? Боги против и все такое?

— Понимаешь, отец своими праздниками и поборами основательно подмочил репутацию Вэллоров. Затем Фриденвелт нещадно доил Гарлиф. Мне придется постараться, чтобы государство снова процветало. Но сейчас я не могу действовать жестко, народ и так настрадался за время войны. Нужно дать ему передышку.

— Понятно, — украдкой вздыхаю, за улыбкой пытаясь скрыть разочарование.

— Проблему мог бы решить рейдл, — задумчиво проговорил Арес, глядя в окно. — Никто в здравом уме не станет оспаривать волю Раэссы. Но тогда и церемония единения стала бы простой формальностью. Данью традициям, не более.

— Что ж, тогда подождем. У меня будет время подготовиться и пошить платье, — с преувеличенной веселостью отвечаю я.

— Расстроилась? — Арес проводит по моей щеке тыльной стороной ладони.

— Немножко. Мне все время кажется, что если срочно не принять меры, появится какой-нибудь новый Маклюс и. Маклюс! — Я с плеском подскакиваю и таращусь на Ареса. За своим счастьем я совершенно забыла о том, что случилось в Долине Вулканов. — Арес, Руфус Маклюс спасся? Кажется, я видела его тогда на пристани, но. Но я и Феса Небохода там тоже видела, а ведь он точно погиб... — сникаю, чувствуя себя ужасно виноватой. — Это все из-за нас. Если бы мы согласились подождать, — шмыгаю носом.

— Ирис! Ирис? — зовет меня Арес и легонько встряхивает за плечи. — В Долине Вулканов никто не пострадал, кроме тебя. У Руфуса всего пара ожогов, их сразу вылечили. Фес, прощелыга, как обычно, спасся. На нем не царапины, только одежду прокоптил. Уже во всю строит новый сфир в ангаре.

— Что? — не верю ушам. — Ладно Руфус. Его амулет точно сработал, но я собственными глазами видела, что Небоход не успел активировать свой. То чудовище лишь раз махнуло огненным щупальцем, и он. Он. — я смахнула набежавшие слезы.

— Поверь, у этого пройдохи амулеты и артефакты в каждой пуговице. Его мгновенно перекинуло на пристань, как только запахло жареным.

— Жареным? — я недоуменно уставилась на светлого.

Мы долгое мгновение таращимся друг на друга, пока не прыскаем.

— Жареным! — качаю я головой. — Ну ты и циник! Разве можно так шутить?

И все же мы вместе смеемся, но вдруг Арес резко становится серьезным.

— Я чудом успел тебя спасти, Ирис. Не понимаю, как мне это удалось? Почему ты медлила? Ведь у тебя тоже был амулет? Он не сработал?

— Кажется, я его потеряла. Шнурок порвался, или его прожгло искрой. Не знаю. Когда потребовалось его активировать, его просто не оказалось на месте.

— Я уже допросил всех причастных. Но, похоже, это действительно случайность. Никто здесь не желал тебе зла. Даже Маклюс волновался так, что аппетит потерял, пока ты не очнулась.

— Я никого не подозреваю. Мне тоже кажется, что это просто нелепая случайность, которая едва не стоила мне жизни, если бы не ты. Спасибо! — обнимаю светлого руками и ногами.

— Но как ты узнал, что мне нужна помощь?

— Просто почувствовал, что нужен, и перенесся к тебе.

— Но как?! Как ты понял, где я? Почему, к примеру, перенесся не на пристань, а прямо в это огненное пекло?

— Не знаю, Ирис! Я вдруг сильно испугался. Мне показалось, что если я не последую порыву, потеряю тебя навсегда. Я это почти не контролировал. Просто взял и оказался рядом.

— Но как такое можно объяснить?

— Если бы рейдл был на месте, то я бы даже не усомнился, что дело в нашей связи. А так. Наверное, меня вела сама Раэсса.

— Арес, я так испугалась за тебя. Последнее, что я видела: как тебя утащило чудовище. Думала, из-за меня ты погиб. Прости меня, пожалуйста, — обнимаю его снова. Крепкокрепко.

— Ты поэтому так кричала, когда очнулась? — спрашивает он чуть надтреснуто.

Часто киваю, пряча лицо у него на груди.

— Я и не думала, что у вас здесь живет... такое! Только не понимаю, как вышло, что мы его разозлили. Мы с Руфусом не самые слабые маги, но всей нашей магии едва хватило, чтобы подчинить небольшого огневичка. На бы не хватило потенциала разбудить это чудовище. И как тебе удалось спастись?

— Я огнеустойчивый.

— Ох. Теперь люди из Долины Вулканов тоже разорятся, ведь это место больше не смогут посещать туристы.

— Об этом можешь не волноваться. И не переживай, вашей с Руфусом вины в случившемся нет. Если кто-то и виноват, так это его ублюдочный папаша. Пусть его праху никогда не будет покоя.

— Что?!

— Эаким Гарлиф нарочно раскормил огненога. Я узнал, что именно так он годами казнил опальных магов, которые попадали ему в плен или шли против его воли.

— Гарлиф был призывателем?! — я удивленно отстраняюсь.

— Не более, чем остальные наши маги.

— Полагаю, кое-чему он мог научиться у несостоявшегося тестя, — догадываюсь я. — Но как же он совладал с таким монстром?

— Вполне вероятно, что не обошлось без вашего Алого Луча, — соглашается со мной Арес.

— Да вот только огненог изначально не опаснее любого огненного элементаля. А такого здоровенного я впервые вижу. Чем больше он вырастал на вкусной магии, тем дольше спал, просыпаясь только чтобы пообедать. Несмотря на ужасающие размеры, порция пищи была всегда одинаковой, а у Гарлифа всегда имелись пленные. Об этом мне поведали работники с пристани.

— Так они все знали и подвергали туристов опасности? — я припомнила подозрительные взгляды работников пристани.

— Были среди них те, кто хранил эту тайну. Рассказать боялись, но и что будет, если чудовище не покормить вовремя, не знали. Он спал последние два года, и они решили, что после смерти мятежника огненог пропал, и можно больше не беспокоитсья.

— Ты хочешь сказать, что огненог проснулся бы в любом случае?

— Да. Он проголодался. Если бы не вы, он бы все равно напал сегодня-завтра на кого-то еще.

— Наверное, он почуял нашу магию. Во время ритуала мы неплохо потратились. Но тогда хорошо, что это были именно мы.

— почему.

— Ты сам сказал, что никто не пострадал, кроме меня. И все остались живы. А что было бы, если бы небо над Долиной было заполнено сфирами с туристами?

— Ты права. Это закончилось бы кошмаром.

— Но как вышло, что голодный огненог не полакомился тобой?

— Я был слегка истощен, когда пришел тебе на помощь, — улыбнулся Арес, а у меня от этой его улыбки сжалось сердце.

— Это что же? Ты был вынужден сражаться с таким монстром почти без магии?!

— Тут огненогу не повезло больше. Я же сказал, что не боюсь огня совсем, зато прекрасно пополняю резерв рядом с пламенем. Пришлось сблизиться, чтобы вытянуть у него всю накопленную магию и заполнить собственный резерв до отказа. Одним махом два важных дела сделал. Поправил свое положение по части магии. Чувствую себя так же, как когда вернулся из Раадрима. Теперь магии хватит, чтобы восстановить оставшиеся защитные барьеры.

— И заодно избавил Долину Вулканов от чудовища.

— Вроде того. Кстати, оно тебе нужно?

— Оно? — не верю своим ушам.

— Ну да. Огненог вам сгодится для ваших эксперементов. Вы ведь для этого отправились в Долину Вулканов.

— О... Да! Я бы с удовольствием изучила это чудо!

— Тогда держи. Это тебе. Подарок.

Арес щелкает пальцами, и прямо в воздухе перед нами появляется маленькая огненная клетка с урчащим огненогом внутри. Сейчас он размером с ладошку, и выглядит совсем не устрашающе. Скорее очень мило.

— Можно, я подчиню его прямо сейчас?

— Если сделаешь это, не одеваясь, я согласен.

Взгляд Ареса при этих словах затуманивается, а я ужасно смущаюсь, но принимаю правила новой игры. Я все-таки темная, нужно поддерживать репутацию.

— Это вызов?

Можешь считать, что так.

— Я возьму мыло, чтобы начертить схему.

— Бери любое, — светлый разворачивается так, чтобы лучше меня видеть. — И наверное, тебе понадобятся свечи?

Когда я приступаю к рисованию, он совсем охрипшим от страсти голосом интересуется.

— Ирис, а после этот круг можно использовать не по назначению?

— Не знаю, что ты имеешь ввиду, но после того, как ритуал завершиться, это будет просто картинка.

— Отлично. И... Поторопись, пожалуйста.

Следующие несколько дней выдаются невероятно насыщенными. С утра и до обеда мы с Руфусом изучаем огневиков. Затем герцог Шантер устраивает нам встречу с местными гуру призыва. Все проходит даже хуже, чем мы ожидали. Мало того, что к нам эти умудренные жизнью маги относятся как к желторотым новичкам, но это еще половина беды. Можно пережить. Похоже, они и с друг другом неохотно делятся информацией.

К счастью, мы с Руфусом готовы к такому повороту событий и, разыгрываем целое представление, в котором участвует разъевшийся на моей магии огненог, который ничем не напоминает то малюсенькое создание, что подарил мне Арес. Самое удивительное, что после того, как я его подчинила, он охотно стал моим фамильяром. Внес свою лепту и Птиц. Его эрудиция и харизма окончательно растопили сердца пожилых магов. И пусть они не признались в этом сразу, зато по отдельности возжелали поделиться информацией. Такой вариант был куда лучше, чем если бы пришлось вмешиваться Аресу.

Уже на следующий день мы приступаем к тестированию первого двигателя совместно с местными магинжинерами. Арес тем временем продолжает заниматься проверкой и укреплением защитных сооружений.

Несколько раз он берет меня с собой и показывает чудеса своей земли. Природа во Фриденвелте просто потрясающая, хоть и суровая. Особенное впечатление производят на меня ледяные пустоши Наар-Дох. Мы несемся в упряжке, запряженной десятью златорогими риленями, а вокруг расстилалась куда ни глянь абсолютно белая равнина. Гладь снегов нарушали лишь целы горы и столбы из абсолютно прозрачного льда, глядеть на которой в солнечную погоду невозможно было без специальных очков.

— Ой, что там такое?

— Где?

— Вооон там, — указываю я на один из больших прозрачной воды столбов, за которым кто-то скрывается.

— Оо. — Арес ерошит волосы на затылке.

— Я хочу взглянуть, можно?

— У тебя всего минута.

— Почему? — спрашиваю на ходу.

Арес тащит меня в указанную сторону бегом.

— Потому что наша прогулка через минуту закончится.

Я хочу поинтересоваться, почему, но тут вижу, как наша упряжка несется прочь.

— Арес, я ничего не понимаю?..

— У тебя секунд тридцать, и мы уходим.

Мы как раз заглядываем за ледяную колонну обхватом с дом, и я нос к носу встречаюсь с маленьким беленьким зверьком. Черный подвижный носик, короткие усики и черные бусинки-глазки с любопытством смотрят на меня. А еще выделяется огромный пушистый белый хвост, который словно превращается в порывы ветра.

— Кто это, Арес?

— Ромпец. Все, уходим.

Я не успеваю спросить, почему? В тот же миг зверек срывается с места, и резкий порыв ледяного ветра бросает снег мне в лицо. Мы взлетаем над снежной равниной, где бушует ужаснейшая снежная буря, на огненных крыльях. На руках у светлого тепло и безопасно.

— Ромпец — предвестник гарантированной гибели. Если нет защитного артефакта или природной выносливости, то гарантированно замерзнешь.

— Понятно, — тяну впечатленно я. — Ой! А как же наши рилени?

— Артефакт переноса уже вернул их в стойло, не переживай.

— Не буду, — тянусь и целую любимого в губы.

— Предлагаю и нам вернуться, — говорит между поцелуями Арес. — Завтра рано вставать. Предпочитаю побыстрее оказаться с тобой в теплой постели.

— Для начала тогда в теплой ванной. У меня ноги немного замерзли.

Арес понимает мою просьбу буквально. И в следующий миг, хохоча и стряхивая снег с ресниц и волос, мы плюхаемся прямо в наполненную горячей водой купель.

А позже меня поджидает сюрприз. Не слишком приятный.

— Ирис, — Арес берет меня за руку. — Только не вздумай обижаться, но я не могу отказаться от этого приглашения. Для шада Иррантии это очень-очень важно. Мой отказ будет воспринят как оскорбление.

— Смотрины? — вздыхаю я.

Арес кивает и берет меня за руку.

— Я просто посижу рядом из вежливости. Невеста, любимая и дайири у меня теперь есть!

— он целует мои пальцы.

Хочется запретить, но я заставляю себя вспомнить, что Арес все-таки правитель обширных и непростых земель. Иррантия сильный союзник, и как будущей жене правителя, мне придется мириться с подобными вещами. В конце-концов, я не капризная девчонка, а взрослая магесса. Мой род почти равен королевскому. Уверена, будь мама рядом, она бы тоже самое сказала...

— Ирис, ты плачешь? — Арес выглядит совсем растерянным

— Просто подумала о маме. Прости.

Светлый обнимает меня успокаивая.

— Хочешь. Хочешь, поедем со мной?

Сначала я радуюсь, но вспоминаю, что на завтра запланированы первые полевые испытания опытного магикара. Очень вероятно, что потребуется моя помощь. Руфус один не справится, мы уже выяснили, что я лучше управляюсь с местными огневиками. Как бы мне не хотелось, а лучше уж каждый займется своими делами. Если я буду занята, смогу не думать о том, что Арес пялится на заморских красавиц.

— Нет. Я очень рада, что ты это предложил, но лучше откажусь. У меня тоже есть обязанности перед троном Фриденвелта, — слегка кланяюсь.

— Я бы сам себе завязал глаза, если бы тебе было легче.

— Можешь смотреть. Но только одним глазом. И не слишком старательно подсказывай шаду, какая невеста лучше.

— Обещаю, что буду смотреть в половину глаза, — Арес от души смеется. — А то неловко будет, если шад что-то спросит, а я не буду знать, что он имеет ввиду.

— Будто без тебя он не сможет понять, какая девушка ему больше нравится. Тьфу! Что, вообще за идиотская традиция?

Чем больше мы обсуждали завтрашний выбор невесты и подтрунивали над этим, тем меньше у меня было желания сидеть в этот миг с мужчинами рядом. Ну уж нет. Правильно я поступаю, что отказываюсь.

Ночью Арес особенно нежен со мной и ненасытен, а утром я его провожаю до портала во дворе замка. Улыбаюсь, а на сердце скребут фелисы, которые тут водятся повсюду.

Мы долго стоим в обнимку не скрываясь. Стража тактично смотрит в сторну.

— Вернешься вечером?

— Только завтра. Придется переночевать в гостях, не то шад обидится. Тем более, что завтра будет праздник по случаю выбора невесты. Надеюсь, он определится уже сегодня.

Я лишь качаю головой, не понимая, как можно выбирать жену вот так!

Как только фигура Ареса растворяется в портале, куда он уходит совершенно один без свиты, меня окружают крылатые пушистики. Фелисы — квинтэссенция милоты. Очень похожие на наших раадримскиз кошек, но с толстыми лапками, мордами и покрытыми мягким мехом крылышками. Расцветки у них самые необычные, словно раскрашенные красками: малиновые, зеленые желтые. В горошек и в полосочку. Летают фелисы чисто за счет магии. А еще они громко мурлычут и обладают куда более нежным и покладистым нравом. Редко кто может пожаловаться, что фелисы его исцарапали. Для этого их нужно серьезно обидеть.

Целая стайка окружает меня, громко мурча и напрашиваясь на ласку. В окружении этих милых зверьков, я бездумно берду куда-то по замку. Здесь от каждого камня веет древностью, несмотря на внешнее изящество и красоту. Возвращаться в опустевшие покои без Ареса не хочется. Разговаривать с Маклюсом за завтраком тоже. Руфус начнет меня пугать и подкалывать, а я и так не настолько спокойна, как старалась выглядеть в глазах светлого.

Не знаю, как попадаю на кухню. То ли ноги сами меня приносят, то ли ведут инстинкты, то ли ненавязчиво направляют проголодавшиеся фелисы. Останавливаюсь я, только заслышав разговор:

— Господину больше не нужна невеста! — доносится до меня басовитый голос кухарки.

— Как это не нужна? — возмущается другой, мужской и не менее грубый.

— Болван ты, Ерий! Не видишь, что ли, как его всемогущество счастливы с госпожой Андери?

— Иномирянка скоро вернется домой, а ему нужна жена. Настоящая. Ты же знаешь, что такие, как она, долго здесь не задерживаются.

— Госпожа Андери, не такая! Она и без амулета выносит нашу магию.

— Откель тебе знать, Айрана, что у госпожи Андери амулета нет? Ты, что ли, к ней под одежку заглядывала?

— Я нет, но Этель заглядывала. Она госпоже прислуживает. Раэссой клянусь, не носит она амулет, как и господин Руфус. Местные у них корни.

Они ненадолго замолкают, а я не знаю, что делать. Идти обратно или заявить о себе.

— Считаешь, станет господин себе невесту у шада присматривать? — более мирно интересуется кухарка.

— А то нет? — ответ звучит уверенно.

И эта уверенность, точно обух топора тупит враз мою тонкий клинок моей уверенности.

— А я думаю, не станет. Арессандро сейчас так же сияет, как когда госпожа Лалла была жива...

— Надумываешь! — возмущается мужской голос. — Не быть такому больше.

— Ничего я не надумываю, Ерий! Я его ауру вижу. Или ты забыл о моем особом даре?

— Добрая похлебка из ничего — вот твой дар, Айрана, — смеется скрипучий голос, принадлежащий начальнику стражи.

Наконец, я его узнаю. Идти на кухню не хочется.

— Нет, пушистики. В следующий раз, — разочаровываю фелисов и тихонько отступаю, спеша уйти подальше.

— Госпожа, Андери! Вот вы где!

От неожиданности вздрагиваю.

— Советник Шантер! Это вы?

— Да, и везде вас ищу. Мне сказали, что вы отправились к себе в покои, но вас там не оказалось, и я несколько... переживал.

— Отчего такая срочность? Вроде бы мы должны были встретиться позже? У меня еще целый час.

— Да, но неожиданно прибыл гость из Раадрима. Это один из ваших артефакторов, и я уверен, вы будете рады его видеть.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к советнику.

— Вездесущий! Неужели, Рыжий?!

— Рыжий? Ну, если вы о цвете волос, то да. Он представился мне как Жак Даманн.

— Жак! Но какими судьбами? Вроде бы не планировался его визит.

— Причины просты. Он сумел воспроизвести защитный амулет раньше всех прочих ваших артефакторов и вызвался его испытать на себе. Идемте скорее. Если у него не получилось, то ему придется вернуться домой немедленно.

Мы спешим в подвалы дворца, но по пути я не удерживаюсь.

— Господин Шантер, а кто такая Лалла?

— Откуда вы узнали это имя?

— Услышала на кухне. Его всемогущество был близок с ней?

— Это первая любовь Арессандро. Милая и спокойная девушка из простой семьи. Вам лучше спросить о ней у него самого.

— Вы так думаете?

— Нет, не думаю, — вздыхает советник. — Не стоит бередить его раны, лучше я вам сам все расскажу, но за обедом. Ладно?