Глава 18

Разбудил меня яркий солнечный луч, упрямо щекочущий правое веко. Вредный какой… но и отворачиваться не было никакого желания. В теле поселилась блаженная истома, кожу ненавязчиво ласкал нежный шелк простыней, вокруг царила восхитительная прохлада. И только этот упрямый лучик, как чей-то пристальный взгляд, по-прежнему тревожил неустойчивый сон.

Поняв, что симулировать дальше нет смысла, я неохотно открыла глаза. И тут же изумленно уставилась на совершенно незнакомого типа, неподвижно сидящего подле моей постели и пристально изучающего мое растерянное лицо.

Тип был странным. Очень смуглым. Но с приятными, за версту отдающими благородными предками чертами лица, густой гривой абсолютно прямых, иссиня черных, очень длинных, заплетенных в тугую косу волос. С узким острым подбородком, довольно странно сочетающимся с высоким лбом и прямым носом, украшенным едва заметной горбинкой. С тонкими губами, сейчас — поджатыми и слегка подрагивающими, как будто он сдерживал снисходительную улыбку. А еще — с непонятными, слегка вытянутыми кнаружи, как у китайцев, глубоко посаженными, непроницаемо черными и поразительно живыми глазами, в самой глубине которых то и дело вспыхивали крохотные, едва заметные, но все же самые настоящие алые искорки.

— Доброе утро, Гайдэ, — тихо сказал незнакомец, заставив меня сильно вздрогнуть. Поразительно знакомым, мягким, чуть хрипловатым баритоном, который я так часто слышала в своей собственной голове. — Здравствуй, сестренка. Я так долго хотел увидеть тебя своими глазами.

Я ошарашено замерла, не в силах понять… не смея поверить… просто не смея даже надеяться. Но он был. Смотрел на меня неповторимыми, горящими, едва заметно заалевшими от волнения глазами и терпеливо ждал, пока я смогу заново вдохнуть.

Боже… я что, умерла? Меня в Тень затянуло после разбитой Печати? Или это глюк? Новая жизнь? Какой-то бред?!

Нет. Не может быть!

Я судорожно сглотнула, лихорадочно обшаривая чужое, непривычное, никогда не виденное лицо. Пытаясь узнать, понять, поверить, наконец, в невозможное. Силясь отогнать страшную мысль о том, что это действительно — всего лишь сон или какой-то страшный обман. Но при этом уже чувствуя волнительную щекотку, которая возникает внутри всякий раз, когда точно знаешь точный ответ.

— АС?!!!

— Я, — слабо улыбнулся мужчина. Живой. Теплый. Совершенно реальный. Одетый в какую-то старомодную куртку, тонкой выделки черную рубаху и почему-то — в длинную, без рукавов, такую же чешуйчатую кольчугу из матово черного адарона, как у меня. Оружия при нем не было — вон, ножны стоят позади, небрежно прислоненные к соседней стенке. Шлема тоже не видно, хотя он наверняка есть. Плащ снят, аккуратно сложен на подоконнике. А сам незнакомец близко, очень близко, и он больше не колышется от каждого дуновения ветерка. Не висит над полом. Не шепчет из-за того, что больше не имеет никаких сил. Он просто был!! Он дышал!! Сидел напротив!! Он был абсолютно реальным! Под ним даже старый табурет жалобно пискнул, страдая от тяжести сильного мужского тела! От незнакомца падала на постель самая обычная тень!! И он улыбался все шире, следя за тем, как в моей душе все переворачивается от невозможной, дикой, но такой желанной надежды.

— Ты была права, — шепнул он, протягивая крепкую, смуглую от загара кисть и пожимая мои похолодевшие от волнения пальцы. — Во всем права: мы сумели. И ты вернула нас к жизни, как обещала: в Печати оказалось так много силы… так много энергии, что нам хватило. И на то, чтобы выжить. И на то, чтобы защитить тебя. И на то, чтобы даже… вот так… очнуться в собственных телах в том самом виде, в котором некогда застала нас смерть. Мы живые, Гайдэ. Благодаря тебе мы снова живые. Ты слышишь? Ты во всем была права.

— Ас!! — я, наконец, очнулась от ступора, с тихим возгласом слетела с постели и, сама не помня как, прижалась к внезапно воскресшему брату. Обняла его, стиснула крепкую шею, прижалась всем телом, растеряно и, вместе с тем, с восторгом вдыхая слабый аромат его смуглой кожи, ощущая идущее от него тепло — живое, настоящее, человеческое! Слыша его тихое дыхание, ровное биение его живого сердца, которое тоже, будто растерявшись, вдруг остановилось и пропустило удар. — Живой… ты живой!! Ас! Господи, как же я рада тебя, наконец, увидеть!!

— И я…

Меня осторожно обняли самые настоящие человеческие руки, бережно погладили по спине, провели ладонью по растрепавшимся волосам. Потом, наконец, тихонько прижали и замерли, будто не зная, как быть дальше.

Я услышала тихий вздох и, отстранившись, снова посмотрела на его незнакомое, всегда скрытое Тенью лицо. Настойчиво изучая его, стараясь скорее привыкнуть, принять, запомнить каждую черточку, как если бы это был первый и последний раз.

— Живой… — я вдруг неприлично шмыгнула носом, а затем, не сдержавшись, начала так же осторожно, как он недавно, ощупывать его брови, губы, подбородок. Все еще не веря до конца, но постепенно оттаивая, привыкая. Жадно впитывая наше общее радостное удивление и стараясь как можно дольше ощущать это восхитительное тепло, которого он уже сто лет, наверное, как не чувствовал.

Ас сдержано улыбнулся, когда я для проверки потянула его за нос.

— Держится, — как ребенок в цирке, сказала я. — И он настоящий.

— Эх ты, — меня легко подняли и аккуратно поставили на ноги. После чего негромко свистнули и, подтолкнув к двери, заговорщицки шепнули: — Иди, встречай остальных. Извелись там уже все. Боятся, что не понравятся.

— Кто? — неприлично ступила я, но потом услышала скрип открывающейся двери, недоверчиво моргнула, все еще полагая, что, быть может, это мираж. Но когда в комнате стало тесно от быстро зашедшей троицы, невольно отступила и почувствовала, что, кажется, впервые за последние десять лет бессовестно разревусь.

Все они, как и стоящий сзади Ас, оказались рослыми и плечистыми. Такими же смуглыми, как будто на одном пляже загорали. С непривычно заостренными подбородками, тонкими и совсем не грубыми чертами лица, ровной, как будто бы матовой, но очень темной кожей, рядом с которой я смотрелась совсем белоснежкой. С узкими и даже очень узкими, едва не пропадающими совсем, губами. И такими же длинными, до середины спины, тугими черными косами, сразу делающими их похожими на родных братьев. Или же просто сородичей. Причем, какой-то неизвестной мне, необычной, явно южной расы, о которой я пока еще даже не слышала.

И только глаза у них оказались знакомыми — поразительные, ярко горящие, взволнованно расширенные глаза, в глубине зрачков которых, как и у улыбающегося Аса, мелькали все те же разноцветные искорки: синие, зеленые и… просто черные, без всяких искр и опасных электрических разрядов.

— Бер, — я зачаровано подошла и неуверенно тронула рукой зеленоглазого.

Он вздрогнул, как от удара током, впился в меня горящим взглядом, не отпуская ни на мгновение, а потом шумно выдохнул и неуверенно улыбнулся:

— Ты меня узнала?!

— Конечно. У тебя глаза почти не изменились.

Бер улыбнулся шире и снова неуверенно замер, когда я порывисто его обняла. Но потом все-таки опомнился, расслабился и, стиснув меня в объятиях, притворно вздохнул:

— Вообще-то, наши глаза теперь у тебя. Сейчас, вот, зеленые, как мои. Пару мгновений назад — синие, как у Вана. А когда мы вошли… скажи, ты ведь уже обнялась с Асом?

— А то, — усмехнулся сзади Ас. — Думаешь, я вас просто так за дверь выставил?

— Гад. Точно, гад. Я был уверен, что это лишь для того, чтобы Гайдэ не напугать! А ты…

— И для этого тоже: ваши рожи как увидишь спросонья, так помереть от страха можно. Не мог же я так рисковать здоровьем сестры?

— Ас!!

Я тихо рассмеялась и уже без опаски схватила возмущенного вскинувшегося Бера за руку. Боже… надо срочно привыкать к этим лицам… а то ведь с ними ошибиться — раз плюнуть: как же похожи, негодяи! Потом обернулась к оставшимся двум Теням (теперь уже — бывшим), поспешно обняла сперва синеглазого Вана, потом молчаливого, как и всегда, Гора. Всмотрелась в их бешено горящие глаза, в которых будто разноцветные прожектора зажглись. Тесно прижалась, поцеловала, обняла снова. Наконец, не выдержала и обняла сразу всех, до кого дотянулась, а потом обернулась и подняла на Аса счастливые глаза.

— Бог мой… Ас! Ой, да ты же, наверное, и не Ас вовсе! У вас ведь есть и свои имена?

— Были, — он с улыбкой покачал головой. — Когда-то давно были. Но сейчас нам нравятся эти, так что мы посовещались и решили, что оставим все, как есть. Я — Ас, он — Бер… ничего не изменилось, Гайдэ.

Я почувствовала, что предательские слезы все же готовы навернуться на глаза.

— Кроме того, что вы воскресли, да — ничего.

— Мы такие же, — настойчиво повторил Ас. — Совсем такие же, как раньше. И ты — наша сестра, от которой никто не собирается отказываться.

Я слабо улыбнулась, а потом вдруг спохватилась.

— Погоди! А как надолго… сколько мы сможете… вот так?!

Бывшие Тени спокойно пожали плечами.

— Понятия не имеем. Может, месяц, может, день. Да какая разница?

— Как, какая?!!

— Гайдэ, — проникновенно наклонился ко мне Бер, осторожно поцеловав в висок. — Милая моя Гайдэ… поверь, для нас даже час, проведенный в настоящих телах, важнее ста лет заключения в Браслете. К тому же, теперь мы привязаны не к нему, а к твоему Знаку. И если вдруг наши резервы опустеют, вернемся туда же, где были — к тебе.

— Ну, уж нет! — я решительно отодвинула брата. — Никаких возвращений и никаких больше голосов у меня в голосе. Вы — живые, и точка! И так останется до тех пор, пока я смогу кормить вас, как положено! Все понятно?!

— Так точно! — хором отозвались они и так же дружно усмехнулись.

Я облегченно перевела дух. После чего обвела их внимательным взглядом, постаралась запомнить как можно лучше, чтобы невзначай не ошибиться, а потом решила про себя, что пока жива, они никогда больше не вернутся в состояние Теней. Если понадобится, я и в Невирон полезу, за тамошними Тварями, когда местные кончатся. А то и в Подземелья проберусь, благо Риа сказала, что там этого добра видимо-невидимо. Что угодно, куда угодно, но ОНИ будут жить. И они будут радоваться жизни, потому что я в лепешку расшибусь, но сделаю так, чтобы они прожили все положенные им годы. И все те многие лета, которых маги народа эаров, мстя за убитых сородичей, их так несправедливо лишили.

Неожиданно я вспомнила о важном и похолодела.

— Ребят, а где остальные? Где Лок, Мейр… как там Риа?

— Нормально все, — успокоил меня Ас, зачем-то выглянув в окно. — Демон твой в сарае отсыпается, оборотни внизу сидят — эль пьют и братаются, пока никто не мешает, потому как шкуры друг другу всю ночь поочередно спасали. После такого даже хвард с миррэ не способны по-прежнему помнить старые обиды. Риа в лесу, наводит порядок. А тебя мы сразу привезли сюда: в Хароне еще осталось немало Тварей, от которых пока лучше держаться подальше.

— А что там вообще случилось? Честно говоря, я почти ничего не помню.

— Еще бы, — усмехнулся Бер. Потом внезапно нагнулся, бесцеремонно подхватил меня на руки и, усадив обратно на постель, чтобы не топала голыми ногами по прохладному полу, так же бесцеремонно уселся рядом. — Когда ты сломала Печать и выпустила те души, Твари как с ума посходили. Те, что пытались достать нас, начали набрасываться на все, что движется, особенно на своих. И они так славно порвали друг другу глотки, что нам работы почти не осталось.

— Значит, Эриол не прогнал вас, как раньше? — спросила я с замиранием сердца.

— Нет, — тепло улыбнулся Гор. — Ты ведь этого не хотела? И ты сказала там: "мертвое — мертвым, живое — живым", а мы к тому времени так привыкли чувствовать себя живыми, что когда хлынула сила от Печати, машинально взяли все, что могли. К тому же, она была не истинно мертвой — многое в этой силе оставалось от живых, да еще Эриол что-то с ней сделал, так что вместо того, чтобы утянуть нас в Тень, нам дали возможность вернуть себе тела. Сделали живыми, как ты и просила. А уж кто в этом был замешан больше: он, ты или души, я не знаю. Но, признаться, поверить пытался долго. И до сих иногда так и тянет проверить: а не сплю ли?

— Кстати, мы уже спали по-настоящему, — с необъяснимой гордостью сообщил Ван, лихо сверкнув синими глазами.

— Угу, — в тон ему добавил Бер. — И ели. И даже в сортир… кхм… ходили.

— А что? Очень полезное занятие.

Я хмыкнула.

— А как другие? Много было Тварей на поляне?

— Вообще-то, не очень, — удивил меня Ас. — Кажется, они просто не успели туда добраться, поэтому на хвардов пришлось лишь несколько кахгаров, один хартар и куча всякой мелочи, большую часть из которой задержали деревья и собратья Риа. Так что оборотни обошлись парой пустяковых царапин, которые полностью зажили от твоей "синьки", зато на пару умудрились завалить кахгара, что, собственно, теперь и празднуют. Остальных остановили коты.

— Из них кто-нибудь пострадал?

— Когда мы пришли, их уже не было. Одна только Риа и ждала. Но трупов я не видел. Зато от Тварей там все черно было: тиксы, стокки, парочка мелких рирз, немного гарпий… мелочь, я же сказал. Однако подходы и болото они загадили там основательно. Не знаю, успел ли лес все прибрать?

Я почувствовала, как с плеч свалилась огромная гора.

— Слава богу. Я так за них боялась.

— Ты бы за себя в следующий раз боялась, — с усмешкой посоветовал Бер. — Я, когда увидел, куда ты залезла, чуть во второй раз в Тень не отправился. Ас едва успел тебя поймать, чтобы в колодец не свалилась. А потом еле-еле "синьку" заставил выпить, потому что поломать тебя успело так, что даже мне стало нехорошо.

— Погоди. Какой еще колодец?! — опешила я, даже на вспомнив про сломанную руку.

— Который на месте Печати образовался. Там теперь такая дыра… а ты в нее едва не ухнула. Хороши бы мы были, если бы вдруг потеряли сестру таким нелепым образом!

— Ф-фу, напугал. Я уж думала: что-то серьезное. Ладно, дайте-ка мне одеться, а потом пойдем к Фаэсу — собирать по пути все шишки и выслушивать многочисленные упреки.

Тени странно переглянулись.

— Вообще-то, мы у него уже были.

— Да? Когда вы успели? — удивилась я.

— Вчера. И два дня тому, когда только приехали.

— Что?! — у меня аж екнуло что-то в груди. — Два дня?!! И еще сколько-то вы по Харону сюда добирались?! Елки зеленые! Сколько же я тут без памяти-то валялась?!

— Трое суток, — тихо сказал Ас, и я растеряно опустилась на съехавшую вниз подушку. А потом оглядела их огорченные лица, внезапно прикусила губу и постаралась не думать о том, что им за эти три дня пришлось пережить. Потому что внезапно оказаться живыми… в старых, но еще полных сил телах… когда толком еще ничего не понятно… когда Тварей вокруг — тьма, и каждая способна одним махом вернуть их обратно в Тень… когда я некрасиво в обморок грохнулась… когда непонятно, приду ли в себя, ведь чувствовать-то они меня наверняка перестали… ой, мама. Чтоб мне никогда этого не знать! И чтобы даже не приближаться к тому кошмару, который они пережили, когда посчитали, что ценой за их вторую жизнь стала моя нелепая смерть.

Тени, как почувствовали, тут же подошли ближе, медленно опустились возле меня на корточки, одновременно протянули руки и, коснувшись моей холодной ладони, тихо сказали:

— Все хорошо, Гайдэ. Вот теперь все действительно будет хорошо…

Из трактира мы выезжали целым отрядом. Я в своем привычном наряде, который ребята успели не только отчистить, но и привести в полный порядок, невероятно гордый Лин, который всего полчаса назад устроил мне настоящую сцену ревности; четверо Теней, облачившихся в свои старые доспехи; а следом — два оборотня, у которых на лицах до сих пор блуждали блаженные, на половину счастливых физиономий, улыбки.

Правда, насчет улыбок я скорее догадалась, чем увидела, потому что эти обормоты (включая Теней, конечно) вдруг втемяшили себе в голову, что им тоже надо напялить маски. Дескать, чтобы я не слишком выделялась и чтобы добавить загадочности нашему разношерстному отряду. Мне, честно говоря, это стремление было абсолютно непонятно: и охота им сейчас париться в этих шапочках, нахлобучивать сверху тяжелые шлемы, да еще, чтобы не смотреться дураками, надевать такие же тяжелые доспехи? Но ведь уперлись, обормоты. Причем, Мейр уперся даже больше остальных. И я, как ни пыталась его отговорить, так и не смогла подобрать нужных аргументов. А когда эту дурацкую идею поддержал Ас, заявив, что теперь мы все станем Фантомами, мне осталось лишь развести руками и сказать, что они сами напросились. В конце концов, мне-то какая разница? Хотят — пускай парятся.

Так что теперь они благополучно ехали, отличаясь от меня лишь шириной плеч и деталями брони. Причем, если у Теней доспехи материализовались вместе с телами (уверяют, что такими и были в последний день жизни) и скромно поблескивали чистым адароном (представьте, как на нас глазели прохожие, когда сразу четверо незнакомцев с закутанными в тряпки лицами вдруг надевают эту дороженную снасть, всего лишь для того, чтобы прогуляться), то у Лока и Мейра кольчуги была гораздо скромнее. Несмотря на то, что изрядная доля адарона присутствовала и там. А уж когда я свои, починенные Дарном, надену… все, тушите свет, сливайте воду. От такого отряда будут шарахаться не только люди, но и Твари.

Кстати, я, наконец, сумела как следует рассмотреть и подержать в руках мечи своих названных братьев, наглядно убедившись — да, адарон, чистейший, отлично сработанный. Правда, уже без всякой кислотной черноты — оружие кузнецы никогда не темнили и ничем не обрабатывали, чтобы не теряло остроты. Однако мечи внушительные — двуручники, метра под полтора длиной только по лезвию, острые, как бритва, с непритязательными крестообразными рукоятями, лишенными каких бы то ни было излишеств. Но я уже достаточно разбиралась в этом деле, чтобы с первого взгляда прикипеть к ним душой. А уж когда в руки взяла и прикинула вес, то вовсе едва не пустила завистливую слезу — всего два с половиной кило. Пушинка. Просто легчайшая, невесомая пушинка по сравнению с мечами из обычной стали. Хочу себе такой… нет, поменьше, конечно, но непременно из адарона… и хочу срочно! Дарн, зараза такая, когда ты вернешь мне мои?!

Все, как только освобожусь, тут же к нему. Срок для примерки давно прошел, но я все равно появлюсь, получу от него вдосталь "ласковых и добрых" слов, извинюсь, поклянчу. И, надеюсь, он все-таки позволит мне забрать те два дивных мечика, которые я присмотрела в логове "хохотуна". А то получается, братишки у меня экипированы по последнему слову воинской моды, а я так и буду ходить со старьем в ножнах?

Между прочим, коней себе эти баснословные богачи (а с таким вооружением они могли безо всяких обиняков назвать себя богатейшими людьми во всем Валлионе, кроме, может, самого короля), тоже подобрали в тон: крупных, рослых, вороных, как мой Лин, и таких же норовистых. К таким без опаски не подойдешь — как бы не лягнули со злобы. Глядя на них, оборотни тоже (как мне пояснили: для комплекта) сменили старых скакунов, набросили на плечи длинные плащи (и не жарко, а?), так что теперь мы представляли собой довольно мрачный, буквально-таки чернильный и весьма недобро выглядящий отряд. Все в черном, все с закрытыми лицами, все вооружены до зубов… прямо не на прием к готовящему нас убивать эрдалу едем, а на войну с нечистью. Отряд "икс", блин. Конспираторы Айдовы.

Ох, не зря на нас поглядывали со всех сторон с таким подозрением. И не зря поспешно уступали дорогу, не рискуя связываться с подобными типами. А ведь я так не хотела привлекать лишнего внимания!

— Ас? — спросила я негромко, чтобы отвлечься от невеселых мыслей. — А почему вместе с вами и доспехи вернулись?

— Не знаю. Но думаю, так заклятие работало: мы ведь должны были стать не просто Тенями, а защитниками. Какие же защитники без брони и оружия?

— Но вы же призраками были. Зачем вам что-то еще?

Ас чуть пожал закованными в чешую плечами.

— Тогда нам было все равно, зато теперь, как видишь, пригодится.

— Да уж, — нервно хмыкнула я. — С таким обмундированием вас, если бы могли, на части бы разодрали. Ты не вспомнил, кем был раньше, раз мог позволить себе носить эту роскошь?

— Нет.

— А хочешь?

— Нет, — спокойно повторил Ас. — Даже имя вспоминать не хочу. Единственное, что знаю точно, так это то, что мы — из скаронов.

— Скароны — это кто?

— Уроженцы Скарон-Ола, — пояснил он, и я нахмурилась, пытаясь припомнить, что об этом могла слышать.

— Ну, про скаронов я бы тебе и так сказал, — внезапно буркнул сзади Мейр. — Они все такие — смуглые, чернявые и косы носят до пояса. Южане — что с них взять? А вот город у вас необычный. Сам еще не видал, но говорят, там есть, на что посмотреть и чему подивиться.

— Город? — удивленно повернулась я. — Город? Не страна?

— Да, Гайдэ…

— Гай! — тут же прошипела я, воровато оглянувшись по сторонам. — Договорились же!!

— Извини, я забыл, — смущенно потупился миррэ, а потом снова встрепенулся. — Так вот, Скарон-Ол — это действительно город. Город воинов. Город Стали, как его иногда называют. Единственный город-государство на Во-Алларе, который напрямую граничит со Степью, и единственный город, в котором живут практически одни воины.

— Ты хочешь сказать, что жители города являются отдельной нацией?

— Именно. Других таких нет, поэтому скаронов легко узнать — по цвету кожи, волос и по оружию, конечно, потому что безнаказанно носить адарон в таком количестве могут себе позволить только скароны. Так как только у них есть шахты, где добывают этот редкий металл, и только у них есть кузнецы, которые умеют его правильно обрабатывать. Про это даже пословица такая есть: мол, если видишь перед собой человека в адароне, то это либо богатый король, либо воин-скарон. И отличить их друг от друга можно лишь после того, как они разденутся. Такой вот это загадочный городок. В котором, по слухам, живет народу чуть ли не больше, чем во всем Валлионе. А если учесть, что большая часть из них — воины… да если знать про адарон, который есть почти в каждом доме… представляешь, какая получится армия, если всех их вывести в чистое поле и отправить воевать?! Да один скарон в бою троих воинов стоит! У них совершенно особая техника поединка! Свое оружие! Свои доспехи! Даже кузни есть чуть ли не в каждом доме! Не зря с ними никто и никогда не связывается, а только вежливые послания шлют, деликатно склоняя к союзу. Да только они ни с кем союзов не заключают. А если и решат на кого-то войной пойти, то шансов у тех несчастных практически нет. У нас говорят: "где прошел скарон, там нет места крови" — в том смысле, что после них никто другой больше кровь пролить не успевает. Чисто на поле боя становится, как в склепе. А они в своих доспехах через любой строй пройдут, как нож сквозь масло, и только пылинки сдуют с плечей. Можешь себе представить целую армию, одетую с ног до головы в адарон?! Вот и я — не очень. Но зато становится понятным, почему их стараются не задевать, а за адарон платят такие сумасшедшие деньги, что только королям и по плечу за него расплатиться. Тогда как остальные довольствуются простыми примесями, но и это уже хорошо, потому что секрет изготовления адарона известен только скаронам. И заполучить его пока никто не сумел.

— Национальная тайна, — понятливо кивнула я. — Надо думать, что ее берегут, как зеницу ока. И надо думать, что с такой жесткой внешней политикой, любой сосед им вежливо уступит даже в том случае, если скароны землицы у него попросят на расселение. К тому же на границу со Степью никакой дурак не полезет — кому надо связываться с Тварями? А скароны, я так полагаю, не больно-то от них страдают, потому как, насколько могу понять, играют для остальных стран роль своеобразного буфера. Который только убери или подвинь оттуда, как нежить тут же поползет дальше. Ну, хорошо. Пускай, Скарон-Ол так удобно устроился и занял выжидательную позицию. Пускай он стоит на границе с Невироном, пускай на каждом встречном надета отменная броня. Но как же тогда там люди живут? Воины, конечно, это хорошо, а хлеб кто печет? А скотину кто держит? А мусор, в конце концов, кто убирает? И ткани производит? И вино делает? И вообще? Даже у меня дома без сельского хозяйства не прожить, а уж тут-то…

— Скарон-Ол — торговый город, — спокойно пояснил Ас, уверенно держась рядом со мной. — Нам не нужно много производить самим — все необходимое доставляется извне. Включая ткани, посуду, мясо, зелень, молоко… рядом с городом полно деревень и людей, готовых привозить все это на продажу. К нам они не относятся, но за наш счет живут. И живут неплохо — цена на продукты, как ты понимаешь, у нас гораздо выше, чем в том же Валлионе, поэтому им выгодно нас кормить. А из соседних стран постоянно идут большие караваны. Так что никто не бедствует: у нас достаточно средств, чтобы обеспечить свое существование. Адарон позволяет нам не иметь собственных ферм. А для того, чтобы печь хлеб и вывозить мусор, есть чужаки, которые охотно берутся за любую работу, лишь бы хоть ненадолго задержаться.

— Вообще-то, этим чаще всего занимаются ученики, — добавил Бер, подъехав ближе.

— Чьи именно?

— Мастеров. Воинов. У нас много школ, в которых позволительно обучаться любому желающему. И учеников, соответственно, тоже немало. Соответственно, и деньги в казну идут еще и оттуда.

— Ну да, любому желающему! — тут же фыркнул Мейр. — Ваши мастера за обучение столько дерут, что я за всю жизнь не соберу. Можно сравнить по стоимости обучение у хорошего мастера с "синькой" — уверяю, ошибешься несильно.

— Потому что у нас нет плохих мастеров, — так же спокойно отозвался Ас.

— Ага. Есть только отличные и лучшие. Попасть к которым могут, пожалуй, только знатные отпрыски древних родов и наследники королевских династий! От самого побережья народ туда тянется. Кого там только порой не встретишь! И, конечно, не бедняков — для того, чтобы оплатить учебу, некоторые собственные дома продают. А то… гм… и последние штаны.

Ас даже бровью не повел.

— Настоящий мастер не может стоить дешево. Чтобы получить опыт, надо прожить долгую жизнь, и просто так им делиться никто не будет. Но иногда бывает так, что мастера берут учеников бесплатно, если видят, что из них получатся сильные воины. У нас почетно быть воином. И почетно обучаться у лучшего мастера, который только согласится с тобой работать.

Мейр только отмахнулся.

— Да о чем тут говорить? С вами же спорить невозможно. Всем известно, что скароны — самые упертые типы на всем белом свете. А мастера у вас, как, впрочем, и обычные воины, всегда считаются только с собственным мнением и плевать хотели на мнение ученика.

— Зато тот, кто прошел нашу школу, не сравниться с обычным наемником. Наша методика позволяет всего за несколько лет освоить одну из четырех основных техник боя.

— Это да, — вынужденно признал миррэ и вдруг хитро покосился на меня. — У вас даже народ разделился на кланы по числу этих самых техник. И цвета свои особые взяли, и отличительные знаки, и гербы… даже Владык у вас в Скарон-Оле тоже четверо! По одному от Старшего Клана! Так что, считай, тебе крупно повезло, Гай: тобой занимались четверо отличных мастеров! Кому еще удавалось осваивать сразу несколько техник? Да еще за такие сроки? Если бы не они, ты бы не смог так быстро освоиться! А, признайся!

Я мельком переглянулась с Тенями, но не стала просвещать словоохотливого оборотня, что они не просто меня учили, а передавали свои умения полностью, целиком, вкладывая их в мою голову целыми пластами, а потом заставляя вспоминать, обучая этому тело, постоянно тренируя его и раз за разом вбивая нужные навыки до уровня рефлексов. Если бы не это, я бы и сейчас не могла толком замахнуться. Не говоря уж о том, чтобы выходить на охоту и соревноваться в скорости с Тварями. Однако это не моя тайна. И если Тени не посчитают нужным об этом рассказывать, я тоже не стану.

Ас, перехватив мой испытующий взгляд, на секунду прикрыл веки, а потом отвернулся. И я тут же решила, что об этих нюансах наших сложных отношений точно никому не скажу. Да и прав он, пожалуй: с миррэ хватило и того, что братики внезапно появились у него перед носом, кратко объяснив, как получилось, что я их воскресила. Тогда как Лок и сейчас поглядывал на них с тщательно укрываемым недоверием. И с подозрением, конечно, потому что больно уж это было странно. И, как ни крути, все равно сильно отдавало некромантией. Ему же не объяснить разницу между призванными заклятием Тенями и обычными демонами? Не выложишь всю теорию преобразования энергий? Тем более, за то короткое время, которое прошло с момента моего пробуждения. Сколько тут было: час, два? Мы только обняться успели, и он выразил свою бурную радость касательно моего благополучного возвращения, потом с гордостью показал висящий на шее коготь кахгара и протянул мне такое же "украшение", чтобы носила, как талисман. Здорово удивился, когда Ас протянул мне другой — из наших старых запасов — и решительно отверг помощь малознакомого хварда, когда надо было выпиливать в когте приличную дырку. Короче говоря, не больно-то его ко мне подпустил. Да и к Мейру, если честно, пока относился несколько настороженно.

Наверное, это поствоскрешательный синдром. Или синдром "молодого брата". Или же следствие внезапного испуга за то, что я едва не крякнулась, тесно пообщавшись с Печатью. Но, так или иначе, несколько дней всем им понадобится, чтобы привыкнуть друг к другу. И почти столько же понадобится мне, чтобы прочувствовать, наконец, что я больше не одна.