Глава 22. Танцовщица под прикрытием, или призыватель на особом задании

— Жак! — я с радостью обняла артефактора, похожего в своей белой накидке на большое приведение.

Рыжий подхватил меня на руки и покружил, что-то сумбурно тараторя. Друг будто принес с собой частичку дома, и от этого разом стало как-то тепло и уютно на душе. И все тревоги отступили на время, смытые волной радости.

— Леди Андери, отойдете, пожалуйста! Вы еще должны помнить процедуру. Не так уж и много времени прошло с вашего прибытия. Не хочу оправлять назад хладный труп.

Замечание язвы-врачевательницы заставляет нас разомкнуть объятия.

— Да-да. Конечно. Простите, — отодвигаюсь я в сторону, уступая ей место.

Потом Рыжий присаживается на диван, а я оглядываюсь в поисках Руфуса.

— Что-то Маклюс задерживается...

— А с чего бы ему меня встречать? Мы не друзья, и я просил герцога Шантера позвать только тебя, — поясняет Жак, принимая из рук другого врачевателя кружку с отваром. — Что это?

Из-за глубокого капюшона я не вижу его лица, но прекрасно представляю выражение, с которым он смотрит на бурду в посудине.

— Пей. Это не так плохо на вкус, как кажется.

— Я сделал Гейл предложение, — неожиданно сообщает Рыжий, и я сильно жалею, что не вижу его лицо.

— И что она ответила? — затаиваю дыхание.

— Согласилась конечно! Где еще она найдет такой образец для своих экспериментов?

Я лишь качаю головой, дивясь странным отношениям этой парочки.

— Ты приглашена. Извини, приглашение принести не получилось. Так что на мне кроме артефакта и накидки с тапками — ничего нет.

— Жаль, что я об этом не подумала, когда тебя обнимала. Теперь даже как-то неловко.

Мы вместе хихикаем.

— Вот вы где! — нас отвлекает Руфус. — Мне бы стоило обидеться за то, что вы меня проигнорировали. — Приветствую в Авельене, Даманн.

— Маклюс, — сухо кивает ему Рыжий.

— Да ладно тебе, Жак. Руфус та еще заноза в одном месте, но с ним можно иметь дело.

— Нам с тобой стоит поладить. Ведь придется работать вместе, как будущим Лучам.

Жак замирает, не донеся кружку с целебной бурдой до рта, и мы вместе таращимся на улыбающегося Руфуса.

— Что ты сказал? — переспрашивает Рыжий.

— Ну это же логично! Ирис во всем лучше меня, но она не вернется в Раадрим. Это и фелису местному понятно. Так что Ридрих выберет меня, когда придет время. А оно придет скоро, так как мой неуважаемый дед уже того. Ну а ты — долбаный гений. Кому, как не тебе стать Желтым? В Черные я бы прочил рок-звезду из вашей компашки.

— Его зовут Гас Тамбертон-Экрю.

— Ну да, ну да. А Фиолетовым Лучом станет сумасшедшая проклятийница. Все ложится.

— Придержи язык! Ты говоришь о моей невесте!

— Вот как! Даже не знаю, поздравить или посочувствовать.

Назревающую перепалку прерывает могучий рык в животе у Рыжего.

— Извините. Очень есть хочу! — плаксивым тоном констатирует он. — А это хм... пойло лишь усугубило ситуацию.

— Тебе пока нельзя. Придется потерпеть, — сочувственно глажу Жака по руке.

— А нам — можно. Идем, Ирис. Ты не забыла, что сегодня испытание прототипа.

— Прототипа? Эй! А я? Я с вами! А ну выдайте графу Даманну одежду!

Артефактор в своей развевающейся накидке еще больше походит на злобного призрака, когда принимается метаться по пещере, пугая лекарей. Мы с Руфусом против воли покатываемся с хохота, когда его принимается ловить глав-лекарша, забавно ругаясь. Все кончается тем, что Рыжего признают здоровым, хоть и не слишком вменяемым, выделяют какую-то жилетку, которую тот натягивает прямо поверх защитной накидки, и в таком виде мы отправляемся завтракать, а после и на испытания.

Вместе с герцогом Шантером мы отправляемся на большое поле позади замка. Там магинженерами уже собран тестовый магикар. Никакой роскоши, просто рама с магическим контуром, да приколоченное к нему деревянное сидение — то, что угробить не жалко. Единственной ценной деталью здесь выглядит резервуар для элементаля. И наша с Руфусом задача правильно подселить туда огневика и проверить, как запитается магический контур. Вторым этапом убедиться, насколько послушен элементаль. И, если все получится, третьим — можно будет прокатиться на этой тарантайке.

Со стен на нас смотрят зеваки из замка, но нам они не мешают. Рядом присутствует небольшая комиссия из местных светил магии, во главе которых герцог Шантер. А еще, как ни странно, здесь же посол Иррантии Абир Яхри, который рассыпается в витиеватых приветствиях и комплиментах, при нашем появлении.

— Уважаемый Абир, удивлена, что вы еще здесь. Помню, что у вас на родине сегодня важное событие — выбор невесты для Великого шада. Я полагала, что вы тоже отправитесь домой.

— Я так и поступлю, сразу после испытаний, леди Андери. Не надумали посетить мои владения?

— Полагаю, что без ведома его всемогущества мне не стоит покидать дворец, — вежливо отказываюсь от приглашения.

— Тоже, верно, — соглашается со мной посол, загадочно улыбаясь.

Мы с Руфусом приступаем к работе. Задача интересная и сложная. Резервуар для элементаля представляет собой цельный артефакт, выполненный из халлитов — камней, сопутствующих при добыче халлам. Материал идеальный. Лучше не придумать для наших целей, но, чтобы поместить внутрь элементаля, нужно провести особый ритуал, над которым мы корпели всю оставшуюся неделю.

Роли давно распределены, а действия отработаны до мелочей. Я черчу схему, Руфус сверяет ее с ответной внутри резервуара. Все должно быть выполнено точь-в-точь, без изъяна. Получается что-то вроде односторонний портала — мы помещаем огневика во внешнюю схему и переносим с ее помощью ритуала в ту, что внутри.

— Получилось! — радуется Рыжий, когда круглый желтый огонек исчезает и появляется там, куда мы его и хотели поместить. И требует: — Можно я! Можно я опробую первый!

— Что это вдруг ты? — протестует Маклюс. — Я столько всего пережил ради этого момента!

Спорщики некоторое время спорят, пока не приходят к консенсусу. А я покатываюсь от смеха, наблюдая за тем, как «простыня в жилетке» размахивает руками.

— Главное не убейтесь, мальчишки! — подкалываю я их.

Активирует магикар Жак. Руфус благородно позволяет ему это сделать, объясняя это чистотой эксперимента. У них получается, и деревянная тарантайка поднимается над полем на локоть, а затем возникает заминка. Оказывается, Рыжий еще не придумал, куда направиться. Но парни разбираются с этим и совершают победный круг по полю.

— Слишком быстро несется. Нужно не забыть ограничители, — отмечаю я, и стоящий рядом со мной маг-инженер помечает себе в блокнотике.

— Это успех! Надо обязательно отметить! У меня есть бутылочка отличного вина! Вы же не откажете мне и в этой малости? — шумный и радостный посол говорит больше всех.

Мы шумной толпой возвращаемся в малую столовую, где нам уже накрыли. Счастливые и проголодавшиеся мы набрасываемся на еду. Даже Рыжий, несмотря на запрет утаскивает с блюда полупрозрачный кусочек мяса. Маги делятся впечатлениями и планами. Шантер слегка опасливо извинительно посматривает на меня, и я понимаю, что ему совсем не хочется говорить о Лалле. Не уверена, что хочется мне, но я должна знать.

— Герцог Шантер, — я подсаживаюсь ближе. — Вы обещали рассказать мне.

— Что ж... Шла война, Арессандро пришлось рано повзрослеть, но его противник был искушен в интригах и опытен. Я делал, что мог, чтобы уберечь наследника престола, но мы скрывались в поселениях среди болот. Лалла была девушкой из простой семьи, ее сложно было представить королевой Фриденвелта, но это была любовь с первого взгляда. Хоть я и боялся последствий, но до победы было еще далеко, и я дал Арессандро возможность решать.

— Что-то случилось? — я уже знала, что все кончилось трагедией.

Советник вздыхает и кивает головой.

— Лалла не только стала отдушиной для Арессандро, но и его слабым местом. Как только Гарлиф прознал о ней, он раз за разом покушался на нее. Сначала это даже пошло на пользу. У Ареса стало больше причин, чтобы одержать победу. Он матерел, становился хитрее и изощреннее. Безжалостнее. Но его заманили в ловушку. После очередной кровопролитной битвы, в которой мы потерпели поражение из-за предателя среди военачальников, Арессандро ранили. Ему удалось скрыться, пропасть из виду на время. Вся кампания оказалась под угрозой, а Гарлиф воспользовался ситуацией. Он отправил Лалле послание, в котором сообщил, что Арес ранен и у него в плену. Глупышка сама отправилась на заклание. Она думала, что скрасит любимому последние часы жизни. Любила его до смерти. А стала приманкой.

— Вездесущий. — я быстро вытерла выкатившиеся из глаз слезинки.

— Да. Гарилф захватил ее, и вынудил Ареса проявить себя. Он жестоко убил Лаллу, и едва не убил самого Арессандро. Нам едва удалось увести и укрыть его обезумевшего. Несколько недель он предавался горю и апатии. Война была почти проиграна, солдаты массово дезертировали. Годы сражений едва не пошли прахом.

— Ромпец. — выдыхаю я.

— В точку. Но однажды что-то произошло. Арессандро точно очнулся ото сна и развил бурную деятельность. Он собрал малый отряд из самых доверенных и начал творить невозможное. Однажды они попали в ловушку. Положение было безвыходным, это мне рассказывал один воин из его элитного отряда. И тут кто-то назвал имя Лаллы. Грязно выругался в ее адрес, и Арес озверел. Тогда-то у него и появились огненные крылья.

— Спасибо за то, что рассказали, — беру сухую старческую ладонь в руку. —Спасибо. Я должна была знать.

Мне нужно поплакать без свидетелей.

— Извините, — благодарно стискиваю руку Шантера еще раз и встаю, не желая, чтобы кто-то начал задавать вопросы.

Герцог глядит в одну точку затуманенными глазами. Кажется, сейчас он снова там в прошлом. Он замедленно кивает мне. Кажется, ему тоже нужно побыть одному. Оставляю его и направляюсь к выходу, но выйти спокойно не удается.

— Леди Андери, что-то случилось? — в коридор за мной выскакивает слишком внимательный посол.

— Ничего такого, о чем стоило бы волноваться, — выдавливаю вежливую улыбку.

— Вот, выпейте. Станет легче. Это вино из моих личных запасов. Говорят, что оно развеивает любую печаль.

Чтобы избежать длительных уговоров, я делаю пару глотков из предложенного Абиром Яхри кубка.

— Извините меня. Мне нужно идти.

Но далеко уйти я не успеваю. Мир вдруг затуманивается, а затем и вовсе проваливается во тьму.

Кто-то кричит, да так странно! Человеку плохо? Эта мысль с трудом, но вырывает меня из тяжелого, муторного забытия.

Прохладный соленый ветер шевелит упавшие на лицо волосы. Раздается фырканье. Это что, лошадь? Сознание ворочается, пробуждаясь нехотя. Какой-то постоянный плеск действует мне на нервы, заставляя изо всех сил вырываться из спутавших его тенет.

ТТТттттттттт... Пуф!

И опять: «Шшшш. — точно берет разгон, и снова: — пуффф!»

На этот раз несколько громче. Никогда не слышала ничего подобного.

Или нет! Слышала!

Так шумело море, когда мы с Аресом были во Фьордах. Только там вода ревела и колотилась о берег куда как громче! Но где я?

Серия криков повторяется до удивления похоже на тот первый раз. Да это же просто птица! Морская птица.

А еще до меня доносятся чьи-то голоса. Говорят неподалеку, но неразборчиво. Неужели я теряю способность понимать фриденвелтский? Или нет? Говорят на каком-то неизвестном мне языке!

Веки кажутся пудовыми, и я с трудом открываю глаза. Резкое головокружение, вынуждает снова зажмуриться, когда поворачиваю голову. Но то, что успеваю увидеть, дает большой стимул, чтобы повторить усилие.

Светит солнце, но повозка, на которой я лежу, находится в тени под раскидистым деревом. Метрах в трех возвышается долговязый Абир Яхри, похитивший меня наглым образом прямо из дворца властителя Фриденвелта. Он разговаривает с какой-то девушкой, краснорыжие волосы которой завиваются в мелкие колечки. Миниатюрная и закутанная в белую накидку, она на фоне высоченного посла выглядит просто куколкой. Вот только говорит в основном она. Быстро, мелодично и приказным тоном, а посол только смиренно кивает. Сразу видно, кто из этих двоих главный.

На меня они пока не глядят, и мне ужасно жаль, что я не понимаю ни словечка из этой беседы. Эх, такой шанс узнать, что задумали похитители, пропадает!

Пытаюсь шевельнуться, и голову простреливает болью. От неожиданности допускаю тихий стон, и на меня обращают внимание.

— До лио анис веэ? — возмущенно спрашивает незнакомка, направляясь ко мне.

— Она выпила всего лишь один глоток. Наверное, поэтому, — разводит руками посол, почему-то заговоривший на фриденвелтском.

Он тоже делает шаг вперед и хмурясь глядит на меня. Ага! Похоже Кудряшка интересуется, чего это я очнулась. Тебя не спросила! Я разглядываю привлекательные черты девушки. Красивая...

— Аньо лас эпаго юрге лонс! — высказывает она и тычет указательным пальцем послу прямо в лоб.

Тот терпеливо сносит эту дурацкую процедуру, и даже наклоняется ниже, словно чтобы ей было удобней.

Определенно тут творится что-то странное. Незнакомка меня пугает, хоть и не выглядит угрожающе, но инстинкты подсказывают, лучше быть от нее и ее пальца как можно дальше. Пытаюсь подняться, и у меня даже получается сесть с первой попытки, да только мир снова смазывается в сплошное цветное пятно. Замираю, чтобы побороть дурноту, но и этого мига хватает, чтобы Кудряшка оказалась рядом. Ее указательный палец упирается теперь уже в мой лоб.

— Молчать. Делать, что скажут. Не пользоваться магией, — командует она на фриденвелтском.

Хочу послать ее куда-нибудь в Наар-Дох к стае ромпцов на растерзание, да только слова застревают в горле. Идея позвать на помощь Птица приходит с запозданием, но и это у меня не получается. Я словно разом позабыла, как совершать призыв.

Что за гадость?! Что она со мной сделала? Что-то очень похожее на то, что творил Никеш Маклюс, когда пытался управлять мной через фамильяра? Но я ведь совсем не почувствовала магию!

Только теперь осознаю, что слова, сказанные Кудряшкой — это не просто приказ, а какое-то магическое воздействие.

Да кто она такая, и что, вообще, здесь происходит?!

— Вижу вопгос в твоих глазах, — отошедшая было в сторону незнакомка, возвращается обратно. Глядит на меня с усмешкой. — Лежать и не двигаться!

Я послушно ложусь и вытягиваю руки по швам, толком не чувствуя собственного тела.

Что это за магия такая?! Ромпец!

Кудряшка подходит ближе и наклоняется:

— Что ж, я газъясню, что пгоисхоит. Так даже интегеснее. Все пгосто. Агги меня сильно обидел, и я желаю ему отомстить, а ты мне в этом поможешь.

Агги? Это, вообще, кто такой?

Логика подсказывает, что она говорит об Аресе. Вряд ли я кому-то еще здесь настолько дорога, чтобы затевать похищение. Выходит... Выходит это как раз та самая брошенная невеста? Ваэлла, принцесса Айосанрийская, о которой я уже успела узнать от своей камеристки Этель?

Но что именно она задумала? Неужели хочет меня убить или как-то еще подставить Ареса?

Рассказ лорда Шантера о возлюбленной Ареса Лалле еще слишком свеж в моей памяти. Бедный мой светлый! Опять его пытаются достать через тех, кого он любит. Злость на себя заставляет прикусить до крови губу.

Ох! Надо было мне напроситься с ним во что бы то ни стало! Пускай даже поссориться, но настоять на своем. Пусть я бы выглядела глупой истеричкой в его глазах, как-нибудь загладила бы впечатление. Зато тогда не случилось бы того, что случилось. Но посол. Получается, и он с Ваэллой заодно?

— Спать! — шипит змеей Кудряшка и я послушно закрываю глаза.

Новое пробуждение получается совсем иным.

Я не связана и могу двигаться по собственной воле. Голова не болит и не кружится, но нахожусь я в странном месте.

Поднимаюсь, оглядываясь, и обнаруживаю себя в каком-то странном месте. Я на какой-то лежанке, укрытой высоким кисейным пологом наподобие палатки, стенки которой позволяют разглядеть очертания и силуэты. Но и только. Сама лежанка удобная и чистая. Не холодно.

Ткани, из которых здесь все сделано определенно дорогие. Шелковое, или очень похожее на него, постельное белье. Искусно расшитое голубое покрывало и множество цветных, богато украшенных подушечек разного размера и формы повсюду. Каждая — произведение искусства.

На мне какая-то странная одежда из гладкой полупрозрачной ткани. Внизу глубокого фиолетового цвета не то юбка, не то широченные штаны, прихваченные к щиколоткам внизу драгоценными наручами, и обнажающие бедра с боков — там, где у приличных брюк были бы карманы. Все это сверху приторочено к широкому, богато отделанному драгоценными камнями и серебристым металлом, тяжелому поясу. Живот открыт, демонстрируя пупок, а верхнюю часть тела прикрывает только бюстье, обильно расшитое, как и пояс. На запястьях при каждом движении звенят браслеты. Множество браслетов.

Красиво, вот только это одеяние приличным совсем не назовешь!

В голову закрадываются неприятные мысли. Я быстро оглядываюсь, но, похоже меня никто не охраняет, и я осторожно выглядываю наружу из своей палатки-полога. Вокруг обнаруживается множество точно таких же, различающихся только цветом ткани. Они тянутся во все стороны ровными рядами, точно своеобразный армейский лагерь.

И пахнет здесь непривычно, какими-то пряностями и благовониями. Приятно, но уж больно напоминает о предателе Яхри. Есть что-то общее, какие-то нотки. Из чего я делаю вывод, что я если и не у посла в гостях, куда он меня так старательно зазывал, то точно в Иррантии.

В груди неприятно ёкает. Что же задумала Ваэлла? Явно ничего хорошего, раз они с послом притащили меня сюда. Разве что теперь ясно, убивать меня она не станет. Но пока рано радоваться. Что если это и есть ее план?

Выдохнув, пробую призвать Птица, но кроме кратковременной контузии ничего не добиваюсь. В голове так резко мутнеет, что приходится сесть и, зажмурившись, ждать, пока это пройдет. Одно ясно — запреты и приказы принцессы все еще действую, но в остальном я пока свободна. Издать звук тоже не выходит, что лишь подтверждает опасения.

К слову, я здесь не одна. Одни «палатки» заняты, и на лежанках угадываются силуэты. Другие пустуют. Из некоторых выглядывают обитательницы с прикрытыми вуалями лицами. Девушки спокойны, никто не выражает тревоги, а направленные на меня взгляды скорее оценивающие. А вот дружелюбия или участия в них я не заметила. Что-то подсказывает, что никто из этих девушек не придет мне на помощь, но я все же пытаюсь. Выхожу из палатки и, улыбаясь во весь рот, направляюсь к ближайшей, пытаясь на ходу придумать, что именно стану делать и как объяснять, что именно мне надо.

И, действительно, что же мне нужно? Выбраться отсюда? Дать как-то знать Аресу, где я. Предупредить... Ох... Любая задача представляется сложной, и я моя улыбка гаснет, когда я подхожу к девушке. Та настороженно подбирается и встает, словно я ее искусать собираюсь.

— Ты уже проснулась? — меня трогает за плечо темноволосая большеглазая девушка, чем-то похожая на меня. — Идем. Твой выход совсем скоро.

Говорит она на фриденвелтском с легким акцентом. Я поднимаюсь, ничего не понимая, но тело снова действует само по себе. Подчиняется приказам, йархи его подери! И главное, не ясно что с этим делать. Но я пытаюсь бороться, как могу. Стараюсь двигаться не прямо, а отступать в стороны. Шевелить пальцами и руками. Получается!

Если подумать, то двигаюсь я как обычно, разве что иду куда сказано. А точнее, за кем велено. Вот только остановиться не получается. Словно что-то заставляет переставлять ноги. Зато я смогу все что угодно написать! Этого-то мне никто не запрещал. Пока.

Мы выходим из просторного зала в коридор, и я окрыленная надеждой, хватаю девушку за локоть, чтобы привлечь внимание и как-нибудь объясниться. Попросить письменные принадлежности.

— Нет-нет, не трогай меня! Я тебе не рабыня, — усмехается та, ловко выворачиваясь из моей хватки, и продолжает идти вперед.

Аррр! Громко хлопаю в ладоши несколько раз, а когда девушка оборачивается, мотаю головой и пытаюсь жестами изобразить, что мне здесь не место и прошу карандаш и бумагу, но кажется сложенные крестом руки она сразу воспринимает как-то неправильно и на остальное уже не обращает внимания.

— Успокойся. У тебя будет возможность посмотреть, как танцуют другие, — бросает через плечо. — И не волнуйся. Меня предупредили, что ты новенькая и у тебя мало опыта в танцах. Просто повторяй за остальными девушками. Движения несложные, любая сможет так двигаться. Тебе заплатят, даже если не слишком будет получаться. А если станцуешь хорошо, заплатят больше. Но кто знает, возможно, именно тебе повезет сегодня услаждать шада или его гостей этой ночью.

Я снова яростно мотаю головой.

— Не отрицай, ты, как и все, именно за этим сюда и пришла. Уж мне-то врать не надо. Вас никто не неволит, да только зря надеетесь. Шад далеко не так глуп и разделяет, какое поле засевать, а какое довольно лишь вспахать. Сегодня он вознамерился выбрать себе ахари, именно ей и достанется его семя и постоянное место на ложе. Так что у тебя никаких шансов на что-то большее. Разве что покоришь его настолько, что он выберет своей ахари танцовщицу, — она весело смеется своей шутке.

От покровительственного разглагольствования провожатой я торопею. Я бы даже остановилась, если бы могла.

Она сказала шад?! Иррантийский, или здесь есть еще какие-нибудь шады? Как же узнать? Но не все же шады выбирают себе невест именно сегодня. Уверена — ахари значит невеста. Но если шад иррантийский, то где-то рядом с ним должен быть и Арес. Я спасена!

Надеяться было страшно. А ситуация просто идиотская. Вот светлый удивится моему появлению.

Но что, если это я удивлюсь?

Всего на миг представляю, как мужчины развлекаются, не подозревая, что на них смотрят глаза, которые не должны смотреть, и к горлу подкатывает противный комок. Почему-то мне представляется какая-то непристойная картина. Развалившийся на подушках полураздетый Арес, которому делает массаж пяток еще более раздетая красотка в таких же, как у меня, лифчике и шароварах... Или юбке? Йархова одежа! Тьфу!

Волнение лишь усилилось. Невольный приказ вести себя спокойно не позволяет мне делать резкие движения, словно сдерживая. От этого становится жутко. Да я же все, что угодно, из уст этой девушки сейчас воспринимала как приказ! А что, если и из уст всех подряд? А они даже не подозревают, как я на это реагирую. Точно ведь не подозревают.

«Делай, что говорят!» — приказала Ваэлла, но что, если кто-нибудь попросит меня убиться или взять и перестать дышать?

Страшно-то как! Но того, что будет дальше, теперь боюсь еще сильнее.

Тем временем мы входим в какой-то зал, где ждут шестеро девушек, одетых похожим образом. Значит это танцовщицы? Не невесты? И я теперь в их числе?

Девушки недобро на меня косятся, и одна что-то говорит. Раздаются смешки. А заводила подходит ко мне, плавно покачивая бедрами. Она явно уверена в себе, а на меня глядит так, словно я что-то непотребное. Морщит аккуратный носик и сверкает огромными густо подведенными глазищами.

— Хейш арро мерах сюш лапин? Ан! — спрашивает она, да только я не понимаю ни словечка и просто жму в ответ плечами.

— Даэра, новенькая не местная и не знает наших языков. Только немного понимает по фриденвелтски, — отвечает ей моя провожатая, имени которой я до сих пор не знаю.

Вот как?! Это ей наплели, чтобы объяснить мое молчание? Или она сама придумала легенду для остальных? Я не могу быть уверенной, что больше никто в всем этом не замешан.

— Юр? — брезгливо выгибает бровь и выдает длинную непонятную тираду, после которой девушка, что привела меня, кивает, а остальные откровенно смеются.

Н-да. Если моя провожатая права насчет шада и тех, кто так стремится предоставить ему свои угодья на ночь, то для этой красавицы мы здесь все лишь конкурентки. Ее бы воля, она бы с удовольствием станцевала и одна.

— Садись скорее, — торопит меня провожатая, указывая на невысокий стульчик перед столом с овальным зеркалом. И я сажусь. — Сиди ровно и не двигайся! — командует она, когда я пытаюсь подышать на зеркало, чтобы написать на нем хоть что-то.

Да чтоб ее йархи утащили в подвал к некромантам! Или хотя бы в местном нужнике притопили. У нее как рот не откроется, так нравоучение или команда! Хотя с такими как эта Даэра поведешься, привыкнешь вести себя как сержант на плацу, не то сожрут. Теперь мне понятно, почему она мне сказала, что не рабыня и запретила себя трогать. Наверняка, тут и до рукоприкладства временами доходит.

Но в итоге-то я сижу ровно и не двигаюсь! А две танцовщицы, которые скромно прячут глаза, принимаются меня причесывать и красить какими-то красками под внимательным взглядом провожатой.

Таращусь на собственное отражение. Это уже не магияж, это макияж, и какой! В жизни не ходила с таким боевым раскрасом. Огромные глаза густо подведены черным. Фиолетовые мерцающие тени, яркие темно-вишневые губы, густые как опахала ресницы. Красиво, наверное... Да только вот это совсем другая девушка. Я бы и сама себя не узнала, даже если бы увидела точный портрет!

Волосы мне просто расчесали и чем-то опрыскали, от чего те заблестели сильней и стали чуть более тяжелыми и ароматными. Запах поначалу приятный почти сразу стал душным, чем внес еще больше дискомфорта в мое положение. На голову мне водрузили диадему, к которой прикрепили украшенную драгоценными капельками вуаль, прикрывающую нижнюю часть лица.

— Это не снимать, если шад лично не попросит, — указывают мне и я тяжко вздыхаю.

Все. Теперь меня не узнать окончательно, и я не понимаю, хорошо это или плохо в моем положении. В этот момент в комнату заглядывает какой-то мужик в большом тюрбане и делает знак.

— Пора! — хлопает в ладоши провожатая. — Даэра?

Красотка со змеиной грацией подходит ко мне и окидывает взглядом с ног до головы. Затем быстро выдает несколько слов.

— Твой место крайний с эта сторона. Выходить последний!

Девушки тянутся мимо нас к выходу.

— Говорить, только если прикажут, — продолжает напутствовать провожатая, придирчиво осматривая мое лицо. Она незаметно косится в сторону выходящих танцовщиц и неожиданно улыбается. — Танцуй старательно, и не обращай внимания на грюнзу-Даэру. Ты должна понравится шаду, а не она, — последнее она шепчет мне на ухо, выпроваживая за дверь.

Йархи! А это я тоже восприму как команду, или пронесет?

Мы идем по коридору вслед за мужчиной в халате и тюрбане. Девушки сосредоточенно молчат и, к счастью, на меня никто не обращает внимания. Мы проходим одну стрельчатую арку с двумя дюжими охранниками, лица которых точно высечены из камня. Другую...

Из бокового ответвления выворачивает большая группа женщин, одетых совершенно иначе, чем мы. Их прически и одежда разнообразна. Большинство выглядит вполне привычно по-фриденвелтски, но некоторые наряжены весьма необычно.

Они останавливается, пропуская нас. Шушукаются и с интересом рассматривают, когда мы проходим мимо.

Это же те самые невесты! Приходит мне в голову.

Во главе этого разноцветного отряда женщина постарше. Похоже местная, но ее одежда отличается от той, в которую одета наша провожатая. Вполне себе фриденвелтское платье с длинными рукавами и подолом. Не вычурное, как у прочих, но видно, что пошито из дорогой ткани. Голову и плечи покрывает белая накидка, отделанная по краю прозрачнорозовыми камнями. На шее какой-то амулет. Похожий, я как будто уже видела.

Но поражает меня ее взгляд. Ест в нем что-то такое.

Стоп! Если она общается с невестами, значит, языки знает! Наверняка и фриденвелтский. Она точно сможет помочь! Разъяснить прочим, что я не та, за кого меня принимают. Не танцовщица, дери их всех йархи!

Я так засматриваюсь на эту женщину, что отстаю от остальных.

И она тоже на меня смотрит, не отрываясь, игнорируя вопросы ближайшей невесты. Что-то странное со мной в этот миг происходит. Сердце начинает колотиться быстрее, к горлу подкатывает комок. Я изо всех сил стараюсь побороть чужую волю и подойти к ней. Заговорить. Объясниться.

Мне кажется, что у меня вот-вот получится. И, несмотря на все приказы, из груди вырывается едва слышный, сдавленный писк.

— Поспешить, новенька! — раздается хлесткий приказ Даэры.

И я вынужденно его выполняю, радуясь, что она ничего больше не прибавила.

Вскоре мы останавливаемся перед высокими, точно ворота, дверьми, перед которыми стоят похожие как близнецы охранники, и острия алебард в их руках угрожающе светятся зеленым, намекая, что это не просто ритуальное оружие, а магические артефакты.

Что-то тихо говорит всем Даэра, которая, похоже, за главную среди танцовщиц. Все кивают, одна я ее не понимаю.

— Не болтать! Не смотреть без разрешения прямо на шад. И не двигаться без команда! Внимательно повторять за ними, — она тычет пальцем в остальных девушек. — Если позорить нас, я тебе лицо царапать! — угрожающе скрючивает она пальцы с внушительными украшенными золотой краской когтищами.

Ну хорошо, хоть только «царапать», а не сожрать вместе с остальными частями тела, флегматично думаю я, разглядывая ее маникюр. Назвать такое ногтями у меня язык не поворачивается. Ее слова меня мало волнуют. Я все еще думаю о той женщине, к которой испытала столь странные чувства. Оглядываюсь, но в коридоре больше никого нет.

Двери перед нами просто роскошные. Створки украшены плетеными полосами металла, и на каждом перекрестье горит багрянцем по крупному рубину. Не нужно быть магом, чтобы понять — это тоже часть местной охранной системы. В Авельене с их неповоротливой, неотзывчивой магией, вообще, многое на камнях завязано.

Словно в подтверждение моих мыслей наш провожатый прикладывает к специальной выемке на двери кольцо с большим изумрудом. Рубины откликаются неярким всполохом, и створки медленно распахиваются, впуская нас. Теперь все мое внимание сосредоточено на том, что я увижу за ними.

Сейчас явно что-то произойдет. Одолевает смутное предчувствие, но не ясно хорошее, или плохое. От этого сердце снова трепещет как мелкий йарх, пытающийся вырваться из защитного контура. У меня начинает кружиться голова, вынуждая ухватиться за косяк.

Наш провожатый первым входит внутрь и жестом приказывает нам выстроиться вдоль стены. Согнувшись едва ли не вдвое, он спешит к широкому возвышению, что напротив от входа. Оно просторное, но не слишком высокое. Всего-то в три пологие ступени. Внутри прямо по центру угадываются низенькие столики обильно уставлены явствами. Высокие бутыли с крышечками и носиками, блюда с фруктами. А по сторонам от них, действительно, полулежат на подушках двое мужчин. Их толком и не видно из-за вездесущей кисеи и скудного освещения.

Слева окно, за которым все еще не стемнело, но оно занавешено и толком не дает света. Лишь пробивающиеся отдельные полосы, свидетельствуют о том, что с момента моего похищения прошло всего несколько часов. Темно-синие с золотой росписью пол и стены усугубляют царящий в помещении сумрак. Его рассеивают лишь золотой куполообразный потолок, да несколько большущих металлических тарелок на полу по углам. Над этими тарелками танцуют магические огоньки. Тоже золотые.

Красиво и довольно уютно, если оказаться здесь при других обстоятельствах.

При нашем появлении несколько огоньков взлетают и зависают над свободным пространством и частично над нами. Угу, видимо, тут и будет сцена. Поведение духов наводит меня на мысль, что здесь приложил руку умелый призыватель. Во Фриденвелте я не встречала ничего подобного.

Пока мы ждем, наш провожатый что-то негромко говорит шаду, и тот благосклонно его слушает, величественно кивая. Я гляжу на него лишь краем глаза, стараясь рассмотреть того, второго. Что если я ошиблась, и это не Арес? От таких мыслей панически сжимается сердце и потеют ладошки.

Моя соседка шипит и незаметно дергает меня за руку. Не понимаю ее слов, но намек и так ясен я нарушаю приказ не смотреть в ту сторону.

Стоп! Но я ведь смотрю!

Говорить я по-прежнему не в состоянии, и даже прошипеть в ответ не получается, но разглядывать могу, что угодно. Может, воздействие Ваэллы постепенно спадает? Или запрет, высказанный не на чистом фриденвелтском, не работает? Даэра говорила с сильным акцентом. А все, что я не понимаю, и исполнять не приходится.

Быстро окидываю взглядом все помещение, пока еще можно. Вдруг убегать отсюда придется. Если вернется способность управлять магией сначала погашу огоньки, а затем с помощью Птица устрою сумятицу и попытаюсь отсюда выбраться. Это как запасной план, если меня не спасет Арес. Все же я допускаю, что ошиблась, и рядом с шадом не он.

А если светлый все же здесь, то открытие первое и приятное: никакие полуголые наложницы вокруг царственного лежбища не вьются. Не то, чтобы я в Аресе сомневалась, но все же немного разбираюсь, как реагируют на подобное мужчины.

Но ни вокруг, ни рядом нет ни одной обольстительницы женского пола, не считая моей «команды». Только блестят белками глаз два здоровенных темнокожих мужика в тюрбанах и с огромными опахалами на длинных рукоятях по бокам от возвышения. И чего я тут себе нафантазировала, дура? Иррантийцы же не какие-нибудь варвары с Черных Островов. Это цивилизованная страна, стоить взять хоть бы и посла. Тот еще франт, будь он неладен! И Арес, если это все же он, здесь гость. Было бы как-то странно, валяться двум правителям рядом друг с другом в непотребном виде.

От собственных мыслей беззвучный истерический смех разбирает, я даже отворачиваюсь к окну, чтобы справиться с эмоциями. И тут меня постигает первое разочарование. Женщина здесь все же есть. Стоит у самого окна в темном углу. Ее почти не было видно, когда мы входили, но сейчас, когда огоньки поднялись выше, я могу ее разглядеть.

Одетая в кожаный доспех будто воин и при этом густо накрашенная, прямо как мы, и даже нижнюю часть ее лица прикрывает вуаль. Оружия при ней не видно, только свернутый кольцами кнут приторочен к поясу.

Кто это такая? Инстинкты подсказывают, что ее стоит опасаться. Может, она неугодную прислугу хлещет по первому знаку шада? Кто знает, что здесь за порядки царят?

Разглядывая ее, я пропускаю момент, когда начинает играть музыка, и мои временные товарки приступают к танцу, но чувствительный тычок в бок от соседки, приводит меня в чувство.

Вот что за привычка людей так тыкать?! Просто позвать же можно! Но возмутиться вслух я по-прежнему не в состоянии.

Танец мне незнаком, но пока и правда ничего сложного. После заминки, тело словно вспоминает приказ повторять, и вот я уже не задумываясь делаю то, что и остальные. Признаться, танцевала я и посложнее танцы в своей, пусть и не слишком насыщенной, жизни.

Шаг-шаг вперед. Качнуть бедрами. Поднять левую руку, повернуть запястье. Шаг- шаг назад. И снова все тоже, только теперь работает правая рука... В то время, как я выдвигаюсь вперед, моя невежливая соседка отступает назад. Потом мы меняемся местами.

Меняется и музыка, становится все быстрей, и тут я осознаю, что все мы не больше, чем фон для Даэры. Вот у кого действительно Танец. То, что вышедшая вперед брюнетка выделывает животом грудью и бедрами, мне и в жизни не повторить. Вот так мелко трястись, звякая многочисленными украшениями, или изгибаться едва не пополам в позвоночнике я точно не сумею. Она явно не один год тренировалась.

Перетанцевать ее? Ну нет. Не в этой жизни...

Танец Даэры впечатляет шада. По его знаку прислужники раздвигают кисею, отделяющую лежанку от прочего пространства. Теперь мне намного лучше видно. Второй мужчина, действительно, Арес! Светлый будто не обращает на Даэру, предпочитая девушке собственный кубок. Разве что изредка поднимает глаза, когда к нему обращается шад.

Мужчины ведут какой-то неспешный разговор, и меня это радует. Пожалуй, я бы расстроилась, будь все иначе. Все-таки Даэра красивая девушка и танцует очень хорошо. Но уже через несколько минут, я понимаю, что мы тут все не более, чем фон. Даже она.

Шад и его гость ужинают, а танцовщицы лишь приятное дополнение, вроде музыки в таверне. Кроме Дэары никто особенно не привлекает их внимания, да это и понятно. Если целый день они знакомились с невестами, уже насмотрелись на женские лица и фигуры, может и таланты.

Даэра устает и дает незаметный знак нам. То есть, я-то этот знак действительно не замечаю, но девушки начинают по очереди занимать ее место, танцуя короткий и куда менее насыщенный сложными элементами танец. Они меняются от противоположного края, и вскоре очередь доходит до меня.

Совершенно не знаю, что делать, но стараюсь изо всех сил. Мне нужно, чтобы Арес посмотрел. Чтобы узнал, но он вообще не смотрит, поглощенный разговором с шадом. Позвать его не получается, а попытку подойти ближе мгновенно пресекает та самая девушка с кнутом, что стояла у окна. Каким образом она оказывается возле помоста, я не понимаю. Но весь ее вид говорит о том, что не стоит делать резких и необдуманных движений.

Вот и я не бросаюсь к помосту сломя голову. Надо что-то сделать такое, чтобы Арес на меня посмотрел. Проще всего просто остановиться и помахать рукой. Но самое странное, это у меня не слишком получается, и все попытки больше походят на плохое исполнение движений. Тогда я иду на радикальные меры и нарочно задеваю ногой тарелку, над которой вьются светляки.

Эффект не тот, на который я рассчитывала. Это скорее массивная подставка из толстого металла, и она не сдвигается. Звук удара выходит не слишком звонкий и почти перекрывается музыкой. И все же светлый поднимает голову. Чуть дольше задерживает на мне взгляд, чем на всех прочих.

На лице Ареса отражается легкое удивление и мимолетный интерес. Я одновременно испытываю радость — все же он что-то да почувствовал! Вместе с тем иррациональную ревность — да как он себе позволяет таращиться на танцовщиц?!

Шад отвлекает вопросом, и светлый отвечает, едва заметной улыбаясь одними уголками губ. Тянется, чтобы налить себе вина, предварительно бросив еще один ничем не обоснованный взгляд в мою сторону.

Сердце заходится, но он меня не узнает. Что ж, не удивительно. При такой-то маскировке я бы сама себя на портрете не признала. Но от шада его взгляд не укрывается. Теперь он тоже смотрит, но в отличие от Ареса, не отрываясь, пытливо. Словно пытаясь разглядеть душу. От взгляда его черных, блестящих в полумраке, глаз хочется набросить на себя покрывало. Желательно сразу семь, учитывая, что все они здесь какие-то полупрозрачные.

Я танцую и смотрю шаду прямо в глаза, в надежде, что и он заподозрит, что здесь что-то не так. Шад что-то говорит Аресу. Я недалеко, но защитная магия не позволяет подслушивать разговоры на помосте. Пытаюсь скопировать движения Даэры, чтобы снова привлечь внимание, но меня грубо хватают под локоть.

— Новенька! — шипит едва слышно возмущенная Даэра, незаметно оказавшаяся рядом со мной.

Нас окружают другие девушки, делая вид, что все так и задумано. Они умудряются танцевать естественно, оттирая меня в сторону. При этом кто-то больно щипается. И я получаю незаметные тычки.

Миссия провалена. Очевидно, что нового шанса перетанцевать Даэру мне уже не дадут. Хоть я и не блистала особенно, куда мне до нее, но все же шад и Арес на меня обратили внимание. Обернувшись через плечо, тоскливо гляжу в сторону помоста, где мужчины что-то оживленно обсуждают. Они так увлечены, что все старания Даэры, которая, отделившись от остальных пытается превзойти саму себя, пропадают зря. Только и весь мой достигнутый успех потерян. Девушки настроены решительно, они не собираются давать шанса наглой новенькой.

И тут происходит то, чего я совсем не ожидаю. Вся мощь внушения Ваэллы обрушивается на меня как самое страшное из проклятий. Все, что было до этого, ощущается как едва журчащий ручей рядом с огромной рокочущей волной цунами, про которое однажды рассказывал говорливый посол.

Мое сознание... Нет не меркнет. Просто пропадаю я со своими желаниями и помыслами, а в голове, заглушая все прочие мысли, звенит властный голос принцессы: «Сделай все, чтобы шад тебя заметил. Подбегись ближе любой ценой и. убей!