Глава 7 Поражения и победы

Что-то такое отражается в глазах Люсиль, и я, проследив за ее взглядом, оборачиваюсь.

— Храни Вездесущий.

То, что вижу, окончательно подрывает мой боевой дух. Нам не пройти это испытание. Никогда в жизни.

Едва не упускаю огневика, потеряв контроль. И разве что беспокойство за товарищей заставляет взять себя в руки. К слову, остальных двух огнепсов уже не видно, у ребят не хватает потенциала их так долго поддерживать. Магия здесь вообще странная. На первый взгляд все как обычно, но. Я точно знаю, на что именно у меня хватило бы сил, но их не хватает! Наверное, это же осознают и остальные.

Парни за барьером живы, но тяжело дышат, перемазанные какой-то дрянью. Они устали, все реже и слабее их удары. Огненная магия требует больших усилий. Дайана стоит у самого барьера и смотрит как к жалкой горстке наших защитников приближаются два настоящих монстра. Все, что были до этого. просто пушистые котята и по размерам, и по оснащенности убийственными средствами.

Бурям злым ты даешь широчайший простор,

Тихо и чуть надтреснуто начинает петь некромантка.

Штормом рвешь ты морей темно-синий узор.

Ее голос крепнет и становится звонче, а я узнаю одну из песен «Экспериментального кладбища».

Изверженья вулканов и трясенья земли —

О, великая Ярость — деянья твои!

С легким сопротивлением барьер поддается, и некромантка выходит за него. Подозрительные волны и трепет проходит по тревожно мерцающему полотнищу — это иссякает заряд в артефактах. Парни снаружи ничего не замечают, занятые боем с очередным дохлым монстром. Твари так и продолжают испытывать запас нашей прочности. От которого совсем скоро ничего не останется.

Император стоит к нам спиной, наблюдая за проклятийниками. Артефакторы сосредоточенно колдуют над чем-то. Я снова гляжу на Дайану.

— Эй, Кранк! — кричу, но некромантка не оборачивается, лишь ее истончившаяся до ненормальности рука вскидывается к темному небу.

— Помахала или послала? — щурясь, уточняет подошедший ближе Дин.

Жму плечами. Но мне кажется, какой бы это ни был жест — он прощальный. Девушка продолжает неторопливо шагать к несущимся навстречу гигантам. Она уже далеко, но до нас продолжает доноситься ее сильный и красивый голос. Песня звучит громче и громче с каждой строкой. Она катится над холмами, летит в темное небо:

Застилая порою глаза пеленой,

Красным туманом встаешь предо мной.

Силы даешь неподвластные мне

Жестокость — есть развлеченье тебе!

— Да куда же она?! — Берки делает несколько шагов следом и беспомощно оглядывается на нас. — Надо ее остановить!

В глазах блондинки блестят слезы.

— Дайана, стой! — это уже Гас, который только сейчас замечает, что происходит.

Парней перестают атаковать, и они инстинктивно подаются в сторону идущей навстречу погибели некромантке. Но бессильно останавливаются, осознавая, что этот бой им не выиграть. Лишь Гас проходит еще несколько шагов.

Тяжело дышать. Действует на натянутые до предела нервы Люсиль — блондинка, не скрываясь, рыдает взахлеб на груди у крепко обнимающего ее Кастора, и несвязно причитает. Что-то нелестное проскальзывает и о Ридрихе, но сквозь частые всхлипы не разобрать.

Отвратительное чувство, когда нужно хоть что-то сделать, а ты совершенно не понимаешь, как и что.

Но, кажется, сама Карнк знает, что делает. Под последний куплет над ней начинает клубиться что-то темное. Некромантка вынимает ритуальный кинжал из маленьких ножен. Два точных движения, и она широко разводит руки. Во все стороны от нее расходится и начинает медленно вращаться так похожее на круг призыва кольцо тьмы. Всполохи багряных руны сами по себе складываясь в древний текст.

А вместо заклинания звучит все та же песня:

Рушится мир и взрывается мир

Ярость взлетает как черный вампир!

Больше осколков и криков во тьме!

Ярость — я покоряюсь тебе!..

Еще одно резкое движение, и кольцо опускается на землю. Та вздрагивает, и уже не ясно это от топота приближающихся исполинов, или от самой темной магии, что творит некромантка.

Закрываю глаза, когда Дайана обеими руками заносит короткий кривой кинжал над собственной грудью.

— Она знает, что делает, — раздается рядом негромкий и немного грустный голос Тамбертона-Экрю. — Слишком много некроэнергии для одной хрупкой девушки. Она бы все равно не выдержала.

Громко всхлипываю, не в силах больше держаться, и Гас прижимает меня к собственной груди. Душераздирающий рев, от которого стынет кровь в жилах, оглушает. Земля продолжает трястись под ногами дерущихся гигантов, которых стравила между собой Кранк ценой...

Чего? Жизни? Или всего лишь победы в испытании?.. Я уже не могу толком отличить одно от другого. Это все слишком.

Некромант лишь сильней притискивает меня к себе, и я благодарна другу за это.

— Готово! Они это сделали! — раздаются неожиданно радостные крики со стороны артефакторов.

И мы отстраняемся друг от друга. Почему-то неловко. Успокоившаяся немного Берки странно на меня смотрит и тут же прячет опухшее от слез лицо, уткнувшись взглядом в землю. Гас идет к ней, обнимает ее за плечи, увлекая в сторону ворот.

— Мы выиграли бой, но это еще не все. Поспешим, — командует Ридрих Ронн, стоящий рядом с проклятийниками.

Невольно оборачиваюсь через плечо. Там, где совершила самоубийственный ритуал некромантка, сражаются две гигантские твари, безжалостно отрывая друг от друга куски мертвой плоти. Их силы примерно равны. Обе уже основательно ранены, и предсказать, кто победит, невозможно, но лучше убраться подальше прежде, чем это произойдет. В том, что победитель пожелает нами полакомиться, сомнений никаких.

— Идем? — зовет Ксан.

Боевик подходит последним, остальные уставшие и осунувшиеся парни уже сгрудились у ворот. Киваю ему и, поддавшись порыву, шепчу:

— Простите.

— За что? — Ксан непонимающе хмурится.

— Мы.. .Мы... оказались бесполезными, — мотаю головой и срываюсь на шепот. Неожиданно боевик смеется. Чисто и заразительно, задрав к небесам голову.

— Что смешного? — невольно бурчу сквозь слезы.

— Как думаешь, Кроу, почему среди выпускников нашего факульета нет ни одной девушки?

Жму плечами. А ведь и правда, курса с четвертого на факультете боевиков один парни учатся.

— Не знаю. Не хотят?

— Не ваше это, вот и все. Каждый должен заниматься своим делом, — он вздыхает. — Я видел тебя на арене, ты очень крута. Ну для тряпки и девчонки, конечно. — точно старший брат он ерошит мои непослушные волосы и шагает вперед едва заметно прихрамывая.

По пути он что-то говорит бледному парнишке-артефактору и тот согласно кивает. Со смешанным чувством шагаю следом, внимательно вглядываясь в широкую спину парня. Ксан измотан не меньше прочих и ранен, но все равно внимательно следит за всеми и для каждого находит слова утешения.

Отчего-то мне стыдно еще больше.

— Ваше величество, проход чист, — рапортует прямая и флегматичная до одури Гейл Мандрейдж, и только по фиолетовым отблескам на стеклах ее очков, видно, что ей тоже нелегко пришлось.

Ридрих поворачивается и обводит нас всех тяжелым взглядом и вдруг выдает неожиданное.

— Напоминаю, чтобы все это закончилось прямо сейчас, достаточно просто убить меня. Это никак не отразится на вашем будущем.

Боевики хмуро, почти зло молчат. В их глазах все еще горят отблески боя. Остальные в недоумении переглядываются. У меня в голове не укладывается услышанное. Да как он может?! После всего, что ребята сделали, пусть и не взаправду.

Мы вымотаны и с ног до головы покрыты слизью и пылью. Даже на зубах что-то неприятно хрустит. Ноет каждая мышца и клеточка, а раны болят и кровоточат. Так чем же это не реальность? Еще чуть-чуть и вообще перестанем их различать. Пойди, пойми, где жизнь, а где вымысел, когда такое творится.

— Не нужно нас обижать, ваше величество, — глухо отвечает за всех Ксан. — Не обесценивайте то, что мы сделали.

— Прошу прощения, если кого-то оскорбил. Но я должен был об этом сказать. И. я оценил. Можете мне не верить, но я и сам не ждал ничего подобного. Для меня все это тоже испытание. Только я не сразу это понял, зато теперь наконец осознал, в чем именно оно заключается.

Император неожиданно светло улыбается нам.

— Идемте-ка внутрь, ваше величество, — хмуро оглядываясь через плечо, предлагает Гас.

— Боюсь, оставаться здесь слишком опасно.

Обернувшись, посмотрела туда же, куда и некромант, чтобы убедиться, насколько он прав. Дальние холмы точно покрылись живым, а точнее, мертвым ковром. К нам неумолимо приближалась новая волна чудовищ. И было их намного больше, чем раньше.

— Еще чуть-чуть и все они окажутся здесь... — закончил некромант.

Что тогда будет, никому из присутствующих рассказывать не было нужды.

— Да откуда они берутся-то?! — задает риторический вопрос артефакторша, и в ее голосе слышатся нотки приближающейся истерики.

Да уж! Есть отчего заистерить. Только через несколько мгновений осознаю, что и сама думаю также, а ведь речь идет всего лишь о выдумке.

— Поспешим, Кроу, — зовет меня Берки и тянет за собой под локоть.

Мрачная, с перепачканным лицом и тоской, поселившейся в огромных глазах Люсиль выглядит разом повзрослевшей. Чуть впереди нее шагает Гас. В какой-то момент он оглядывается, убеждаясь, что никто не остался снаружи.

Мы с Люсиль входим последними под нетерпеливые понукания подгоняющих нас боевиков, которые спешно затворяют оказавшиеся почему-то хлипкими ворота. Закладывают в проржавевшие петли засов.

— Интересно, выдержит ли он хотя бы один удар, или петли рассыпятся сразу? — с сомнением чешет затылок Дин.

И правда, укрытие, казавшееся таким надёжным снаружи, изнутри совсем не внушает доверия. Плотный высокий частокол на поверку прогнил и зияет сквозными дырами, через которые хорошо видна приближающаяся со всех сторон армия чудовищ.

— Что-то и мне не верится, что он хоть кого-то способен сдержать...

Вспоминаю дерущихся гигантов, которых стравила Дайана. Интересно, кто победил?

— Хорошо хоть мертвяки — не человекообразные, — рутинно выдыхает Люсиль невпопад моим мыслям.

— Почему? — искренне интересуется Гас.

— Я бы тогда точно сбрендила. — блондинка какая-то обреченно спокойная.

Я бы тоже скорее всего сбрендила, если бы на нас стали нападать хм. человекообразные мертвяки.

Ридрих останавливается и осматривается.

— Это здесь, я не ошибся — удовлетворенно кивает он собственным мыслям.

— О чем вы, ваше величество? — Гейл, которая держится рядом с ним, как всегда невозмутима и безупречна.

У нее даже прическа в порядке, и разве что пятна на одежде выдают то, что она прошла с нами весь путь.

— Здесь я смогу вообразить место для портала, — открыто улыбается Ридрих Ронн.

— Вы умеете создавать порталы?! — удивляется один из артефакторов.

— Нет. Но здесь я смогу их вообразить, если получится побороть чужую волю.

Мы ошарашенно замолкаем, вопросительно глядя на монарха.

— Для меня это тоже испытание. Я должен попытаться вытащить нас отсюда, — печально усмехается он. — И это пока не конец. Так что сначала примите мою благодарность.

Он словно отодвигается, а голос напротив звучит бархатистее, вливается в уши, омывает сознание, очищая от всех пережитых эмоций. Заставляет подумать о светлом. И вот уже не видно дыр в заборе, за которыми маячат злобные монстры, грозя нам пусть мнимой, но такой реальной погибелью.

Я с удивлением обнаруживаю себя в светлой уютной комнате, сидящей за низеньким столом... Рисую магическими карандашами. Неуверенной рукой веду по бумаге фиолетовым с мерцающими розовым блестками, с удовольствием наблюдая, какой красивый след остается там, где бумаги касается грифель.

— Какая красота, Ирис! — раздается откуда-то сверху восхищенный голос мамы. — Это дракончик или грифон?

Она интересуется искренне, несмотря на то что перед собой вижу лишь разноцветные, пусть и красиво мерцающие каракули. Глядя на них, я радуюсь и вдохновляюсь на новые художественные подвиги. Так, что даже язык от стараний высовывается сам по себе.

— Нет! — пищу неожиданно тоненьким голоском.

— А что тогда? — добавляет мама осторожнее, словно боясь меня расстроить. — Подскажи мне?

— Это зе папочка с подагками пгиехал! Газве ты не видис? — принимаюсь объяснять маме, где и что нарисовано на картинке, и мой голос звучит совсем непривычно.

— О! Теперь вижу! Наверное, самый большой подарок у папочки в руках для тебя? — преувеличенно серьезно задает вопрос мама.

— Нет, мой вон тот. Поменьсе. В зеёной кообке.

— Соскучилась по папочке, да Ириска?

Часто киваю.

— И я, — мама грустно вздыхает.

Пытаюсь обернуться и разглядеть мамино лицо, но вижу лишь высокую фигуру в белом. Тонкую талию, длинный подол юбки, но все, что выше теряется в мутной дымке...

Нет. Это просто слезы!

Одна за другой они катятся по щекам и капают прямо на рисунок, размывая его очертания и смешивая мерцающие краски.

— Ну вот! Все художество испортила, ревушка моя! — ласково укоряет мама. — И чего сырость развела? Не расстраивайся, милая, папа скоро вернется, — ласковая рука гладит по волосам, и от этого прикосновения по плечам бегут приятные мурашки.

— Мама. мамочка. — шепчу, словно проталкивая застрявший в глотке воздух.

Из груди вырывается судорожный всхлип, а видение стремительно отдаляется и блекнет, оставляя меня в растерянности. Вместо уютной детской, передо мной ошарашенные и удивленные лица ребят.

— Кроу, ну хоть ты-то меня понимаешь! — ревет раненым бегемотом Луардэ внезапно сграбастывая меня в могучие объятия.

От неожиданности я не успеваю ни отскочить, ни увернуться. Остается надеяться, что боевик не стиснет меня насмерть. Тщетно пытаюсь освободиться из железной хватки, но тот и не замечает, продолжая громко шмыгать носом и поливать слезами мое плечо.

— Мой Ронни. Он такой хороший, беленький.

— Ронни?! — с опаской кошусь на Ридриха.

— Да. Его мне бабуля подарила.

— Ничего не понимаю. При чем император и твоя бабуля? — сдавленно скриплю, изо всех сил упираясь в могучую грудь. — Да пусти ты!

— Император? — здоровяк наконец замечает, что с нежностями перебор и выпускает меня.

— Ты сказал — Ронни, — шепчу и глазами указываю на Ридриха Ронна.

— А-а, Ронни!

В отличие от меня, Луардэ словно и не слышал о такте. На его бас, все кому не лень оборачиваются в нашу сторону.

— Ронни — это Рональд, — поясняет он. — Мой пес. Он обычный, не магический. Но мы с самого детства вместе, и я ужасно по нему скучаю. — Неожиданно он кривит лицо, словно ребенок, собирающийся расплакаться, но тут же берет себя в руки и неловко оправдывается: — Вот. что-то вспомнилось.

— И мне тоже что-то вспомнилось... — хмурюсь я, пытаясь не упустить ни единой детали из своего неожиданного видения.

— Шел бы ты Луарде, делами заниматься, перепугал Ирис своими соплями, — Гас мягко подталкивает растрогавшегося боевика и обращается ко мне: — Как ты?

— Кажется лучше. Намного.

— И мне.

Рядом Люсиль. Она тоже с интересом прислушивается к разговору.

— Кроу, а ты же вроде бы с тетей живешь?

Я ничего не отвечаю, только сейчас осознав, что ночь куда-то делась, а в небе ярко светит солнце, прямо как в самом начале испытания. И частокол выглядит прочным, а покосившееся строение посреди двора, больше не напоминает жалкую лачугу с провалившейся крышей. Сейчас это добротный фермерский дом.

Все мы чистые, и ничего больше не болит, а пережитое кажется приснившимся кошмаром, от которого остались быстро развеивающиеся клочки воспоминаний. Только отсутствующие с нами ребята напоминают, что все это случилось с нами на самом деле.

А еще напрочь пропало то жуткое чувство безысходности, которое могильной плитой давило на плечи столько времени. Даже дышать стало легче. Хотя оно и понятно, когда вместо смрада вдыхаешь напоенный запахом сена и прогоревшего костра воздух.

Не понимая, что делаю, подхожу к императору и задаю вопрос, который волнует больше всего:

— Что вы с нами сделали, ваше величество?

— Похоже, справился со свей задачей, — Ридрих тепло улыбается мне. Похоже, он понимает, что это не все, что я хочу спросить. — Если проще, я смог снять с вас большую часть того, что внушили мои менталисты.

Я вдруг отмечаю, какой он бледный словно лист бумаги. Судя по осунувшемуся лицу и запавшим, обрамленным темными кругами глазам, далось ему это не проще, чем нам сражение с дохляками. Я подавляю эгоистичное желание расспросить его о том, что видела. Если это было о моей семье, можно ли увидеть больше. Но я ведь даже не знаю, было ли это по-настоящему или только видение. Отражение того, во что мне хотелось бы поверить всей душой.

Посчитав наш разговор завершенным, Ридрих командует:

— А теперь, пора уходить.

Он прикрывает глаза всего на мгновение, и тут же прямо посреди двора начинает закручиваться серый туман, похожий на тот, что встретил нас в дверях того зала во дворце. Войдя в них, мы оказались здесь. Так, может, на этот раз мы выберемся обратно?

— Вперед! В портал. — бодро командует Ксан, и наш маленький отряд, соблюдая некоторое подобие порядка шагает прямо в центр туманного круга.

Теперь слева от меня шагает Луарде, без устали рассуждая о своем любимом щенке. Малыш Ронни, судя по рассказу боевика, давным-давно вымахал в огромного бойцовского пса с «вот такенной челюстью». Луарде показывет это «в лицах», и я задумываюсь, у кого из них двоих эта самая челюсть мощней. У пса или у его хозяина.

От непринужденной болтовни на такую мирную тему улыбка трогает мои губы, когда мы вступаем в серое, медленно вращающееся по часовой стрелке марево. Стоит ногам скрыться в нем по колено, как начинает кружиться голова.

Миг краткого падения, настолько внезапный, что я даже не успеваю вскрикнуть, как вдруг обнаруживаю себя посреди огромного мрачного зала. Стрельчатые окна — высокие и узкие пятнают полосами света сплошь покрытый какими-то символами пол. Потолок теряется в тенях. Пахнет пылью и почему-то старыми книгами.

— Где это мы? — тревожно выдыхает Энн Финч.

— Не двигайтесь! Не выходите за пределы круга! — предупреждает вдруг Гейл.