Глава 11

— Я не успевал, — шепот повелителя раздался едва слышно. Его губы коснулись моего уха. — Доли секунды — и все же мне не хватало. Ты потрясающе справилась сама. Ты все сделала правильно.

Среди испуганных, потрясенных гостей мелькнул Каирус. Он тоже спешил мне на помощь, но не успевал. А теперь, чтобы никто не удивился, почему это слабый человек бросается против эльфов, отступил в толпу.

— Надо же, — хмыкнул повелитель. — А ведь они специально не обсуждали свой план с момента, как прибыли во дворец. И сейчас использовали не слова — знаки. Новые знаки, которые придумали, чтобы их не знал ни я, ни древняя тьма.

Теперь понятно, как эльфы скоординировали действия, несмотря на то, что тьма за ними постоянно наблюдала. Древняя тьма не распознала тайные знаки!

— Это покушение? Покушение на повелительницу? — До присутствующих постепенно доходил смысл произошедшего.

— Светлые эльфы осмелились напасть на вашу повелительницу, — сказал повелитель, немного выступая вперед, но все еще обнимая меня. — Решили, что повелительница слабее и не может за себя постоять. Что ж… вы все видели, как светлые эльфы ошиблись. А если бы хоть один из них выжил после нападения — я бы добил его крайне жестоким образом. К слову… я должен вас покинуть. У меня есть список всех, кто состоял в делегации. Вынужден навестить их родственников.

Повелитель говорил это с улыбкой, почти даже веселой, а на лицах гостей отражался ужас. Потому что поняли: повелитель собирается убить семьи тех, кто на меня напал.

— Не скучай, милая, — он поцеловал меня в щеку и растворился во тьме.

Милая… Милая, которая только что убила одиннадцать эльфов.

Я посмотрела на кровавые разводы, оставшиеся от светлых. Перевела взгляд на темных, пострадавших из-за того, что оказались слишком близко. Аина… жаль, что умерла. Придется снова искать себе новую модистку. Но хорошо, что она успела пошить платье для коронации. С поисками модистки можно не спешить, потому что на ближайшее время одежды мне хватит.

— Повелительница! — Лорана первая осмелилась обратиться ко мне. — Я прошу прощения, оказалась слишком далеко, не успела…

— Ничего страшного, — я холодно улыбнулась. — Как видишь, я не пострадала.

Лорана с изумлением всмотрелась в мое лицо. Не знаю, что она там увидела. Однако сказать больше ничего не успела — ко мне подходили остальные гости, выражали свое сочувствие из-за случившегося и радость от того, что я не пострадала.

Через несколько минут мне надоело. Переместилась к себе, вызвала прислугу.

— Повелительница, жду ваших указаний, — мне поклонилась служанка, появившаяся почти сразу.

— Приберите в главном зале. Унесите трупы в подвалы, но не уничтожайте. Они понадобятся повелителю. Кровь затрите.

— Да, повелительница. Все сделаем, — девушка низко поклонилась и упорхнула передавать мои поручения помощницам.

Когда дверь за ней закрылась, я коснулась шеи, чуть поморщилась. Боли Амаэль не причинил, даже сдавил не так сильно, чтобы остались следы, но противно от того, что этот эльф ко мне прикасался. Пожалуй, пора принять ванну.

Я сделала всего несколько шагов, когда передо мной внезапно возник Каирус. В своем истинном облике, без маски.

Я остановилась, чтобы не врезаться в него.

— Каирус? С каких пор ты без разрешения врываешься ко мне в комнату?

— А сколько раз ко мне врывалась ты?

— Хм… пожалуй, ты прав. Мы квиты, — я улыбнулась, сообразив, что постоянно наведываюсь к нему без предупреждения. Конечно, этому есть объяснение, я ловлю момент, когда уверена, что повелитель слишком занят, чтобы искать со мной встречи. Но, если задуматься, Каирус прав. Он волен ответить мне тем же. — Или нужно посчитать? Сколько раз я переносилась к тебе — столько же раз ждать твоих внезапных визитов?

— Лада, ты еще шутить умудряешься? — Каирус всматривался в мое лицо и почему-то не улыбался.

— Шутка не удалась? — предположила я.

— Кажется, среди пострадавших была твоя модистка. Твоя модистка, пошившая столь красивое платье, теперь мертва. А ты сама убила одиннадцать светлых эльфов.

— Да, я посчитала. Но они сами напали на меня. Я защищалась. Или скажешь, что должна была позволить им меня убить?

— Нет, Лада. Ты не могла позволить им тебя убить. Ты имела право защититься. Имела право их убить. Но ты смотришь так равнодушно. Тебе все равно. И на убийство эльфов, и на смерть твоей модистки. На всех, кто сегодня погиб — тебе плевать. Я не узнаю тебя, Лада.

— О, пожалуйста, избавь меня от чтения морали, — я закатила глаза.

В этот момент я не смотрела на Каируса, поэтому совсем не ожидала, что он схватит меня и прижмет к себе.

Мои глаза вернулись к его лицу. Поймали сосредоточенный взгляд, в котором что-то лихорадочно полыхало.

— Я не собираюсь читать тебе мораль. — Крепко обнимая за талию одной рукой, второй Каирус коснулся подбородка, затем заскользил по щеке вверх. Я изумленно замерла в неожиданных объятиях. — Такая холодная кожа. Такая равнодушная бездна в темных глазах, — шептал он хрипло. — Я думал, что быть твоим союзником — достаточно. Так будет правильно. И я не имею права переступать эту черту. Но… тебе нужно тепло. Человеческое.

Губы Каируса накрыли мои.

Первым делом откликнулось тело. Поцелуи повелителя, холодные, безжалостные — совсем не походили на этот. Каирус целовал так горячо, что обжигающие искорки вспыхивали на кончиках пальцев, кололи кожу лица и проникали в глубь, а внутри меня что-то отзывалось, что-то, пока еще неясное, но жаждущее именно этого — человеческого тепла.

Тьма превратила нас с повелителем в ледяные глыбы. И теперь прикосновения Каируса на контрасте будоражили, кружили голову, пробуждали и манили, как бабочку на огонек.

Я откликнулась, раскрываясь навстречу. Рука Каируса зарылась в мои волосы, тело прижалось еще плотнее, потрясая исходящим от него жаром.

Я целовала в ответ и теперь уже сама тянулась к Каирусу. Гладила его плечи, изучала языком гордый, аристократичный изгиб губ. Отчаянно впитывала в себя это тепло, только сейчас в полной мере осознавая, насколько же мне его не хватало.

Вслед за телом откликалась душа.

Древняя тьма не отступала, не рассеивалась, но в нее проникали новые эмоции: страсть, желание, жажда ощутить поддержку и чтобы рядом был кто-то, кто тебя понимает. А еще благодарность за все, что Каирус делал для нас с Дейшем и теперь делает для меня.

Вспоминая, как Каирус смотрел на меня во время бала, ловлю его взгляд сейчас — горячий, какой-то лихорадочный — и тянусь навстречу живым, ярким эмоциям. Понимаю, что я еще не умерла. Я хочу чувствовать, я…

— Мне так больно. Я чудовище, Каирус, — прошептала, вздрогнув под его пальцами.

— Ты не убийца, Лада. — Каирус обхватил руками мое лицо, заглядывая в глаза. В этом жесте я ощутила щемящую нежность, от которой на глаза навернулись слезы. — Ты оказалась в очень непростой ситуации. Вместила в себя непостижимую древнюю магию, настолько огромную, что она окружает весь мир и распространяется за его пределы. Повелитель отравляет тьму убийствами, жестокостью. Но ты продолжаешь бороться. Не сдавайся, Лада. Борись.

— Я не могу… Каирус, ты не понимаешь… Это так больно. Видеть все, что творит повелитель. И понимать, что я не могу пока повлиять, не могу ничего изменить. Проще забыться. Проще перестать чувствовать. Проще…

Каирус приложил палец к моим губам.

— Не проще. Потому что тогда ты становишься похожей на него. Но ты этого не хочешь.

— Я не справлюсь. Просто не смогу все это чувствовать и оставаться собой.

Слезы уже беспрерывно лились по моему лицу. Вместе с эмоциями вернулась боль. Древняя тьма затаилась, потрясенная раскрытыми внутри меня чувствами.

— Справишься. Ты самая сильная девушка из всех, кого я когда-либо знал. А я немало повидал на своем тысячелетии.

Губы Каируса коснулись щеки, скользнули вдоль, подбирая слезинки. Одну за другой.

— Я буду рядом. Ты невероятная, Лада. Я хотел быть тебе наставником. Старался держаться отстраненно. Помогать, но не давить, не направлять. Но… если ты возьмешь мое тепло — я поделюсь им с тобой.

Я вцепилась в плечи Каируса дрожащими пальцами.

— Ты не представляешь, как сильно я замерзла.

Тьма-страж окутала нас, разрывая пространство. Мы очутились за пределами эльфийского дворца, за пределами Даортара. Я узнала интерьер дома Каируса. Только на этот раз не гостиная.

— Согреешь меня? — прошептала в губы.

— Да, — обронил Каирус, снова целуя меня.

На этот раз он ласкал неторопливо. Гладил мою спину, плечи, талию. Как будто изучал мое тело, никуда не спеша, наслаждаясь каждой линией. Я отбросила все мысли, на какое-то время позволив себе забыться. Не думать о повелителе, уверенном, что я ему принадлежу, не думать об убийствах, которые он совершает прямо сейчас. Отстраниться. Погрузиться в ощущения и утонуть в них. Впитать столько тепла, сколько смогу.

Подчиняясь ловким движениям рук, роскошное платье соскользнуло с моего тела на пол. Я тоже не стояла без дела и расстегивала пуговки сначала на жакете, затем на рубашке, желая добраться до живительного тепла. Преграда раздражала, она мешала получить то, что мне в этот момент необходимо как воздух.

Наконец-то! Добралась. Я прижала ладони к груди Каируса и прикрыла глаза, наслаждаясь ощущениями. Его сердце сильно и взволнованно билось под моими пальцами. Кожа источала жар.

Губы Каируса вернулись к моим, даря неторопливый, вдумчивый поцелуй. Я ощутила в нем спокойствие, уверенность и силу, которыми Каирус щедро делился со мной.

Он целовал мои плечи, шею и грудь. Я горела под его ласками, оживала. Тонула в наслаждении и уверенной, спокойной силе, которой Каирус окутывал меня, словно полупрозрачной вуалью. Впитывала исцеляющий жар каждой клеточкой тела. Прижималась к нему, стонала и тоже целовала, не разбирая, где оказываются мои губы.

— Спасибо, Каирус. Спасибо за то, что не отвернулся от меня, — прошептала, снова начиная плакать. Теперь уже не только от боли — от облегчения, от понимания, что, возможно, могла потерять самого ценного человека, который еще остался в моей жизни. Но все-таки не потеряла, потому что он не отказался от ожесточившейся меня.

Не знаю, что чувствовал Каирус, но я жаждала тепла и понимания. К буре эмоций, к страсти я была сейчас не готова. Каирус не настаивал. Утянул меня на кровать, позволяя устроить голову у него на груди, а самой улечься под боком. Обнял, прижал к себе. И рассказывал:

— Я не тот, кто мог бы осуждать тебя, даже если бы ты решила перейти на сторону повелителя. По его приказу я не только казнил и пытал. Я экспериментировал в магии, заглядывая за такие грани, за которыми нельзя остаться человеком. Я втирался в доверие, предавал, рушил целые королевства. Это поначалу повелитель сам участвовал в завоевании. Потом большую часть работы делали мы — его верный оркестр.

Я прислушивалась к размеренному голосу Каируса. Он дарил поддержку, наполнял спокойствием. Давал поверить, что, быть может, я еще не обречена.

— Я никогда не был наделен древней тьмой, как ты. Не чувствовал ее давления. Магия не наполняла меня жаждой убийств. Я сам этого хотел. У меня нет оправданий. Я сам превратился в чудовище, потому что мне нравилась власть, нравилось держать трепещущие жизни испуганных людей и других существ в своих руках. Нравилось, что я ими повелеваю, принимаю решения: жить им или не жить. Я вместе с повелителем изменял их, извращал, превращал в создания тьмы. И наслаждался этим.

— Но ты одумался, — тихо заметила я. — Сам.

— Да… Сам. Мы все одумались однажды. Поняли, что так продолжаться не может. Почувствовали, что мир стонет и погибает из-за того, что мы вытворяем. Мы решились искупить вину, исправить. А ты… Лада, ты ни в чем не виновата. Тебе просто однажды не повезло попасться в лапы отступников и впитать в себя древнюю тьму. Но ты продолжаешь бороться — и это восхищает.

— Я устала бороться. Устала от того, что на моих плечах оказалась судьба целого мира. Мне до невозможности больно осознавать, что еще совсем недавно мы вместе с Дейшем боролись против повелителя, а теперь… я не одна, нет. Но Дейша больше нет. И если бы не ты, Каирус, я не представляю, что бы со мной было. Я бы, наверное, сошла с ума. Слетела с катушек так же, как повелитель. Или еще хуже. Просто поддалась бы тьме и поубивала всех вокруг.

— Ты сильнее, чем думаешь. Твоя суть противится убийствам и жестокости. Ты бы не смогла с этим сосуществовать — и продолжала бороться. Но ты права в том, что я рядом. И буду рядом до последнего. — Каирус улыбнулся, погладив меня по обнаженному плечу.

Я удовлетворенно вздохнула. Здесь и сейчас мне хорошо вместе с Каирусом. И почти спокойно на душе.

Но еще дольше я остаться не могла. Потому что повелитель рано или поздно вернется в замок. И если почувствует, что меня рядом нет, возможно, захочет найти. А ему не стоит знать, что я провожу время с Каирусом.

Еще раз вздохнув, отстранилась.

Заглянула Каирусу в лицо.

— Спасибо. За все.

Задумчивый, нечитаемый взгляд стал мне ответом.

И обещание:

— Скоро. Мы сделаем решающий шаг — и все закончится.

— Чем бы оно ни закончилось, — подхватила я.

Сползла с кровати, нашла платье. Приложив его к груди, переместилась при помощи древней тьмы к себе в комнату, уверенная, что если повелитель окажется рядом — тьма предупредит. Но повелителя рядом не было.

Из последних сил поплелась в ванную, ополоснулась. И рухнула в кровать, отключившись моментально.

Сегодня я видела особенно яркий и насыщенный сон. В мире, породившем древнюю тьму, было много драконов. И это совсем не те потрясающе привлекательные существа, способные менять облик с ящероподобного на человеческий и очаровывать дам огненными улыбками. Драконы в этом мире были настоящими чудовищами, исчадиями ада. Они нападали не только на скот, но и на людей. Пожирали целые города, держали жителей в страхе. Воины и маги боролись с ними, но далеко не всегда побеждали.

А вот девушка, однажды ставшая древней тьмой, и ее возлюбленный Имар однажды победили.

Я наблюдала и как будто вместе с ними проживала великие битвы. Эти двое сражались бок о бок. Атаковали огненных монстров сильнейшей магией. Сначала отражали атаки на города и села, завоевывая славу и любовь народа. Их стали узнавать. Им начали поклоняться и молить о помощи. На них возлагали огромные, неподъемные надежды — но Имар и Тьма справлялись, раз за разом подтверждая, на что они способны.

В какой-то момент они решились на поход и забрались в гнездо к драконам, уничтожив их всех.

Мир вздохнул с облегчением. А пожженные и заметно подъеденные территории преклонились перед своими новыми правителями.

Наступили светлые времена для народа и счастливые — для двоих влюбленных.

Я наблюдала, как Тьма и Имар правили. Они не старели. Не менялись. Магия их берегла. А люди возносили молитвы и хвалу им, поклоняясь, словно богам.

— Великий Защитник Имар, наш император, Могущественная и Несравненная Астариша, наша императрица!

Я вздрогнула, потому что по телу прокатилось слишком много тьмы. Она забурлила, наполнила меня до краев и впервые за долгое время вырвалась из тела, затопляя комнату.

Я проснулась.

— Астариша! Меня звали Астариша! — Прозвучал оглушительный, ликующий шепот в моей голове.

— Астариша… — повторила вслух с улыбкой, чтобы попробовать имя на вкус. — Что ж… будем знакомы, Астариша.

— Я была защитницей. Была суровой, но справедливой правительницей. А теперь… — После задумчивой паузы тьма попросила: — Не говори повелителю, как меня зовут. Не хочу, чтобы он знал.

— Не скажу.

Так между мной и древней тьмой появилась еще одна тайна. И это как будто сблизило нас. Не переманило тьму на нашу с Каирусом сторону, потому что она не могла разорвать саму себя, не могла сделать выбор в пользу какой-то одной своей части, но я почему-то ощутила надежду и поверила, что у нас все может получиться.

Приближалось время коронации. Повелитель решал свои дела, а когда освобождался, я сбегала от него, занятая подготовкой к коронации. И не только. В действительности по большей части я свалила всю работу на прислугу, а сама, как только находила возможность, наведывалась к Каирусу. Меня тянуло к нему. Мне хотелось проводить с ним время. Обниматься, целоваться, разговаривать.

— В своем мире я тоже была студенткой. Правда, училась не магии. В моем родном мире нет магии, — рассказывала я, лежа в объятиях Каируса. — Я не хотела быть кем-то особенным, не планировала спасать и менять мир к лучшему. Я просто наслаждалась обыкновенной жизнью: веселыми встречами с друзьями, посиделками с родными, учебой, прогулками, какими-то мелочами, вроде покупки нового платья, которое мне очень понравилось. У меня даже не было каких-то великих целей. Я просто хотела жить хорошо и радоваться каждому дню. По большей части у меня получалось.

Каирус внимательно слушал, не перебивал. А слова лились из меня потоком. И приносили облегчение от того, что я могла говорить и быть услышанной.

Повелитель никогда не интересовался, кем я была до того, как попала в этот мир. Повелителю не нужна я — ему нужен придуманный образ: повелительница, достойная стоять с ним рука об руку.

— Я не планировала становиться лучшей в своей профессии, не планировала карьерных взлетов. Мне просто хотелось жить… понимаешь?

— Понимаю. Просто жить — это прекрасно.

— Ты тоже? — Я приподняла голову, чтобы заглянуть Каирусу в лицо. — Каким ты был до встречи с повелителем?

— Я был не таким, как ты, — он качнул головой. — Наоборот. Я учился в магической академии и хотел добиться высот. Служить королю. Выполнять сложнейшие задания. Защищать простой народ, спасать мир от чудовищ. Я жаждал подвигов и власти. Все это было во мне, когда в мир явился повелитель. Вот только вместо того, чтобы защитить мир от чудовища, я примкнул к нему. А когда сформировался наш оркестр и повелитель придумал, как увеличить нашу силу, сделать непобедимыми, приблизить к себе, и вовсе решил, будто добился всего, о чем мечтал.

Я затаила дыхание, слушая такие редкие откровения Каируса. Но теперь он рассказывал и открывался для меня с еще одной стороны.

Он давно уже не считал себя человеком, но в этот момент я видела в нем именно человека.

— У меня была сестра. Вот она была похожа на тебя. Поэтому я понимаю. Она не жаждала подвигов, не жаждала изменить мир к лучшему — она хотела просто жить и быть счастливой. Она была влюблена в окружающих ее мужчин, была влюблена в саму жизнь, все ее краски и проявления. Раньше меня это раздражало. Я говорил, что сестра должна усерднее учиться, что должна поставить перед собой цель, совершить что-то, что преумножит силу нашего рода. Мы родились в богатой, древней и влиятельной аристократической семье. А честь рода, преумножение могущества — это главные ценности большинства аристократических родов.

Каирус рассказывал неторопливо. Я чувствовала, что воспоминания переполняют его, но теперь льются в пространство, а это как будто приносит облегчение. Каирус тоже хотел быть услышанным.

Не представляю, как давно он не мог откровенно поговорить хоть с кем-нибудь.

Все это время… С момента падения империи. Он скрывался, копил силы, готовился помешать повелителю вернуться. Но никогда и ни перед кем не мог открыть настоящего себя. Это так ценно, что у меня перехватывает дыхание.

— Сестра раздражала меня, потому что, на мой взгляд, жила слишком беспечно и легко. Но когда пришел повелитель… Благодаря моей службе, вся наша семья получила привилегии. И сестра на самом деле начала задумываться о чем-то большем. О власти, о большем богатстве. Она стала жестокой и равнодушно наблюдала за чужими страданиями. Тоже поступила на службу к повелителю, чтобы получить еще больше привилегий. Она стала такой же, как мы все, кто был верен повелителю. Поначалу я радовался, что она взялась за ум. А потом… перестал узнавать. Однажды ее убили светлые маги, которые еще держали сопротивление, — жестко закончил Каирус.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Это было очень давно. Но я сожалею из-за того, что наш мир пытается сломать тебя, изменить, подстроить под себя. Ты могла бы жить так, как хотела. Могла бы наслаждаться каждым днем, а теперь вынуждена бороться с повелителем и с кровожадностью, которой он питает древнюю тьму. Должна стать повелительницей и по какой-то нелепой прихоти отступников взвалить на свои плечи судьбу всего нашего мира, к тому же, чужого для тебя.

— Возможно… возможно, со временем этот мир перестанет быть чужим для меня, — я вздохнула, снова укладывая голову на плечо Каируса. — Но для начала, конечно, нужно избавиться от повелителя. А то он уж слишком мешает жить.

С губ Каируса сорвался невеселый смешок.

— Мешает жить — не то слово. Прямо-таки раздражает своим существованием.

— А знаешь, ты все-таки сделал именно то, о чем мечтал. — Чуть поразмыслив, сказала я. — Ты искупил свою вину. Ты все-таки спас мир от самого страшного чудовища.

Каирус на мгновение замер. Я уже начала волноваться, что сказала что-то не то, но он чуть отстранился, приподнял мою голову за подбородок, по пути немного погладив кожу большим пальцем. И потянулся к моим губам, чтобы подарить нежный поцелуй.

Я не обольщалась. Знала, что это не любовь. Но мы с Каирусом слишком одиноки. Только он и я — всего лишь два человека, кто может противостоять повелителю, потому что все остальные умирают сразу.

Каирус восхищается моей силой, моим упорством. Каирус — мой верный, надежный союзник. Может быть, я даже нравлюсь ему, как женщина. Может быть, он находит меня привлекательной и даже желанной. Но он не любит меня и тянется ко мне лишь потому, что слишком одинок. Тысячелетия одиночества — это невозможно представить.

Может быть, у него была семья. Может быть, он сближался с людьми и какое-то время неплохо жил, пока повелитель не вернулся. Но он всегда присматривал за последователями и готовился снова отразить удар, если потребуется. А значит, никогда не мог отпустить самого себя. Всегда настороже, в страхе за близких, он не мог никого впустить в свое сердце.

И теперь тянется ко мне от одиночества. Потому что я могу понять его боль. Потому что мы вдвоем против повелителя.

Я тоже не влюблена, но тянусь к теплу, к поддержке, к пониманию, которое Каирус может мне дать.

А возможно, когда-нибудь… Нет, об этом пока лучше не думать.

Все мои мысли о будущем заканчиваются на том дне, когда мы с Каирусом выступим против повелителя.