Глава 23. Обрести потерянное

Иррантия, летняя резиденция шада Джамала Акрама

Никогда бы не подумал, что выбор невесты настолько скучное занятие, и как только Джамалу удавалось не зевать, выслушивая очередную историю очередной знатной девицы, желающей посвятить ему жизнь? Каждая старалась рассказать о себе как можно подробнее, похвалиться талантами и богатствами или связями. Некоторых даже приходилось вежливо прерывать, но шад делал это так ловко, что те не обижались.

Были и такие, кто сильно стеснялся или даже испытывал страх. У этих заведомо не было шансов. Джамал уже успел мне рассказать, что предпочитает горячих, точно огонь, и решительных, словно горная коза, девушек. Тихоне будет сложно его заинтересовать. Разве что она окажется в чем-то хороша настолько, что он наплюёт ради нее даже на собственные предпочтения.

Джамал, вообще, с удовольствием делился со мной впечатлениями по поводу достоинств и недостатков каждой претендентки, и все пытался выведать, что именно в девушках нравится мне. Я ловил себя на мысли, что, отвечая, невольно описываю Ирис, а не Лаллу. Шад тут же находил похожие качества в одной и претенденток и предлагал мне присмотреться. Тогда я прямо ответил, что у меня уже есть невеста, и совсем скоро я об этом объявлю на весь Авельен. Но судя по тому, что мне то и дело приходилось напоминать Джамалу об этом, он мне не слишком-то поверил.

Пятьдесят четыре претендентки, из которых на второй этап перешли девятнадцать, отняли почти весь день. Я отсидел себе зад, спина ныла от неудобной позы, и завтрашнее продолжение воспринималось как тяжкая повинность. Я-то рассчитывал потратить один день и не мог понять, в чем именно смысл моего присутствия. Разве что в укреплении добрососедских отношений?

Надо сказать, что в перерывах, которые мы устраивали дважды за день, разговоры были куда как полезнее для наших стран, чем достоинства и благодетели невест, к обсуждению которых шад относился с большим удовольствием. Оказалось, он скрупулезно изучил досье всех претенденток и помнил каждую едва ли не по имени. Наверное, поэтому среди потенциальных шадесс не оказалось ни одной айосанрийской принцессы. Я даже подумал, что нужно было брать с него пример, прежде чем связываться с Ваэллой.

— Мне нужны сильные дети, этот артефакт поможет понять, какая из них родит сыновей, наделенных магией, — Джамал продемонстрировал мне подвеску в форме цветка с семью лепестками. — Мне нужно проверить каждую. Чем больше девушка будет соответствовать мне, тем больше лепестков окрасится в золото.

— Древняя и ценная вещица, — я покивал с пониманием.

— Да. Цветок Акрамов передается в нашей семье из поколения в поколение. Говорят, что он и на большее способен, чем определять жену, но многие знания были утеряны. К сожалению, не все мои предки были образцовыми правителями. Некоторых стоило отправить караулить залив в железных сапогах, а не сажать на трон.

— К сожалению, Джамал, у всех есть подобные родственники, — криво усмехнулся я, почему-то подумав о собственном отце.

Смерти непутевому, но довольно безобидному родителю я не желал, но и давать в руки власть поостерегся бы. Хотя у деда не было особого выбора, так как отец был единственным наследником рода Вэллор.

Подавив тяжкий вздох, я незаметно поерзал и потянулся в пояснице. Еще чуть-чуть, и вовсе не разогнусь...

Последняя претендентка оказалась очень юной и ничем непримечательной девушкой. Даже ее древняя кровь не помогла побороть ее робости. Она мямлила, запиналась, путала обращение к шаду, а к концу вовсе стушевалась и замолчала, так и не рассказав толком о том, что умеет. Поблагодарив ее за смелость, Джамал объявил об окончании этого непростого дня и отпустил всех присутствовавших отдыхать.

Те девушки, которые не прошли этот своеобразный отбор, должны были покинуть дворец этим же вечером. Для них подготовили жилье, ужин и подарки в другом месте. Оставшимся девятнадцати должны были продемонстрировать жизнь во дворце шада, познакомить с порядками и обычаями. Их увела одна из родственниц Джамала. Переночевав здесь, те девушки, кто решит, что им такая жизнь не подходит, будут вольны отказаться от дальнейшего участия. Остальных ждал разговор с шадом один на один. Но мне упорно казалось, что Джамал Акрам до сих пор не то что не отдал никому предпочтений, но и вовсе не собирается ни на ком останавливать выбор.

— А теперь время ужина и развлечений. Что-то я утомился, — пожаловался шад, когда в зале остались только мы, два евнуха с опахалами и телохранительница в тени у окна.

Я был уверен, что она из сестер Бури. Из тех, кто дает обет молчания и присягает на верность лишь однажды и на всю жизнь, правда за какую-то баснословную плату, которая идет их ордену. Я был наслышан и знал, что такие как она, не обладают обычной магией, зато в совершенстве овладевают иными тайными искусствами. По большей части смертоносными. О чем и поинтересовался у шада еще в самом начале. Оказалось, что я не ошибся.

— Время отдыха и развлечений! — провозгласил радушный хозяин и дважды хлопнул в ладоши.

Низко сгибаясь, слуги внесли несколько столиков с едой и питьем. Расставили на помосте, где мы сидели во время смотрин. Нам взбили подушки, на которых мы вольготно развалились, я с удовольствием вытянул ноги, едва не застонав от облегчения. Почти сразу в зал, где совсем недавно чинно и благородно проходил смотр невест, вплыли полураздетые ярко-накрашенные девушки. Их провожатый приблизился и, кланяясь, быстро заговорил на иррантийском.

Шад милостиво повел рукой, веля начинать представление, обратился ко мне:

— Арессандро, попробуй это вино из моих виноградников на взгорьях. Там солнце светит по-особенному, а недра гор, наполненные древней магией, насыщают лозы особыми целительными свойствами. «Золотой плен» — так оно называется. Стоит оно очень дорого, почти как твои халлы, и все равно очередь из желающих приобрести бутылочку выстраивается на годы вперед. У нас говорят ничто так не кружит голову и не зажигает сердце и чресла, как «Золотой плен». Самое ценное для дорогого друга. Угощайся, — он сам наполнил мой кубок до краев.

— Раз так, обязательно отведаю. Но не обессудь, если сегодня я вернусь ночевать домой.

— Ты не доверяешь мне? — взгляд шада едва заметно похолодел.

Кажется, он обиделся, на мои слова, после того как предложил такую ценность.

— Прошедший через болота и огонь никому не доверяет, — ответил я ему твердым и спокойным взглядом. — Но я не испытываю страха или подозрений, если ты об этом. Иначе не ел и не пил бы с твоего стола.

Шад довольно кивнул.

— Помни, Арессандро, ты всегда можешь сказать мне правду, какой бы она ни была. Так поступают настоящие друзья. Потому я тебя и позвал. Раньше мы не были слишком близки, но я ценю наш союз и желаю его укрепить к общей выгоде.

— Взаимно, Джамал!

Я отсалютовал ему кубком, и мы выпили за это.

Играла музыка, девушки танцевали какой-то местный танец. Они извивались, демонстрируя изящные тела, завлекая, соблазняя. Шад с гордостью поглядывал то на одну, то на другую, но я не проявлял столь явного интереса. Пил вино, все больше скучая по Ирис.

Решено. Отправлюсь-ка я домой. Сделаю любимой сюрприз.

Представив, как найду теплую и сонную дайири в постели. Как тихо лягу рядом и прижму ее к себе, мысленно улыбнулся.

— Ты какой-то задумчивый или грустный, Арессандро. Понимаю, сейчас у тебя слишком много забот. Я тем более советую тебе остаться сегодня у меня в гостях, — Мои хайали развлекут тебя и ублажат так, что ты обо всех печалях враз позабудешь. Выбирай любую или сразу несколько, если желаешь.

— Хайали — рабыни?

— Ну что ты! В Иррантии давно уже нет рабства. Хайали — услада души, глаз и тела. Эти девушки нанимаются сами по контракту. Одна хайаль хорошо танцует, другая — поет, а третьей нет равных в любовных утехах. Они демонстрируют свои способности, и, если не обманули и действительно обладают заявленным талантом в совершенстве, им предлагается заключают контракт. Уйти до его окончания вольна каждая, но такое редко бывает. Ведь все они надеются, что смогут добиться расположения шада. Я хорошо одаряю тех, кто мне угодит, — темные глаза Джамала Акрама хитро сверкнули.

Я подумал, что не так уж все просто с этими контрактами, но не стал вдаваться в подробности. Не мое это дело.

— Твое предложение очень щедрое, Джамал. Я польщен, но принять его не могу. Извини.

— Это ты еще не видел этих девушек в деле, Арессандро. Выпей-ка еще вина, да насладись видом красивых женских тел. Все заботы мигом выветрятся из твоей головы.

Шад отсалютовал мне кубком, и последовав собственному совету, с удовольствием принялся наблюдать за танцовщицей, которая вытворяла что-то невероятное со своим телом. Она была действительно по-змеиному красивой и гибкой, но хищность в ее облике производила на меня отталкивающее впечатление, а пялиться на ее прелести казалось нечестным по отношению к Ирис.

После того, как я обрел дайири, у меня напрочь отшибло интерес к другим женщинам. И даже после пропажи рейдла это не изменилось. Я вспомнил почти осязаемое отвращение, что испытывал к мистресс Войси-Лауди, когда та откровенно пыталась меня соблазнить. Уверен, я бы не смог принять столь щедрое предложение шада, даже если бы очень хотелось. Но мне хотелось

— Прости, Джамал. У нас во Фриденвелте тоже есть обычаи, которые не позволяют мне изменять своей невесте.

Я поднял кубок и пригубил «Золотой плен», что так расхваливал шад. Вино оказалось не таким сладким, как я ожидал, и даже приятно обожгло горло, чтобы осесть на языке приятной терпкостью. Не совсем то, что я люблю, но надо признать, оно и правда необычное. Его нельзя сравнить ни с чем, что я мне доводилось пробовать раньше. Надо будет выпросить у шада бутылочку вне очереди, и угостить Ирис. Уверен, ей такое понравится.

Я улыбнулся, представляя румянец на щеках у моей дайири.

— Ты так ее любишь? — неожиданно спросил Джамал, наконец оторвавшись от девушек.

— Всем сердцем, — ответил я честно, и в этот миг мой взгляд наткнулся на танцовщицу — крайнюю слева.

Рост и цвет волос девушки на первый взгляд показались мне такими же, как у Ирис. Цвет темных глаз в мелькании золотых магических огней было сложно разглядеть, и я не мог понять, есть ли там вишневый оттенок. Полупрозрачная, но богато украшенная одежда и вуаль не позволяли толком оценить пропорции и разглядеть лицо, и все равно что-то екнуло в груди, заставив задержать на ней взгляд чуть дольше.

Готов поклясться, что если бы каким-то невероятным образом Ирис оказалась среди этих танцовщиц, я без единого сомнения указал бы на эту девушку и не ошибся бы.

Девушки менялись, выходя вперед по очереди, но ни одна не танцевала так же лихо, как та хищная брюнетка. И никто, кроме последней, не вызывал во мне таких странных чувств. Было заметно, что танцует она не столь уверенно, как остальные. Даже лампу задела ногой и подошла слишком близко к помосту, чем насторожила сестру Бури, которая тут же встала между ней и шадом. Похоже, она здесь недавно. Определенно ей не хватает опыта, да и остальные нет-нет, но поглядывают в ее сторону с неодобрением. То, что она здесь изгой, чувствовалось сразу. А взгляд...

Что-то было в ее глазах такое, что будило во мне очень знакомые чувства. Усилием воли подавил странный порыв вскочить, сгрести девчонку в охапку, укрыть, защитить, забрать отсюда к себе во дворец.

И что дальше Арес? Как ты будешь объяснять это Ирис?

В смятении подлил себе вина, пытаясь разобраться, почему вдвое быстрее забилось сердце. Я по-прежнему люблю Ирис. Она моя дайири, я хочу быть с ней, ничего не поменялось, так какого болотного червя?!

Наверное, так и действует «Золотой плен». Все же это — волшебное вино. Может, так и проявляется тот самый огонь в сердце и прочих местах, о которых талдычил мне Джамал? Я как раз думал об Ирис, скучал. Вот и увидел ее в первой попавшейся отдаленно похожей на нее девке?

Нет, теперь точно не останусь ночевать у шада. Незачем. Порталы все еще работают, да и я не разучился перемещаться. Я желаю провести эту ночь дома с любимой, и меня никто не остановит.

Успокоив себя таким образом, попробовал незаметно разглядеть ауру танцовщицы, но на всех девушках оказались амулеты или что-то еще, что ее блокировало. Наверняка спрятаны в этих богатых украшениях. Оно и правильно. Когда закончится контракт, многие захотят жить обычной жизнью. И если внешность можно умело замаскировать, то по ауре любую будет легко вычислить, но не каждая захочет выносить на всеобщее обозрение, что в прошлом успела поработать хайалью у шада.

— Раз твое сердце несвободно, я не в силах и не вправе уговаривать тебя остаться здесь, но не хотел бы я так сильно зависеть от воли женщины. Это неправильно. Женщина должна покоряться мужчине. Только так, — поддел меня шад.

— Погляжу я на тебя Джамал, когда встретишь ту самую и полюбишь по-настоящему. Любовь учит идти мужчину на компромиссы, — отшутился я. — И снова покосился на ту танцовщицу.

Она так и притягивала мой взгляд.

— Мне кажется, что у меня все же есть шанс. Вижу, одна из девушка все же тебе приглянулась? — Шад некоторое время понаблюдал за похожей на Ирис танцовицей. — Хм... Она не такая умелая, но в ней есть что-то привлекательное. Какая-то изюминка. Загадка... Решай, — он повернулся ко мне. — Если ты отказываешься, сегодня ночью она будет развлекать меня. Но я готов уступить дорогому гостю, — он уважительно поклонился равному.

Я только хотел ответить вежливым отказом, как вдруг что-то произошло. Похоже, наше повышенное внимание к одной из них не укрылось от остальных танцовщиц. Девушку взяли в кольцо и умело оттеснили в сторону, а на первый план снова вышла та самая гибкая змея, стараясь пуще прежнего. Да только долго это не продолжилось. Девчонку точно подменили.

Ловко извернувшись, она прогнулась, поднырнув под руку одной, повернулась уворачиваясь от другой, уверенно оттолкнула с дороги тех, кто рискнул преградить ей путь. Скользящим шагом, покачивая бедрами двинулась к помосту, умудряясь гибко и соблазнительно двигаться в танце на ходу. При этом она не сводила взгляда с шада, и ее глаза были такими же непроницаемо темными и блестящими, как и у него самого. В них глазах отражались многочисленные блики золотых огоньков, навевая ассоциации с ночным звездным небом и тысячей миров, откуда на нас глядят боги.

Опомнившись, остальные хайали бросились было к ней, но девчонка неожиданно ловко схватилась за рукоять кнута, притороченного к поясу сестры Бури. Точнее попыталась, но телохранительница успела перехватить ее руку. Не знаю, что бы произошло дальше, если бы не шад.

— Хаш! — скомандовал он в тот же миг, и сестра Бури, не стала препятствовать.

Свистнули кольца кнута, разворачиваясь в воздухе. Раздался оглушительный щелчок. Заводила, взвизгнув, на четвереньках бросилась в сторону, растеряв все свое изящество. Страх исказил лицо красавицы, сделав его совсем непривлекательным. Остальные девушки тоже остановились, а потом и вовсе испуганно ринулись к двери. Убедившись, что их никто не останавливает, они, толкаясь, выскочили из зала. Не обращая на них внимания, девчонка уже раскручивала кнут над головой. Было видно, что она умеет с ним обращаться.

Новый щелчок, и магические огоньки слетелись ближе. Я сам видел, как их зажигала та самая тетя Джамала, и тот похвастался, что призывательницы лучше во всем Авельене не сыскать, и что мало кто сможет управляться со светляками лучше. Я не стал спорить, но был уверен, что Ирис точно смогла бы...

И, кажется, эта девушка тоже может.

Тем временем девчонка соблазнительно прогнулась, демонстрируя плоский животик. Вытянула вверх стройную ножку, укрытую лишь полупрозрачными штанишками, а затем выпрямилась, наклонившись вперед. Я пожалел, что здесь стало так светло из-за кружащих вокруг нее огоньков. Это кружение отражалось и в ее огромных, как и у Ирис, темных глазах. Все сильнее я начинал верить, что гляжу на свою дайири. Танец завораживал и околдовывал меня. Заставлял терять ориентиры и границы. Видеть желаемое, а не действительное.

Я забывался и видел лишь ее. Мою Ирис. Мою невесту. Мою любимую. Грудь жгло все сильнее. Я испытывал иррациональную ревность к шаду, который уже спустился к самому краю помоста и расположился на ступеньках, с интересом наблюдая за танцем. Лишь мысль, что эта хайаль, которая заключила контракт и по нему обязана всячески развлекать и ублажать шада, удерживала меня на тонкой грани.

Храни меня Раэсса, но я готов устроить здесь грандиозный пожар. Такой же, что сжигает мою грудь изнутри нестерпимым огнем.

Столь странно я не чувствовал себя никогда в жизни, но и заставить себя не смотреть на необычную танцовщицу был уже не в силах.

Танцевала девчонка. Танцевали огоньки, подчиняясь кружащему в воздухе кнуту. Раздавались щелчки, умело вплетаясь в звуки музыки. Музыкантам надо отдать должное, они мигом подстроились и творили настоящую магию. Зрелище было великолепным, будоражащим, горячащим кровь. Оно будило что-то первобытное внутри, когда кнут то обвивался змеей вокруг талии. Черная плетеная полоса скользил, точно лаская по сияющей золотом коже. И вдруг раскручивалась, взлетала, заставляя огоньки бросаться в рассыпную. Щелчок!

Это зрелище и «Золотой плен» привело меня в такое состояние, что я, хоть убей, видел перед собой Ирис и только ирис. Поклясться готов, что это она. Слушаются же ее огоньки конце-то концов?

Я помотал головой, отгоняя жаркое наваждение. Но откуда бы ей здесь взяться? И почему сейчас она танцует для шада? Смотрит только на него, не на меня!

Околдованный Джамал свесил ноги с края помоста и пожирает ее жарким взглядом, поглядывая на свой амулет. Мне не видно, сколько лепестков там зажглось, и женится ли шад на танцовщице, если все, но то, что он напрочь позабыл о дорогом госте и своем предложении, бесспорно. И я не мог ему это позволит!

Не выдержав, позвал, чувствуя себя идиотом или сумасшедшим:

— Ирис!

Девчонка будто вздрогнула и сбилась с ритма, но тут же скользнула к шаду, когда тот призывно поманил ее ладонью. Протянул руку. Танцовщица, словно засомневалась, но готова была вложить в нее свою.

— Нет! — одним движением соскочил я с помоста.

Джамал обернулся, посмотрел на меня так, словно не понял, откуда я здесь взялся. Как и я, он был под сильнейшим впечатлением от происходящего.

— Ты все же решился принять мое предложение? — спросил он слегка охрипшим голосом и спрятал амулет в карман халата.

Я быстро покосился на танцовщицу. Решение нужно принимать прямо сейчас, и в этот миг снова свистнул кнут, обвиваясь вокруг горла шада и спасая меня от необходимости давать ответы.

Похоже, даже сестра Бури не ожидали ничего подобного, но сработала магическая защита. Кнут тут же вспыхнул огнем и осыпался, а шад ловко отпрыгнув, выхватил откуда-то кривой меч-кылыш. Глаза девчонки на миг прояснились, в них блеснула крайняя растерянность. Один взгляд в мою сторону, и я не помню, как оказался рядом.

Заключая ее в объятия огненных крыльев, я уже точно знал, что это она — моя дайири.

— Арессандро, что происходит? — шад стоял напротив, и направленный на меня клинок его меча светился мертвенно зеленым светом, бросая блики на его побледневшее лицо.

— Это... Это моя дайири, шад, — горло перехватывало от ярости, и мой голос звучал надтреснуто.

Внутри непроницаемого кокона моих крыльев металась и билась Ирис, пытаясь вырваться на свободу. С ней что-то было не так, и я уже понял, что именно.

— Не важно кто эта. девушка. Важно то, что она попыталась меня убить. За такое в Иррантии карают смертью, но я готов тебя выслушать, потому что дорожу нашими отношениями.

— Это я готов тебя выслушать Джамал, — уронил я. — Ты же понимаешь, нет такого дворца, который выдержит ярость огнекрылого, шад. И сестра Бури тебе не поможет, — я предупреждающе покосился на пытающуюся обойти меня сзади телохранительницу.

В этот момент кто-то тихо всхлипнул слева у входа. Это была та самая женщина, что занималась невестами. Она застыла на пороге, уставившись на мои крылья. Позади нее маячили стражники, но шад сделал всем знак не нападать.

— Арессандро, ты говоришь, что я должен объясниться? Но в чем я перед тобой виноват?

— шад непонимающе прищурился.

Видно было, что и он едва сдерживает свою ярость и горячую южную кровь.

— Я помогу. У огнекрылых есть дайири — пара, назначенная богиней Раэссой. Одна и на всю жизнь. И я не понимаю, как так вышло, шад, что я оставил ее сегодня дома, чтобы уберечь ее нервы и чувства, а обнаружил среди твоих танцовщиц и под сильнейшим внушением. Таким, что она даже меня не до конца узнает.

Я смотрел на Джамала Акрама и ждал ответа. Под моим взглядом он еще сильнее изменился в лице. Без слов было ясно, что он понятия не имеет, что произошло на самом деле, но мне было важно узнать, что он действительно не имеет никакого отношения к Ваэлле и ее планам.

По той же причине я не спешил снимать воздействие с Ирис, но обнимал и гладил ее, стараясь успокоить. Она уже затихла, доверчиво прижавшись к моей груди щекой. И от этого простого движения жечь в груди стало немного меньше.

— Прости, я не знаю, что сказать, — опустил меч шад. — Уверен, у твоей дайири не было причин убивать меня, она ведь даже меня не знает. Да и все равно бы не вышло, а я бы ее убил, не зная, с кем имею дело. Мне кажется, кто-то желал нас поссорить? — Джамал твердо посмотрел мне в глаза. — Кому-то не выгодно, чтобы мы укрепили наш союз.

Помедлив, я кивнул.

— И я даже догадываюсь, кому именно.

— Предлагаю вместе во всем разобраться и наказать виновных.

Меч окончательно пропал из рук шада.

В тот же миг женщина в белом платье, имени которой я до сих пор не знал, отмерла и быстрыми шагами приблизилась к нему. Положила заметно дрожащие пальцы Джамалу на плечо, точно успокаивая, и подняла на меня полные слез глаза.

— Ваше всемогущество, скажите, как... Как зовут вашу дайири? — в этот момент из каждого ее глаза скатились по слезинке.

— Ее зовут Ирис Андери. Она из Раадрима, — ответил я, мгновенно осознав, с кем именно беседую.

Моя собеседница, сдавленно пискнув, начала оседать на пол. Ее подхватил Джамал.

— Тетя Ри? — шад был слегка обескуражен. — Зара, срочно позови лекаря! — обратился он к сестре Бури.

Молчаливая телохранительница лишь сверкнула глазами на застывших у входа с пиками наперевес стражников, и в коридоре тотчас послышался удаляющийся топот. Кто-то ринулся выполнять указание. Сама она подошла ближе и коснулась плеча шада, указав глазами на помост. Джамал, понятливо кивнув, уложил маму Ирис на помост, подсунув под голову одну из подушек. Сестра Бури, не смущаясь, вспорола женщине корсаж, облегчая дыхание. Затем проверила пульс на шее и, схватив со столика один из кувшинов, брызнула ей в лицо водой.

Этого оказалось достаточно, чтобы та открыла глаза.

— Тетя Ри, что что вами?

— Всего лишь нервное потрясение Джамал. Помоги сесть.

— Сейчас придет доктор Хоттаб... — Шад оглянулся на вход. — Да вот и он.

К нам уже спешил сухонький белобородый старикан с огромным замысловатым тюрбаном на голове, не иначе воспользовался порталом для скорости.

— Хатти Акрам. — потянулся он было к Риэлле.

— Я в порядке! — жестом остановила его Риэлла.

Голос леди Андери прозвучал так властно, что ей не посмели противоречить. После этого она снова повернулась к нам с Ирис, и в ее взгляде плескалось столько затаенной надежды и боли.

— Ваше всемогущество, покажите ее мне. Покажите мне мою малышку.

— Леди Андери, ваша дочь сейчас находится под влиянием ламеянки. Не уверен, что она узнает вас, но может совершить что-то нехорошее, — вынужден был ответить я.

И правда, хоть Ирис и затихла под моими едва тлеющими снаружи крыльями, я притушил огонь, чтобы ничего не поджечь. С моей дайири что-то не так. Она скорее затаилась, чем освободилась от влияния Ваэллы. В том, что это происки принцессы, я не сомневался. Ни у кого больше не хватит наглости и силы подстроить такое.

Риэлла беспомощно посмотрела на шада. Такие, как Ваэлла, большая редкость. Мало кто имел несчастье с ними столкнуться, и, похоже, раадримка вовсе не знала об их существовании.

— Теоретически, внушение ламеянки несложно снять. — шад в свою очередь покосился на доктора Хоттаба.

Тот согласно кивнул.

— Эта использовала розовые халлы, чтобы усилить влияние.

— Но ламеянки — не маги! — опроверг мою догадку шад. — Как бы она сумела это сделать.

— Эта — нашла способ, уж поверь.

— Вижу, тебе известно больше, — нахмурился шад.

— Довелось лично столкнуться. Правда в тот раз мне хватило оплеухи, чтобы стряхнуть ее волю с моего гвардейца, но сейчас не тот случай.

Я мог бы снять такое воздействие, не прибегая к столь грубым методам, чем сейчас и занимался, но пока безрезультатно. С Ирис было что-то иное.

— Може, попробуем освободить ее вместе? — предложила Риэлла, поднимаясь и делая шаг ближе. — Я имела опыт общения с менталистами. Сильные эмоции должны ей помочь.

— Хорошо.

Сомневаясь, я все же развеял огненные крылья, но продолжил сжимать в объятиях притихшую любимую. Потряс легонько, погладил по спине, зашептал в макушку:

— Ирис? Ирис, очнись!

— Арес? Ты... Ты все-таки узнал меня?

— Прости, что долго сомневался. Не мог поверить, что ты действительно здесь, да еще в таком виде.

Дайири смутилась и открыла рот, чтобы что-то сказать, но коротко обернулась, уставившись на шада. Ее враз точно подменили. Она рванулась из моих рук с такой силой, что едва успел ее придержать.

— Я должна. убить. пустиииии! — завыла она точно безумная, но вдруг остановилась, прекратив орать и сопротивляться.

Не успели мы выдохнуть свободно, как в воздухе материализовался ее ворон, почему-то теперь белый. Повинуясь молчаливому приказу хозяйки, он устремился к шаду. Махнула кривым кинжалом сестра Бури, но клинок прошел насквозь, не причинив темному духу вреда. Следом сверкнула алым магическая защита, наложенная на шада, но ворон лишь на секунду замедлился. Глаза моей дайири заволокло алым, сравняв зрачки и белки. Я ощутил мощный отток магии из ее ауры, и в тот же миг Птиц совершил второй рывок, пробив защиту Джамала.

Я не решился жечь его огнем, боясь навредить всем присутствующим. Слишком близко стояли друг к другу шад, мама Ирис, сестра Бури и старенький лекарь. И я не знал способа, как это предотвратить, зато понимал, на что способен ворон. Подозреваю, что против чуждого нашему миру темного существа в нашем мире просто нет подходящей защиты.

На деле все происходило так быстро, что не заняло и двух ударов сердца, и в самый последний момент вскинула руку Риэлла, отрывисто выкрикнув:

^{— Да}р^э!

Ворон замер прямо в воздухе, словно замороженный. Между его острым клювом и выразительным носом шада осталось расстояние в палец. Глаза шада стали такими же круглыми, как у птицы, и он поспешно отодвинулся в сторону.

— Что это такое?

— Фамильяр Ирис, — буркнул я мрачно, пытаясь встряхнуть оцепеневшую дайири и подобрать к ней ключ, но она ни на что не реагировала.

Тем временем леди Андери, певуче заговорив на неизвестном мне языке, принялась рисовать прямо в воздухе какую-то схему. Линии накладывались одна на другую, составляя сложный геометрический узор, вспыхивали и светились разным цветами. Поверх схемы проступила вязь каких-то символов, знакомых мне по отдельности, но никак не складывающихся в единую картину.

Это была высшая магия. Настолько сложная, что моих скромных знаний не хватало, чтобы понять и десятой доли. На лбу леди Андери выступила испарина. Вытянутая вперед рука дрожала, когда она медленно повернула ее, словно удерживая ворона за горло. Тот сдавленно захрипел и неуклюже замахал крыльями, обильно роняя мелкие белые перья, которые так и не долетали до пола. Его тушка и нарисованная мамой Ирис схема наконец встретились, и Риэлла облегченно выдохнула, опустив руку.

В тот же миг ворон встрепенулся и, развернувшись, стремительной молнией ударил прямо в грудь Ирис. Та вздрогнула и часто заморгала. Ее глаза снова стали нормальными, утратив пугающий багрянец. Глянув на шада, она не сделала новой попытки его прибить, лишь прошептала одними губами: «Простите!»

А затем перевела взгляд на леди Андери. Я почувствовал, как напряглось и задрожало ее тело в моих руках. Сглотнув, она обернулась, словно не веря, и я кивнул, понимая ее молчаливый вопрос.

— Мама? — голос любимой прозвучал сдавленно. — Мамочка, это и правда ты? Пожалуйста, пусть мне это не чудится...

Ирис сложила умоляюще руки, словно обращалась к своему Вездесущему. Риэлла, издав невнятный звук, бросилась к дочери. Я не стал удерживать Ирис, но на всякий случай переместился ближе к шаду, чтобы в случае чего прикрыть его от очередного нападения. И желательно так, чтобы не навредить моей дайири.

— Ничего не понимаю, — пробормотал вконец обескураженный Джамал, опустившись на край помоста. Он вынул из кармана халата амулет на длинной цепочке и поднял на уровень носа. — Видишь, тут четыре золотых лепестка, и три серебряных. Я было решил... А выходит... — он лишь досадливо покачал головой.

— Выходит, что соя дайири — твоя троюродная сестра?

Шад только покивал.

— Понимаешь, раньше больше двух лепестков не зажигалось, а тут сразу все. Пусть и не все золотые. И что же теперь делать?

— Может, стоить устроит проверку не только знатным дамам? — предположил я.

— А ведь это мысль! — оживился шад. — Я сосредоточился лишь на самых знатных невестах, но что если мое счастье вовсе не там? Иррантия богатая страна, и в лице Фриденвелта у нее сильнейший союзник. Чего мне еще желать, кроме семейного счастья?

Я улыбнулся, любуясь на двух обнимающих и целующих друг друга родных женщин. Риэлла гладила Ирис по щекам, по волосам, что-то говорила, и у обоих ручьями лились слезы.

— .. .ты же согласишься мне помочь? — услышал я лишь обрывок сказанной шадом фразы.

Что?! Нет, на такое я не подписывался. Нет у меня времени носиться с шадом по королевствам в поисках его идеальной жены.

— Прости, Джамал. Я и сам должен пбыстрее жениться, пока больше ничего не случилось. Как видишь, моя дайири мастер попадать в неприятности. Все должна знать, что она под моей защитой, иначе мне придется запереть ее подвалах замка, чего она мне не простит никогда в жизни.

— Знаешь, а я тебе завидую. Твоя невеста, как темное пламя. Нежна, точно морская пена, и непредсказуема как дождь в пустыне. Даже жаль, то она мне сестра.

— А вот об этом не стоит жалеть, — криво усмехнулся я.

— Да, ты прав. Это принесло бы проблемы

— Кстати о проблемах.

Наш и взоры снова вернулись к обнимающимся матери и дочери.