Глава 39

Кай просунул руку мне под живот, приподняв мои бедра и поставив меня на колени. Он вклинился между моих ног и коснулся половых губ пальцами, дотрагиваясь до клитора. Я цеплялась за простыню, когда он начал массировать чувствительный бугорок. Сжала плотно челюсти, чтобы не издать ни звука. Я не должна реагировать на его прикосновения, они не должны мне нравиться. Намеренно воскресила в памяти уродливые картинки минувшего дня, пробуждая в себе ненависть к этому чудовищу с новой силой. – Сама себе сопротивляешься, – проговорил он. Внезапно длинные пальцы сменил язык. Крестовский впился мне ртом в промежность, играя с клитором и целуя взасос мою дырочку. Тело охватил жар, и я уткнулась лицом в подушку, лишь бы не выдать себя. Не дать ему услышать, как сбилось дыхание. Стоило его рту переместиться чуть выше, как я дернулась, пытаясь отползти от мужчины. Но Кай удерживал меня одной рукой на месте за бедра, а пальцами второй руки нажимал на клитор, массируя набухший бугорок. Я напряглась, не зная, как реагировать на ласку сфинктера. Стало страшно, что он намерен воплотить в реальность свою угрозу отыметь меня во все дыры. На лбу выступила испарина, а изо рта вопреки моему желанию вырвался стон. – Давай, девочка! Не сдерживайся, – проговорил он и снова вернулся к моим дырочкам, без стыда вылизывая их и доводя меня до какого-то безумия. Спрятала лицо в подушке, скрывая от него свои эмоции. Не могла поверить, что даже ласки тугого колечка сфинктера могут вызывать непередаваемые ощущения. Это ведь все неправильно. Я должна испытывать отвращение к этому монстру, а вместо этого я снова извивалась под ним и стонала, скребла ногтями по простыне, не думая ни о чем ином, кроме как о долгожданной разрядке. Но Крестовскому было плевать на мои желания. Он терзал меня губами и пальцами, показывая, что может взять надо мной верх, не применяя силу. В какое-то мгновение все прекратилось. Я лежала лицом на обслюнявленной подушке с оттопыренной попой и ждала продолжения, но его не последовало. Повертела попой, надеясь снова ощутить губы или пальцы, но ничего не было. – Хочешь кончить? – сказал он хрипло. Я замерла, не собираясь идти у него на поводу. – Достаточно попросить, – шершавая ладонь дотронулась до ягодицы, оглаживая. – Так что, девочка? – он как бы невзначай касался влажных, измазанных его слюнями и моими соками половых губок и снова убирал пальцы, сминая и поглаживая ягодицы. – Нет, – вырвалось из меня, в то время как я инстинктивно дернулась попой за его рукой, в поисках продолжения. – Нет? – провел пальцем по клитору, а вторым подразнил вход в лоно. – Нет! – мне не нужен его контроль над моим телом. И я не хотела играть в его игры. – Точно? – поставил меня на четвереньки, сжал между пальцами один сосок и шлепнул по ягодице. Легкая боль обожгла кожу. Я распахнула веки, не понимая, почему клитор запульсировал. – Не хочу! – прикусила губы, чтобы не выдать себя звуками. Но Крестовский лишь сильнее сжал сосок и снова шлепнул по второй ягодице. – Нехорошо лгать! – новый шлепок, и Кай выкрутил сосок, вырывая из меня пошлый стон. – А-а-ах! – возбуждение новой волной прокатилось по телу. Крестовский переместил руку на вторую грудь и сжал сосок, выкручивая его и одновременно с этим шлепая мои ягодицы. С каждым новым ударом я с ужасом осознавала, что только сильнее возбуждаюсь от этого. Сочетание боли и удовольствия оказалось ошеломительным, и я уже плохо соображала, что говорю. Когда в очередной раз Кай лишь слегка задел клитор, закричала: – Да! Да! Пожалуйста! В следующее мгновение к входу в лоно прижалась головка, без какого-либо сопротивления проталкиваясь внутрь и одним резким толчком заполняя меня. – Да-а-а, – облегченно выдохнула, ощущая желанную наполненность. Твердый ствол распирал изнутри, надавливая на чувствительные точки. Кай удерживал меня за бедра, вколачиваясь в меня с оттяжкой и на всю глубину. Шлепки тел друг о друга, влажные звуки и мои стоны заполнили воздух. И чем резче он вторгался в мое тело, тем больше я отпускала контроль, чувствуя, как деревенеет низ живота и удовольствие закручивается спиралью. Крестовский двигался резче, быстрее, а затем накрыл мою спину мощным торсом, только дотронувшись до клитора. – Кончай! – прошептал в ухо, облизывая ушную раковину. Схватил меня за горло, задирая голову назад, и, поймав рот, поцеловал сверху вниз. Жадный язык тут же отыскал мой язык, и мы слились в пошлом, возбуждающем поединке. И меня накрыл взрыв. Я выгнулась, закричав от удовольствия. Судорога прокатилась по телу, и я рухнула грудью на простыню, все еще содрогаясь в наслаждении. Лоно сжималось вокруг мужского члена, но Кай не останавливался. Он лишь ускорился, а потом зафиксировал мои бедра на месте и плотно вжался в мои ягодицы, изливаясь горячим потоком спермы. Я думала, что на этом все. И он, по обыкновению своему, оставит меня в покое, но монстр упал на постель рядом со мной, притянув меня к себе и целуя горячо и жадно в губы, посасывая язык и губки, будто и не кончил только что. А затем пристроил мою голову у себя на плече, и мне даже показалось, что облегченно выдохнул. – Тебе хорошо со мной, девочка. Пора это признать и перестать сопротивляться. – Ты чудовище, – вытолкнула я сквозь шумное дыхание. – И это не мешает тебе течь от моих прикосновений и кончать снова и снова. И с каждым разом тебе нравится секс со мной все больше, – довольно проговорил он. – Все равно я тебя ненавижу, – почему-то не боялась высказать ему все, что думала, словно зная: он не обидится. – Это правильно. Ненависть – сильная эмоция. Эмоция страсти и удовольствия. Лелей ее и не забудь, что только так можно быть со мной. Только через ненависть и похоть. – Но разве тебе самому нравится, что тебя ненавидит женщина, которую ты трахаешь? – Не просто нравится – меня это возбуждает. – Неужели не хочется, чтобы тебя любили? – я многого не понимала в этой жизни, и то, как можно добровольно выбрать себе в сексуальные партнеры человека, который тебя на дух не переносит, я вряд ли смогу когда-либо понять. – Любви не место в моем мире. Любовь – это слабость. А слабости любят использовать…