Глава 12

– Пять лет назад Великий инквизитор из человеколюбия заменил сожжение повешением.

– Вот уж повезло, так повезло! – криво улыбнулась я.

Он легонько сжал мои пальцы, успокаивая.

– Не бойся. Просто продолжай твердить, что ничего не помнишь о своей жизни до того момента, как проснулся дар.

– С тобой же не вышло.

– Я пристрастен. – Его взгляд на миг изменился, но прежде, чем я сумела разобрать его выражение, Винсент беззаботно улыбнулся. – К тому же, как я уже говорил, студенты подсудны только совету университета.

Слишком уж беззаботно он улыбнулся. Я заколебалась. А, ладно, сгорел сарай – гори и хата, дипломатия никогда не была моей сильной стороной.

– А останусь ли я студенткой, будет зависеть от моего поведения?

Винсент выпустил мои ладони, сцепил пальцы перед подбородком.

– Это очень похоже на оскорбление. За кого ты меня принимаешь?

– За человека, который заставил, – я выделила голосом это слово, – меня быть откровенной. За человека, который теперь может меня убить парой слов. Как будто ты сам этого не понимаешь.

– С хорошими же людьми тебе приходилось общаться до сих пор, – процедил он.

– С разными. Я судебный медик, ты не забыл? Шесть лет каждый рабочий день я фиксировала то, что одни люди делают с другими. Можно подумать, ты до сих пор веришь в радужных единорогов.

– Единорогов не бывает, – голос Винсента похолодел. – А я верю в то, что чужое доверие, прости уж за невольный повтор, нельзя обманывать. Единственное исключение – если от этой информации зависят жизни. Но в твоем случае это не так…

Нет, именно так, от этой информации теперь в самом деле зависит жизнь. Моя. Как и от того, будешь ли ты держать язык за зубами.

– …и я в самом деле был неоправданно настойчив. Извинения, полагаю, бессмысленны.

Я кивнула. Он продолжал.

– Если бы я знал, что именно услышу, не стал бы давить… ведь в самом деле понимаю, что произойдет, если об этом узнает кто-то еще. И потому буду молчать. Могу поклясться.

– Как будто клятву нельзя нарушить при желании, – пожала плечами я.

Его тон стал и вовсе ледяным.

– Да, запечатать клятву магией можно только на крови, а я не ведьмак. Так что придется поверить на слово.

– Я уже поверила тебе, иначе продолжала бы упираться. – Я вздохнула. – Но я не знала, чем рискую и, когда узнала… Ты же сам все понимаешь. Мне жаль, если тебя оскорбляет мой страх.

Он ответил не сразу. Вытряхнул спитую заварку в ведерко, снова повернулся ко мне.

– Понимаю. Но разговор нельзя повернуть вспять.

– Да уж, слово – не воробей…

Он приподнял бровь, и я пояснила.

– Так у нас говорят: слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.

Он неопределенно хмыкнул, и какое-то время казалось, что его интересует лишь, сколько заварки насыпать в этот раз. Потянулся к кувшину с водой, но оборвал движение на середине.

– Будешь еще чая, или пойдем работать, чтобы не осталось времени на дурные мысли?

– Работать. Хотя погоди. Ты сказал «для начала» хочешь, чтобы я подняла и расспросила тело. Собирался попросить что-то еще?

– Теперь это не имеет значения, – Винсент поднялся со стула. – Хотел предложить тебе сделку, но теперь… Не намерен гадать, согласилась ли ты искренне или, испугавшись, что я могу отомстить за отказ.

– Ты же эмпат.

Кажется, пресловутая Варвара была моим далеким предком. Иначе как объяснить, что мне жутко захотелось узнать, что за сделку он собирался мне предложить. И вообще, с чего он взял, что я сразу откажусь?

– Но не менталист. – Он закрыл чайник крышкой. – Пойдем работать. Заварю свежий, когда вернемся, с медом. Тебе это понадобится.

Ну и ладно. Не уговаривать же его теперь. Я послушно встала и мы вернулись к телу. В этот раз каллиграфия далась легче.

– Дашь мне список вопросов или позволишь действовать самой? – поинтересовалась я, когда все приготовления были закончены.

– Начни с того, почему Ивар решил наложить на себя руки. Дальше по обстоятельствам. Я вмешаюсь, если что.

Винсент снял с руки браслет, протянул мне.

– Надень. Это накопитель, запас силы. У тебя мощный дар, но пока ты едва его контролируешь, большая часть силы утекает впустую, и ты быстро ее истощишь.

– Но сила же везде? – недоуменно поинтересовалась я. Расфокусировала взгляд, снова увидев фиолетовый туман, повела ладонью, ловя дымку.

Винсент кивнул

– Сила везде. Но способность принимать ее ограничена. Ты не сможешь вдохнуть больше, чем могут вместить легкие. С силой похоже.

– Емкость легких увеличивается при регулярных тренировках.

– Способность воспринимать силу тоже. Если хочешь, я дам несколько упражнений. Потом, когда покончим с делом.

Да, делу время… Я взяла у него браслет.

Тяжелый золотой обод пришлось сдвинуть на середину предплечья, чтобы он держался как следует и не норовил соскользнуть с кисти.

– Как к нему обращаться? – спросила я.

– Никак. Сам подключится, когда понадобится.

Я кивнула и потянулась к дару. Увидела туман, снова представила, как он конденсируется мельчайшими каплями на нарисованных символах…

Меня словно подхватило и понесло бурным потоком. Совсем не так, как недавно. Это браслет виоват?

– Бросай силу! – крикнул Винсент, и в голосе его прозвучало что-то, очень похожее на страх.

Я попыталась расслабиться и отключиться от дара, благо поняла, как это делать – не вышло; точно муха в меду, увязла в силе, и она потащила меня к чему-то темному, страшному.

В следующий миг тело прошила судорога боли. Винсент, разорвав заклинание, не дал мне осесть, поволок прочь из комнаты, ничего не объясняя, а за спиной творилось что-то совершенно непонятное. Сила —не моя, та, что была развеяна вокруг – стекалась в мертвое тело, копилась, сворачиваясь в тугой узел, точно собиралась в черную дыру, стягивающую все вокруг себя.

Винсент выругался, бросил под ноги один из перстней.

– Бегом!

Он толкнул дверь, и мы ринулись прочь, но вместо того, чтобы захлопнуться, она двинулась медленно-медленно. Я замерла было, соображая – то ли что-то мешало двери закрыться, то ли замедлилось время, но Винсент снова дернул за руку и, опомнившись, я рванула за ним. Или не время замедлилось, а мы ускорились – стены вокруг понеслись, как будто я бежала вдвое быстрее обычного. Мы пролетели второй зал – последнюю дверь снесло с петель за миг до того, как мы миновали проем. Выскочили на лестницу, ведущую из подвала, и я уже начала надеяться, что успеем выбраться на улицу, когда за спиной шарахнул взрыв.

Винсент дернул меня к себе, прижал, обнимая, словно это могло хоть чем-то помочь. Нас швырнуло в стену, я зажмурилась, ожидая, удара, сокрушающего кости. Охнула, когда приложило о стену, вышибло воздух из легких. Рядом прошипел сквозь зубы Винсент. Но нас вовсе не размазало в лепешку, отбросило от стены, словно мы находились внутри мячика, мотнуло туда-сюда так, что меня замутило.

Я открыла глаза. Мы в самом деле находились внутри мячика – вокруг Винсента, все еще обнимавшего меня, собралась сфера черного пламени, сквозь которую не было видно почти ничего. Зато слышно было отлично: снаружи грохотало так, что уши закладывало.

– Накопитель! – крикнула я, срывая браслет с руки.

Винсент, кажется, решил, что я собираюсь вырываться и бежать, стиснул так, что я задохнулась.

– Браслет! – заорала я еще громче. Как назло, именно в этот момент грохот стих, и Винсент подпрыгнул от моего крика. – Извини, – добавила я на три тона ниже.

Он выпустил меня из объятий, молча вернул браслет на свое запястье. Я огляделась: ни лучика света. Тихо, только слышно, как шуршит, осыпаясь, каменная крошка. Все та же темная сфера вокруг.

– Нас завалило. – казалось, Винсент не видит в происходящем ничего сверхъестественного. Пошел дождь, село солнце, нас завалило. – Пока держу щит, но насколько хватит моих сил и накопителя, сказать не могу.

А потом щит исчезнет и все те центнеры, а то и тонны камня, что осыпались вокруг, схлопнутся уже непосредственно на наши головы.

– Кажется, мне лучше сесть, – пробормотала я, пытаясь собраться с мыслями. И правда – ноги отказывались держать. Тело отреагировало прежде, чем разум осознал происшествие.

– Нам обоим лучше сесть, – согласился Винсент, подавая мне руку. – Чем меньше площадь щита, тем меньше сил он требует.

Ну да, сколько-то там пи эр квадрат, значит, уменьшив радиус в два раза, мы уменьшим площадь сферы в четыре. Я едва не расхохоталась: до чего странно работает мозг в экстремальной ситуации, всегда ненавидела формулы. Села, поджав под себя ноги. Винсент устроился рядом по-турецки.

– Я могу чем-то помочь? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы в голосе не прорезался страх. – Держать щит вместе или еще как?

Хорошо, что у меня нет клаустрофобии. Но если я просто буду сидеть и ждать, то могу и не дождаться спасения. Умру от страха раньше. Уже голова кружится и сердце заходится. Я заставила себя следить за дыханием, чтобы не свалиться в панику.

– Ты уже очень помогаешь. – В тьме, освещенной лишь черным светом щита, было трудно разобрать выражение его лица, но мне показалось, что Винсент улыбается. – Тем, что не плачешь, не мечешься и не требуешь немедленно вытащить нас отсюда.

– Ну, вряд ли ты в восторге от того, что сидишь в полутьме под руинами, так что мог бы – уже бы вытащил, – пожала я плечами. – Ты понял, что случилось?

– Подожди немного.

Винсент снял с шеи что-то, тускло блеснувшее. Положил на ладонь. Медальон в виде птичьего черепа засиял, свет превратился в серебристого ворона.

– Ух ты! – выдохнула я, на миг забыв обо всем остальном.

– Найдешь ректора, – сказал ворону Винсент. – Скажешь, я жив, где-то у подножья лестницы. Я и одна из студентов, что с остальными – не знаю. Магическая ловушка на крови Ивара, активировалась темным даром.

Ну что ж, основное понятно. Ясно, что это все тот же убийца некромантов. Неважно, решил бы профессор расспрашивать труп в доме мертвеца или велел перенести в лабораторию, как и случилось, взрыв такой силы должен был его убить. Повезло, что он вовремя заметил неладное. Подробности расспрошу потом, когда выберемся. Если будет смысл расспрашивать – вполне возможно, что в этой волшебной бомбе такое намешано, что без бутылки не разберешься.

Серебристая птица кивнула, словно человек, взмыла и исчезла в темноте. Винсент вернул на шею амулет.

– Это фамильяр? – Любопытство на миг заставило меня забыть обо всем остальном.

– Фамильяр?

– Так в наших… – я на миг зависла, подбирая слово, – сказках называют волшебных спутников-животных. Разумных и говорящих.

– Никогда не слышал ни о чем подобном, – пожал плечами Винсент. – Это вестник. Надеюсь, я не зря потратил часть сил, посылая его.

В следующий миг в воздухе перед ним соткалась серебристая летучая мышь, зависла, мельтеша крыльями, и произнесла незнакомым женским голосом:

– На месте факультета – гора обломков, начали разбирать. Постарайся продержаться.

Вспышка – вестник исчез. Я зажмурилась, дожидаясь, пока пропадут разноцветные круги перед глазами.

– «Постарайся», – буркнул Винсент. – Как будто у меня есть выбор.

Да уж, способ самоубийства так себе. Я отогнала воспоминание о признаках компрессионной асфиксии и попросила:

– Расскажи, что такое вестник. Если тебя не утомляет болтовня.

Надеюсь, что нет. Ведь если я буду молча сидеть и таращиться в темноту, и без всякой клаустрофобии через какое-то время начну метаться и требовать, чтобы меня отсюда выпустили. А так, может, за разговором скоротаем время, и не успею всерьез задуматься о том, что нас могут и не суметь спасти. Главное, не спрашивать Винсента, на сколько хватит его сил. Я не хочу сидеть и отсчитывать минуты. Впрочем, часов все равно нет.

Он ответил не сразу, и я торопливо добавила:

– И если это не тайна, конечно.