Глава 8. Что посеешь, то пожнешь

Глава 8. Что посеешь, то пожнешь

Все замирают, не смея ослушаться Гейл Мандрейдж. Видать, впечатлил неудачный пример паренька с нашей специальности, так неосмотрительно словившего проклятье на воротах. Отмечаю, как подаренное Ридрихом благостное состояние стремительно улетучивается, возвращая в то — настороженное и опасливое. Хорошо, хоть чувство обреченности не подступает к горлу вновь.

«Это пока...», — подсказывает гаденько внутренний голос.

Уставшие после мытарств в холмах, почти все рассаживаются на полу, даже Ридрих Ронн, рядом с которым неотступно находится Гас. На ногах остаются только усталые артефакторы, которые налаживают контур защиты и организовывают подпитку остальных, опустошая запасы полезных вещичек. Свободные принимаются заряжать опустошенные артефакты, и даже делать новые.

Ожидаемо не отдыхают проклятийники.

— Милена, Рем, можете определить шаблоны, которые использовались для проклятий? — снова берет на себя руководство товарищами моя подруга.

На несколько долгих минут вышедшие вперед к самой границе круга проклятийники замирают, сосредоточенно всматриваясь в пространство.

— Я не уверен. — начинает Ремлин Энсмон.

— Выводы? — коротко бросает Гейл, но парень мнется.

Его пихает в бок локтем Пухленькая Милена Армер:

— Говори, как есть. Гейл просто проверяет собственную догадку, — она многозначительно выгибает рыжую бровь.

— Здесь смешение... Смешение того, чего просто не может быть... — худощавый проклятийник неловкого дергает плечом.

— Ты имеешь ввиду схемы три-пять, семь-одиннадцать вместе, а еще шепотки и что-то странное из сельских наузов смешанных с русалочьим проклятием? — вопрошает Г ейл.

— Они самые. И еще минимум три вариации девять-четыре на крови.

— Ох! — рыжая проклятийница совершенно по-простецки всплескивает руками. — Проклятие русалок-то я и вовсе упустила. Позор на мою голову!

Мы — все, кто не сведущ в проклятиях — только недоуменно переглядываемся, слушая этот малопонятный бред, который не разберет никто, кроме. самих проклятийников.

Ремлин кивает, переступая с ноги на ногу:

— Без понятия как это распутать, — наконец сдается он.

— Давайте сначала сделаем это «добро» видимым. Может, станет понятнее? — предлагает Гейл.

Посовещавшись, проклятийники что-то предпринимают, и неожиданно от круга, в котором мы стоим во все стороны расходится свечение.

— Мать моя. — выдыхает где-то поблизости Луардэ.

Остальные реагируют похожим образом. Я и сама кручу головой во все стороны, рассматривая сплошь испещренную рунами и символами поверхность пола, стен и даже, как оказалось, потолка.

— Что-то легче не стало, — скептично резюмирует происходящее Ремлин.

— Даже наоборот. — вторит ему многозначительным покашливанием Милена.

Гейл еще некоторое время молчит и вдруг, воссияв победной улыбкой, выдает совсем неожиданное:

— Кажется, я поняла, что это такое. Здесь большинство проклятий не заряженные. В них отсутствует «спусковой крючок»!

— Пустышки?! Ну точно. — похоже, Милена тоже убеждается в словах Гейл.

— В такой неразберихе почти невозможно определить, какое из них рабочее, а какое только муляж.

— Мне кажется, тут тоже есть закономерность. Остается только ее найти.

— Ты хочешь сказать, это что-то вроде шифра? — уточняет Ремлин.

— Угу, — согласно тянет Гейл, присаживаясь на корточки у самого края круга. — Помнишь углубленные уроки Истории проклятий? Я готовила доклад по Люциусу Рэмбу и его экспериментальным изысканиям. Так вот. Там встречалось нечто... — Гейл вдруг замолкает, словно пытаясь поймать за хвост какую-то мысль или идею.

— Что? — торопят ее хором Милена и Ремлин

— В общем, ищем закономерность, — отмахивается Мандрейдж.

— Ребята, вы точно знаете, что делаете? — осторожно интересуется Люсиль, которая внимательно вслушивалась в их разговор.

— Все будет хорошо, не переживай так, — ехидничает сидящая поодаль Финч. — Эти ребята действительно лучшие.

Она выделяет голосом слово «действительно», и смеряет Люсиль презрительным взглядом.

— Ты на что это намекаешь? — Берки поднимается и подходит к Блондинке Номер Два.

Та тоже встает. Девушки некоторое время буравят друг друга ненавидящими взглядами.

— Да чего тут намекать то? — цедит Энн Финч. — И так видно от кого есть толк, а кто тут непонятно как оказался, — Энн отворачивается в сторону, посчитав разговор законченным.

Люсиль хватает ее за руку, разворачивая к себе. Я тоже поднимаюсь на ноги, желая предотвратить конфликт, но тут Берки выдает неожиданное:

— Моя мантия! Так вот чьих рук это дело!

Ого! Люсиль подозревает Финч в том, что на экзамене именно она испортила ее защитную мантию?

— Убери от меня руки, Берки, если они тебе все еще дороги! — огрызается Финч.

Меня опережает Ксан, тотчас оказавшийся подле спорщиц.

— Девушки, вы не находите, что сейчас не самое подходящее время для скандалов, интриг и расследований? — негромко интересуется боевик у сцепившихся блондинок.

— Она хотела подставить меня на экзамене, а теперь еще и оскорбляет! — Люсиль была возмущена до глубины души.

— Да кому ты нужна, неудачница лысая! — Финч и осекается на последнем слове.

Тут-то мне и вспоминается, как Энн хвалилась, что у Люсиль еще долго не отрастут волосы. Неужели это все-таки она напакостила Берки? И все из-за какого-то Маклюса?

— А знаешь что? — Берки шипит прямо в лицо бывшей сопернице. — Мы с тобой еще обо всем побеседуем. Позже.

Она поворачивается и с достоинством правящей королевы отходит, но не успевает сделать и двух шагов, когда Финч бросает ей вслед:

— Если не струсишь.

Люсиль вдруг расплывается в хищной улыбке и говорит ни к кому конкретно не обращаясь:

— До меня дошел один слух. Кто-то набрал нужные баллы обманом, подставив другого, более достойного ученика. Надо бы это проверить...

Дальше все случается так быстро, что никто не успевает отреагировать.

Энн Финч, издав странный, почти что звериный звук, налетает на Берки и. выталкивает ее из круга! Никто толком не успевает понять, сделала она это нарочно, или нечаянно. Люсиль не может удержаться на ногах. Беспомощно взмахнув руками, летит, рискуя грохнуться навзничь. У меня даже спина заныли и нутро сжалось, словно это я сейчас ударюсь о твердый камень. Но стоит Берки оказаться по ту сторону, как она просто исчезает, рассыпавшись туманным облачком, так и не долетев до земли.

Все замирают, ожидая чего-то ужасного. Сомнений нет, сейчас начнется свистопляска, не зря же все эти руны и символы так зловеще мерцают. Но проходит минута, другая. И тишина. Больше совершенно ничего не происходит.

Над головами проносится всеобщий вздох облегчения. Даже Гейл как будто расслабляется и позволяет себе укоризненный взгляд в сторону Финч. Энн, сама балансирующая на самой границе круга, медленно поворачивается с ошалело-растерянным видом:

— Я. Я не хотела! Это н-нечаянно вышло!

А у меня из головы не выходят слова Люсиль: «Кто-то набрал нужные баллы обманом, подставив другого, более достойного ученика».

— Это из-за тебя Жак Даманн не набрал нужные баллы? — уточняю я, невольно делая шаг ближе.

Мои слова звучат в полной тишине, так что их слышит каждый. Полный ненависти взгляд Финч окатывает словно ведро кислоты, опрокинутое прямо на голову. Йархи! Уверена, она сейчас представляет, как я превращаюсь в бесформенную массу, а все от шока забывают, сказанные мной слова. Хорошо, что Финч не проклятийница, а всего лишь артефактор.

А то несдобровать мне.

— Это правда? — нарушает тишину голос Ридриха Ронна.

— В-ваше величество, я бы никогда не.

— Правда, — утвердительно кивает император, не дав ей договорить.

Менталисту не нужен ответ ведуньи, чтобы это определить. Лицо императора становится жестким, а в непроницаемо-темных глазах отражается приговор.

— Как ты могла так поступить? — негромко спрашивает Тамбертон-Экрю скорбным голосом.

— Это подло, Энн! — тонкий голос ее же однокурсницы выражает всеобщее мнение.

Гейл молчит, но короткий взгляд, который она бросает на Финч говорит мне о многом. Если Жак не постарается уговорить свою девушку быть снисходительной, Энн можно будет только посочувствовать.

Финч краснеет под волной всеобщего негодования и в какой-то момент теряет самообладание:

— Если бы прошел Даманн, он бы точно стал лучом! С ним же невозможно соревноваться! Он долбаный гений! Ну скажите же! — обращается она к однокурсникам, но те только осуждающе поджимают губы.

После ее слов в воздухе виснет гнетущая, вязкая точно ягодный джем тетушки Марджери тишина.

— А давайте ее тоже того... Из круга выкинем? — неожиданно предлагает Луардэ. — Мандрейдж, ты только подскажи, куда швырять. Ну это. Чтобы, значит, с пользой? — вопрошает здоровяк у Гейл, надвигаясь на перепуганную ведунью.

— Не смейте! — загнанно визжит та, но деваться ей из круга некуда.

— Прекратить! — негромко командует император, и Луардэ нехотя останавливается, строя страшные глаза в сторону предательницы.

И вдруг Финч испаряется, также, как и Люсиль.

— Сбежала! — досадует Луардэ.

Не все поняли, куда она делась. Начинается спор. Кто-то полагает, что она сама каким-то образом умудрилась покинуть испытание. Кто-то, что сработало активированное падением Берки проклятие, отложенно бабахнув по виновнику. А кто-то считает, что это произошло из-за нечестного поведения. До сего момента никому не приходило в голову навредить соратнику.

Натыкаюсь на взгляд императора и вдруг понимаю, это сделал он. Ридрих Ронн ее выгнал, уж точно лишив права стать императорским лучом.

— Так будет с каждым, кто осмелится вести себя недостойно, — холодно роняет он.

— Туда ей и дорога, — негромко бормочет Луардэ, сдерживая явное желание сплюнуть. Здоровяк возвращается, усаживаясь на прежнее место на полу.

— А тебе-то она чем успела насолить? — интересуется у него Ксан.

— Подсунула активированный спотыкач в карман и рвотное зелье продала вместо восстанавливающего. Это на третьем курсе во время дуэли с кем-то из ее дружков было. Представляешь, я тогда тряпке продул! Я и тряпке! Сначала-то думал, что за завтраком съел что-то не то, а сейчас все понял. Прямо просветление какое-то.

Ксан только дружески хлопает товарища по плечу.

Потихоньку волна, поднятая происшествием, успокаивается. Все разбиваются по интересам, заводят тихие разговоры. Гейл занята, хотя с виду проклятийники только и делают, что таращатся в пространство, бесшумно шевеля губами, да изредка перекидываясь малопонятными фразами типа:

— Три-два нашел!

— Семь-одиннадцать купирую!

Гас общается с императором, и я вдруг понимаю, что без Люсиль мне толком не с кем даже поговорить. Вроде бы раньше я не особенно страдала от невнимания окружающих. Даже, напротив, радовалась, когда меня лишний раз не трогают. Но сейчас, когда мы вынуждены ютиться в ограниченном пространстве, отчего-то мне немного грустно.

От безделья, верчу головой, то интересуясь работой проклятийников — вот кому ни разу не скучно, то украдкой поглядываю на Ридриха Ронна. И неожиданно император ловит мой взгляд. Приветливо улыбнувшись, он чуть склоняет голову, знаком веля подойти.

Что ему нужно? Я тоже чем-то не угодила его императорскому величеству?

Замираю словно потерявший контролера зомби. Ноги разом становятся ватными, а ладошки потными. Приходится даже вытереть их незаметно об штаны.

— Не бойтесь адептка Кроу. Вы пока ничем не успели меня расстроить, — с усмешкой поясняет свой интерес Ридрих Ронн.

Он определенно читает мои мысли!

Усилие воли, которое приходится применить, чтобы успокоиться и не думать ни о чем действительно важном, сравнимо с поднятием Луардэ одной рукой. Благо всегда можно вполне откровенно грустить о потере фамильяра, это достаточно честно, лежит на поверхности и не вызывает вопросов.

— Заметил, что вы поняли причину инцидента между преждевременно покинувшими нас девушками. Вот хотел бы услышать детали от кого-то достаточно осведомленного, — озвучивает так интересующий меня вопрос император.

— Могу лишь предполагать, ваше величество, но наверняка не знаю. Не хочу, чтобы из-за моих неосмотрительных слов кто-нибудь пострадал, — отвечаю уклончиво.

Все-таки я не уверена, что Люсиль знала, о чем говорит. Но, с другой стороны, реакция Финч выдала ту с головой.

— Тогда поделитесь вашими предположениями. И для начала расскажите мне, кто такой Жак Даманн и почему этого, судя по всему, достойного адепта нет здесь?

— Жак Даманн ведун-артефактор и он действительно гений, способный выдумать такое, что другим и в голову не придет. К сожалению, его эксперименты не всегда заканчиваются успешно. Полагаю, на выпускном экзамене он собирался чем-то поразить комиссию, но разволновался и допустил ошибку. А как все было на деле, я знать не могу, ведь у меня не было возможности видеть это своими глазами, — украдкой бросаю взгляд на Гаса, который как лучший друг Жака мог знать побольше моего.

Но некромант отошел к проклятийникам, с интересом наблюдая за их работой.

— Тогда я определенно желаю познакомиться с господином Даманном и его изобретениями.

— Уверена, Жак будет счастлив, — я искренне улыбаюсь императору.

Вот ведь и правда нет худа без добра. Если бы не глупая ссора блондинок, то его величество даже и не узнал бы о существовании Жака. Что называется, от судьбы не уйдешь. В этот момент наш разговор прерывает радостное восклицание Милены Армер:

— Да! Мы сделали это!

В тот же миг руны и символы начинают гаснуть друг за дружкой, словно кости домино. Оседает на руки Гаса Гейл, к ней бросается ведунья с каким-то пузырьком в руках.

— Доброволец? Мне нужен кто-то кто готов проверить, все ли получилось, — как обычно громогласно вопрошает Ксан.

Наш самопровозглашенный командир не теряет времени даром.

Как ни странно, все как один боевики изъявляют такое желание, но Луардэ просто отодвигает остальных выходит за круг, не дожидаясь, когда выберут его.

— Как ты? Не собираешься нас покинуть? — не слишком довольный таким самоуправством Ксан поводит плечами, и я вижу, что он старается повернуть ситуацию так, будто все было спланировано.

— Да вроде нормально, — неуверенно комментирует свое состояние здоровяк. — Ничего такого особенного не чувствую.

— Только не заденьте дорожку! — звучит предупреждающий выкрик Ремлина Энсмона.

И правда, оказывается, исчезли не все символы. Осталась прямая точно стрела или длиннющая рукопись тропа из зловеще мерцающих красным символов. Она теряется в темноте зала, конец которого даже не виден с места, где мы стоим. В голову приходит закономерная мысль: а такие здания, вообще, бывают? И кто мог такое построить?

Ответ, конечно же, прост — воображение способно на многое. А уж воображение императорских менталистов и подавно, ежа им в тапки и йархов под рубашку за такие приключения!

И все же понимаю, что здесь, как ни странно, я чувствую себя намного лучше, чем в холмах. И речь даже не об армии мертвых чудовищ, что само по себе неприятно. Просто больше не давит на плечи отвратительная безысходность, и разве что чувство неопределенности не дает толком расслабиться. Как-то все слишком спокойно, и из-за этого все время приходится быть настороже. Ожидать подвоха в любой момент.

Посчитав нашу с императором безусловно продуктивную беседу законченной, решаю, что пора бы и честь знать. И момент как раз подходящий. Забыв обо мне, как и все остальные, Ридрих внимательно смотрит на Луардэ и Ксана.

Стоит ли как-то обозначить свой уход, или не нужно?

Определенно не стоит. Нечего лишний раз к себе привлекать внимание, а то не приведи вездесущий...

Думать обо всем этом и вовсе ошибка, так что я быстренько выбрасываю из головы все мысли и делаю шаг в сторону от императора, намереваясь затеряться в толпе, насколько это вообще применимо к нашей изрядно поредевшей компании. Как вдруг Ридрих Ронн неожиданно берет меня за руку:

— Ирис, постойте.

— Д-да, ваше величество?

Вот же!

— Вам так неприятно мое общество?

— Нет, что вы! Я просто подумала, что вы узнали все, что хотели и не желала вам мешать.

— Мешать?

Темные брови Ридриха взлетают вверх к кромке светлых почти белых волос, и я не выдерживаю прямого взгляда черных точно мантия некроманта глаз.

— Я подумала.

— Адептка Кроу, напомните мне, пожалуйста, кто такие Алые Лучи?

— Алые Лучи? — я невольно поднимаю голову и сильно жалею об этом необдуманном поступке, все-таки столкнувшись с серьезным взглядом императора.

Но самое ужасное, что я даже не знаю, как поступить верно в подобной ситуации: опустить взгляд, или продолжать смотреть? И то и то может быть расценено как оскорбление, трусость или даже дерзость? Не хотела бы я оскорбить императора незнанием элементарных правил, но я и правда не знаю, что делать. Наверное, потому и продолжаю смотреть.

Император отпускает мою руку, чему я несказанно рада. Как-то не вяжется у меня этот дружеский жест между нами. Императоры ведь не берут девушек за руки вот так запросто?

— Да, я прошу вас поведать мне, что вам известно об Алых Лучах, — повторяет он, заставляя чувствовать себя глупо.

Вот еще отличница выискалась! Не могу ответить на простейший вопрос. Блею, точно на последней парте все пять лет пряталась, тайком занимаясь магияжем, а не отсиживала до синяков зад на жестких библиотечных скамьях.

Ридрих облегчает мне задачу, задав наводящий вопрос:

— Можете мне напомнить, откуда пошла традиция назначать императорских Лучей?

Вот теперь мне удается собраться и вспомнить азы.

— Основы нашей магии без привязки к направленности завязаны на простейшую пятилучевую звезду, которая так часто используется в различных ритуалах напрямую, а также в виде правила построения заклятий и заклинаний. На ней же основана и система власти Тенидара. Пять лучей — пять главных магов. Это лучшие из лучших. Если нарисовать пятиконечную звезду, верхний ее луч традиционно — белый. Это сам император — менталист. Фиолетовый Луч — Кара императора, проклятия и защита от них. Желтый Луч — Хитрость императора, ведовство и артефакторика. Черный луч — Правосудие, некромантия. И Алый Луч — призыв темных существ и сущностей.

— Так все-таки, кто такой — Алый Луч императора? — все шире улыбается Ридрих Ронн.

— Простите, я немного волнуюсь, — скромно улыбаюсь в ответ. — Алый Луч — это Страж императора. Последний рубеж. Личный телохранитель...

— И по традиции одно из самых доверенных лиц, — за меня дополняет Ридрих Ронн.

Я не слишком уверенно киваю.

— Тогда почему же рядом со мной нет ни единого призывателя сегодня? — огорошивает он меня новым вопросом

— Простите, ваше величество, — покаянно склоняю голову. — Похоже, у всех нас слишком мало опыта.

Действительно! Ни мне, ни даже Люсиль, хотя от Блондинки Номер Один стоило бы ожидать большей дерзости, не пришло в голову навязываться его императорскому величеству. Да и какой из меня телохранитель? Тьфу!

— И амбиций тоже маловато, — усмехается Ридрих, дополняя мной сказанное. — Адептка Кроу, мне известно, что у вас не только высший балл на экзамене. Наблюдатели предоставили мне дополнительные данные и указали на вас, как на самого перспективного призывателя среди выпускного курса. Значительный потенциал, который все еще не достиг предела. Неординарные знания и живой изворотливый разум. Вам под стать только один выпускник — Руфус Маклюс, но к сожалению, его подвело здоровье и он не смог принять участие в испытании.

Руфус приболел?! Новость для меня более чем неожиданная, учитывая, что его арестовали за серьезное нарушение правил академии. Должны были арестовать! По крайней мере так все думали. Тут определенно что-то не чисто.

— А разве он не арестован?

— Вот как? Руфус Маклюс, внук Алого Луча арестован? И кем же? — на лице императора отражается легкое недоумение.

— Н-ну да. Его ведь арестовали за нарушение правил академии. Кажется. Наверное, я ошиблась. Простите, ваше величество.

Ой-ой, Ирис! Не стоит тебе в это влезать. Кому скорее поверят, уважаемому Люцию Маклюсу Алому Лучу, или какой-то там адептке? И все-таки разочарование отражается на моем лице. Неприятно лишний раз убеждаться, что для кого-то действительно не существует никаких правил.

— Вы расстроены эти фактом? Расскажете, что случилось?

— Простите, ваше величество, не думаю, что тот инцидент стоит вашего высокого внимания. Скорее меня расстраивает то, что я ничем не проявила себя сегодня. Пожалуй, ваши наблюдатели сильно меня переоценили. Вряд ли я сумею вас защитить от чего-то серьезного, ведь мой единственный боевой фамильяр развоплощен. Я... я бесполезна.

Слезы невольно наворачиваются на глаза, и я еще ниже склоняю голову, пряча лицо за волосами.

— Никогда не смейте себя недооценивать, Ирис, — Ридрих Ронн, всем видом показывает, что этот разговор окончен, и поворачивается к Ксану, который уже некоторое время ждет поблизости.

— Ваше величество, предлагаю выдвигаться.

— Командуйте. У вас отлично получается, — дозволяет Ридрих.

Мы снова выстраиваемся привычным уже образом, разве что теперь проклятийники идут впереди. Я — справа и чуть позади императора, удивляясь внезапному назначению на роль личного стража и телохранителя. Это невольно отражается на моем внутреннем состоянии. Теперь я более собрана и внимательнее поглядываюсь по сторонам. В какой-то момент, не выдержав, призываю фей и огоньков.

Светляки окружают нас, разгоняя тревожный полумрак вокруг и пятная пространство веселыми желтыми пятнышками. Как всегда, с ними сразу становится светлей и уютней. Феи кружат над головами, то и дело устремляясь вперед на разведку, но слишком далеко я им не позволяю залетать.

Глядя на меня, остальные призыватели тоже кого-нибудь вызывают, стараясь быть полезными.

В какой-то момент возвращается Гелла:

— Ирис, там впереди кто-то есть.

— Нечто очччень и очччень опасное! — не отстает от нее Элла! — Или кто-то.

Удивляюсь, как такое может быть, что мои феи тоже верят в иллюзию. Неужели, менталисты даже таким разумным существам способны задурить мозги? Или особенно разумным? Невольно задумываюсь, а где же проходит та самая грань между явью и мороком? Размышлять некогда, ведь я доверяю своим фамильярам.

— Стойте! — кричу я, потому что все продолжают двигаться.

— Что у тебя, Кроу? — незамедлительно реагирует Ксан, но отряд останавливает.

Ридрих Ронн молча наблюдает, давая нам полный карт-бланш.

— Мои феи говорят, впереди нас что-то ждет. Или кто-то.

— Ты можешь сказать точнее.

— Ирис, оно там и оно... — начинает Г елла.

— И оно нас заметило! — заканчивает за нее Элла, нервно трепеща крылышками.

Обе феи испуганно жмутся ко мне.

— Кроу, и насколько этим голозадым можно верить? Они с перепугу ничего не навыдумывали? — тычет в фей мощным пальцем Луардэ. — Утю-путю... — с умильной улыбкой умственно отсталого бегемота он пытается то ли пощекотать обнаженные животики фей, то ли ткнуть в маленькие носы, но мои фамильяры такого обращения с собой не приемлют, скалятся острыми зубками.

Неизвестно откуда у обеих в руках появляются по две кривые сабли. Миг, и от залихватски стоящего дыбом ежика Луардэ остается что-то невнятное, похожее на лишай, от которого клоками повыпадали волосы.

— Следующий раз это будут твои пальцы! — смеряя боевика презрительным взглядом, небрежно бросает Г елла. — Все.

— И уши! — отточенным движением кисти стряхнув с клинка налипший волосок, прибавляет Элла. — Тоже все.

— Йопт. — только и выдает ошарашенный здоровяк, гладя ладонью остатки прически под громовое ржание товарищей, и прорывающиеся смешки остальных.

— Ну вот. А говорила нет боевых фамильяров, — шутливо укоряет меня Ридрих Ронн, едва сдерживая улыбку.

Обе феечки изящно склоняются перед ним, откровенно демонстрируя свои аппетитные, хоть и маленькие формы.

— У вас что, парней нет? — тихо спрашиваю я, чуть позже, пока остальные совещаются.

— Как это нет? У меня трое! — возмущается Г елла.

— А у меня пока только два, — чуть смущенно добавляет Элла. — Но лишних мужчин не бывает.

— Была бы ты поумнее, у тебя уже тоже было бы трое. Минимум, — многозначительно выгибает зеленоватую бровь Гелла.

— Брюнетик веселый, брюнетик бледный, а третий кто? — загибает пальцы святая простота Элла. — А! — личико феи вдруг становится одухотворенным, и она поворачивается к Ридриху: — И блон.

— Прекратите! — шиплю точно змея, проглотив в последний момент свою традиционную угрозу об развоплощении, готовую сорваться с языка.

— Кроу, ты можешь точнее сказать, кого именно твои девочки обнаружили. Это человек, монстр, маг или...

— Это демон, тупая твоя голова! — не сдерживаясь в выражениях отвечает ему Гелла.

— Да-да! Настоящий демон. Де-мо-ни-чес-кая сущность по-научному, — хихикает Элла, кокетливо хлопая ресницами.

Похоже, Ксан ей симпатичен, в отличие от бедняги Луардэ, который между делом добривает ножом то, что осталось от его прически.

— Ты ужасен, — шепчет один из его товарищей и нарывается на короткое, но весьма емкое ругательство.

И вдруг повисает тишина, а все взгляды без исключения устремляются в мою сторону. И императорский — тоже. Словно он бросает вызов моему мастерству и профессионализму. И я понимаю — вот оно испытание для меня.

— Ну так что? — поторапливает меня Ксан.

— Надо подумать, — с ужасом понимаю, что придется взвалить на себя эту ответственность.

А ведь прежде мне приходилось отвечать только за себя. Бывало, я помогала кому-то в учебе, но вот так. Когда от тебя зависит чья-то жизнь, пусть и не по-настоящему.

«Так, Ирис, — говорю себе строго, — включай мозги, а рефлексию выключай к йархам! И докажи, что ты не зря пять лет училась».

— Ребята, все знают, как провести «Призыв ближайшей сущности»?

Парни вразнобой кивают, подвигаясь ближе.

— Сначала нужно провести сканирование плана, — Ларри Мин, тот самый парень с огненным элементалем, откликается первым.

Хм. Я даже не припомню, общались ли мы хоть раз за все время учебы?

Кастор Дин и Мел Шайн согласно кивают. Распределив обязанности, мы быстро рисуем нужную схему, обнаружив в выданных нам призывательских наборах все необходимое для самых разнообразных ритуалов. Выбор даже побогаче, чем в академии.

— Это действительно демон, примерно класса сигма, — озвучиваю я результат предварительных изысканий, открыв глаза. — Правда, отклик какой-то необычный. Я так и не смогла его визуализировать, но он точно в этом плане бытия.

Парни согласно кивают, размыкая магическое кольцо. Все, кроме Гаса. Чтобы сократить затраты энергии, которые могут еще понадобиться, мы используем магическое кольцо из пяти человек — быть пятым вызвался некромант, ведь его направленность и аура как нельзя лучше сочетаются с нашими.

— Что будем делать? — интересуется Кастор Дин.

— Вот тут-то и смертушка наша пришла... — невпопад ворчит где-то поблизости Луардэ.

— Ловить будем, — неожиданно даже для себя самой предлагаю я. — И использовать в собственных целях.

Мои слова как-то особенно зловеще звучат в наступившей тишине.

— Страшная ты женщина, Ирис Кроу. И феи у тебя тоже страшные! — делает еще более страшные, чем мы с феями, глаза Луардэ.

— Ирис, ты уверена, что у нас получится?

— Если не получится, значит мы достойны стать только бытовыми магами, — огрызаюсь я, прикидывая, где бы начертить схему призыва и какую именно.

Ответ приходит сам собой, и я, отступив в сторонку от зловещей дорожки проклятийников, уверенными движениями принимаюсь наносить линию за линией. Пол здесь не такой, как в особняке Андери, но я и без разметки умею рисовать ровные круги и прямые.

— Декаграмма? — удивляется Мел Шайн. — Ты уверена?

— Более чем, — принимаюсь тщательно вырисовавать замысловатую вязь рун и символов.

— Хочешь сказать, что уже пробовала призывать демона? — не отстает вредный однокурсник, чтоб ему месяц спать с клопами и йархами в одной постели.

Вот что ему ответить? Особенно когда император с таким интересом прислушивается к нашему разговору? Любую ложь Ридрих распознает как нечего делать. Вон как он раскусил Финч.

— Можно подумать, ты никогда не пытался призвать хотя бы малюсенькую демоническую сущность? — с вызовом поднимаю голову, сдувая непослушную прядку, упавшую на глаза.

— Ну. Все пробовали. Как же без этого. — уклончиво отвечает Мел, отводя глаза.

Вот оно как! Значит, я выбрала верную тактику.

— А раз пробовали, готовьте все необходимое.

Парням дважды повторять не нужно, и они безошибочно подбирают ингредиенты для ритуала. Круг защиты, второй, третий. Я намертво запомнила схему. В Алом Гримуаре и пометка была, что она универсальная. Все отличие в словах призывающего заклинания и символе.

— Готовы? — спрашиваю, перепроверив все на несколько раз.

— А заклинание призыва ты знаешь? — интересуется Дин.

А я уже и это продумала. Если заменить в том, что я использовала, кодовые слова, указывающие на место и обращение к сущности, оно тоже вполне годится. И все же я решила посоветоваться с ребятами. В итоге оказаывается, что мой вариант действительно лучше тех версий, что имелись у них.

— Ты еще большая заучка, чем я думал, — ворчит с деланым недовольством. — Где ты только это раскопала.

Ну еще бы! Это же магия из арсенала настоящего Алого Луча.

— В книгах можно отыскать столько интересного! — захлебываясь от искреннего восторга, отвечаю я, искусно пряча в нем всю иронию. — Все. Собрались и начинаем.