6

Прижимаю её к себе, без стеснения, не скрывая. Не знаю, что будет дальше, как мы будем жить и что делать, но я не хочу от этого отказываться, просто не хочу. Только не сейчас.

Потому что именно сейчас я окончательно понял — это она. Губы руки, грудь, лицо тело. Это как проникаешь в состояние покоя, останавливаешься, найдя нужное решение, нужное место и нужного человека.

Виола стала той точкой, до которой я дошел. Пусть раньше я не был идеальным человеком и возможно дальше им не буду, но ради того, чтобы она осталась со мной навсегда, я снова стану монстром.

Моё лицо на её груди. Рот не знает ничего слаще, чем возбуждённые соски Виолы. Член не хочет никого другого, язык насыщается её ртом, губами, телом. Это странное законченное состояние неудовлетворения. Желание получать одного и того же. Надеюсь, это не закончится скоро. Не сейчас.

Она бурно кончала подо мной. Хватала за голову, за волосы. Но как мне хотелось разогнуться и со всей чертовой силы ударить её по лицу. Трахать и бить.

И это не потому что ненависть сильнее любви, а потому что моё чертово тело требует этих ударов. Оно болит, ноет, извивается и страдает если не получает порцию ярости, не вытягивается при замахе и не опускает на ладонь на любимое лицо.

Я держусь, что есть силы, не хочу испугать, отторгнуть от себя. Не хочу обратной реакции и страха. Хочу любви, её Виолы любви. И поэтому я сдержусь. Только сегодня.

Всё яростнее мои движения, всё сильнее толчки. Я думал о том, что будет потом. Представлял, как буду опускать ладонь на её ягодицы. Она этого тоже хочет. Я буду наслаждаться каждым шлепком, каждым ударом, отпечатывать их на её теле. Снова и с нова.

Я прижался к груди Виолы, втянул ртом сосок и почувствовал толчки оргазма, разрывающие, обдающие тело удовольствием несравнимым. Но если бы мне удалось ещё и ударить, я надолго бы завис на этом идеальном теле прямо сейчас.

— Ты уедешь со мной? — проговорил я и поднял голову, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Уеду.

Я с наслаждением выдохнул и лёг ухом на живот Виолы.

— Только когда университет закончу, — проговорила она и я приподнялся, глянул.

Вытянул из неё член и пошел к ванной.

Да твою мать, наохрена ей этот университет, если она будет со мной.

— Ты должен понять, что я не могу вот так просто по твоему желанию бросить всё. У меня есть ответственность.

— Перед кем? — крикнул я из душевой кабинки.

Виола зашла в ванную. Я бросил быстрый взгляд на её идеальное во всех местах тело. Отвернулся. Повернул вентиль. Вода охладила в первое мгновение и накрыла теплотой во второе.

Не хотелось впадать в приступ вот прямо сейчас в этой чертовой гостинице. Не хотелось, чтобы меня арестовали в этой стране за то, что в моей стране не могут мне никак предъявить. Они считают меня маньяком, но никак не могут получить этому подтверждение. Не буду предоставлять властям этого государства возможность эти самые подтверждения получить.

То что раньше мне не удавалось обуздать, сейчас я удерживаю в себе. Пусть не с лёгкостью, но всё-таки удерживаю.

Виола подошла, шагнула ко мне под душ. Вода потекла по её лицу, и она протерла лицо, откинула назад волосы. И посмотрела на меня ясным взглядом свободного и счастливого человека. Да ради этого взгляда стоило ехать сюда.

Я любовался и снова хотел.

Её глаза сияли, я видел как она смотрит и понимал, что она чувствует. Но не понимал этого дурного упрямства, которое только сейчас я в ней почувствовал. И ведь сделать ничего не могу, ни заставить, ни скрутить, ни ударить, ни связать.

Ничего.

— Я обещала маме, что получу образование.

— Начинается маме, папе, ещё кому. Ты будешь со мной, понимаешь, со мной. И тебе не нужно для этого образование.

Я схватил её за талию, притянул к сёбе. Её соки прижались к моёй груди и я нагнулся, чтобы поцеловать их по очереди, каждый.

— Не нужно об этом так говорить ты же не знаешь мою семью, вот и не говори, — выдыхает она от удовольствия, запрокидывает голову и наслаждается моими поцелуями.

— Я не хочу ждать, ни одного дня. Сколько тебе ещё учится, — спрашиваю и провожу языком к другому соску, обхватываю его губами, облизываю.

— Ещё год, — говорит Виола шепотом.

— Год? — я выпрямился, — я не могу ждать так долго.

Возмущённо оттолкнул, отвернулся. Она обхватила меня сзади. Её пальцы скользнули по моей груди, животу. Я остановил их пятернёй и потяну к вниз к члену, который снова начал приходить в стояние возбуждённого желания. Я сжал пальцы Виолы на моём члене. Она уперлась, попыталась высвободится, но я не дал.

— Я не брошу университет. Не проси.

— Ну хорошо, мы что-то придумаем, — говорю раздраженно и с наслаждением.

Мой член твердеет и пальцы Виолы сильнее сжимают его. Движение плавное вверх вниз. Не выдерживаю, поворачиваюсь.

— Возьми его в рот.

Испуг в глазах, знаю ей нелегко. В прошлый раз руки её были связаны и я заставил её сосать мой член, но теперь надеюсь, она захочет коснуться его губами. Сама. Я положил ладонь на плечо Виолы, надавил, намекая, чтоб присела, а она всё ещё неуверенно и испуганно смотрит на меня, но садится.

Я смотрю в её глаза, беру в руку член и касаюсь головкой губ Виолы.

— Я могу подождать, могу, — говорю я, — но тогда тебе придётся подчиняться мне во всём, ты согласна?

Она кивнула и приоткрыла рот. Член мой сразу проник внутрь этого пухлого ротика. Даже не знаю, чего я сейчас больше хочу, трахнуть её рот жестко безжалостно или просить, чтобы она нежно сосала.

Берусь за растрёпанные волосы, собираю их в кулак, накручиваю на пальцы, освобождаю лицо и толкаю его на член. Тёплый почти горячий язык касается возбуждённой головки. По мышцам приходит ток возбуждения. Я откидываю назад голову, потом снова вперёд. Меня качает от проникновения в рот Виолы моего члена.

Сейчас ограничусь только этим, хотя хочу много, очень многого.

Глубже, ещё глубже. Почти касается горла. И я вижу, как держится Виола, сначала неловко, а потом приноравливается, ей начинает это нравится.

— Да детка, вот так.

Не держусь, мой голос разносится по ванной. Стон удовольствия. Ладони Виолы на моих бёдрах, не упираются, а держат.

Да, черт побери, хочу её бесконечно и снова. Тяну за волосы, поднимаю, она выпускает изо рта член. Толкаю, поворачиваю к себе задом. Раздвигаю её ноги, одним быстрым движением проникаю между ног Виолы. А потом насаживаю её на свой член.

Она вскрикивает, хватает стену, упирается и выставляет зад, так чтобы я беспрепятственно проникал в её горячее влагалище. И я проникаю. Упираю ладони в стену и накрываю своим телом тело Виолы.

Её мокрые волосы рассыпались по спине. Талия и спина напряглись. Ох, твою бля.

Мои толчки не нежные они ускоряются и таранят, они насаживают и тянут. Мой член заставляет всё моё тело сконцентрироваться на одном единственном, на бесконечном трахе.

Вхожу, замираю и снова вхожу, а потом не выдерживаю, просто поднимаю руку и наношу удар по розовой, дрожащей под потоками воды, ягодице…

Во второй раз я занёс руку, чтобы шлёпнуть по сочной попке мою Виолу, но неожиданно и резко в дверь номера постучали, глухой бас за дверью проговорил:

— Господин Костильо, откройте полиция!

Когда я повернул голову, вода полилась мне на лицо. Я раздраженно провел по нему рукой:

— Какого черта?

Виола испуганно отпряла и прижалась к стене. В глазах почти ужас.

Она, так же как и я не любит полицейских? А может даже больше чем я. ведь в Испании они пытались выбить из неё правду обо мне и я ещё не успел узнать какими методами. Надеюсь, на этот раз такого не будет.

— Будь здесь, — сказал я, вышел из-под душа и взял полотенце.

Быстро смахнул влагу, накинул белый гостиничный халат и пошел к двери.

— В чем дело? — крикнул я недовольно, не открывая двери.

— Откройте полиция! — повторил голос и я не стал искушать судьбу, открыл дверь.

В номер сразу вошли трое, разошлись по комнатам. Один пошел к двери ванной.

— Туда нельзя, — протянул я руку.

На что этот человек остановился у двери, постучал и сказал:

— Одевайтесь и выходите.

Дверь открылась, вышла Виола. Тоже как и я в белом гостиничном халате. Даже в нём она была прекрасна. Я видел очертания её стройного тела, как впрочем и все остальные тут же заскользили по ней взглядами.

Виола вышла и остановилась у стены, сцепив руки на груди. Это она хорошо сделала, иначе все эти люди могли бы рассмотреть её соски. И тогда, наверняка мой внутренний монстр пришел бы в ярость, а этого делать никак нельзя.

Я в чужой стране, а передо мной полицейские.

— Прошу объяснить, что тут происходит? — спросил я уверенным в своей правоте голосом.

— Господин Костильо, ваше нахождение в стране нежелательно. Пожалуйста, соберите вещи, сегодня вы будете высланы назад в Испанию.

— Какая этому причина? — недовольно глянул я на говорившего, явно главного.

— Ваша личность.

— Это же смешно. Вы себя слышите, моя личность неугодна вашей стране? Вы сами себя слышите. То есть когда меня сюда впускали, моя личность была угодна? Как инвестора и бизнесмена, который собирается инвестировать в бизнес тут, в России. А через день моя личность уже стала неугодной. Что же случилось?

— Поступил сигнал от властей Испании о том, что возможно вы можете бежать от законного правосудия.

— О, это. Но ведь у правосудия Испании кажется не было ко мне никаких претензий, когда я вылетал.

— Это уже не наше дело. Власти Испании подали запрос и мы обязаны его выполнить. Как дружественная сторона. Сейчас вас сопроводят в аэропорт, откуда вы улетите дежурным рейсом под надзором полиции.

Всё это время я смотрел на человека, с которым разговаривал, а потом кинул взгляд на Виолу и увидел, как она вытирает слёзы.

В этот момент я не знал, как мне быть, что сказать подойти к ней и утешить. Я сделал шаг, но человек, который стоял возле неё перекрыл мне дорогу.

— Собирайтесь и без глупостей, — а потом обернулся и кинул на Виолу такой взгляд, от которого мне стало не по себе.

За кого он её считает, кажется я догадываюсь.

— Сначала пусть она уйдёт, — сказал я.

— Не вы здесь ставите условия, поторопитесь ещё до аэропорта ехать.

Совершенно непонятно что это такое, но я решил лучше не спорить, чтобы они не надели на меня наручники. Тогда будет ещё хуже.

Я открыл шкаф, достал одежду, обернулся, они все стояли и смотрели на меня.

— Может, вы отвернётесь?

— Минуту, — один подошел к шкафу прощупал одежду, как будто я буду вот так просто держать в карманах пистолеты или ножи.

— Вы думали у меня там оружейный склад? — усмехнулся я.

— Пошути ещё, — грозно сказал мужчина и отошел.

Я оделся, пригладил мокрые волосы, достал сумку, с которой приехал. Обернулся и остановился. Посмотрел на Виолу, а она просто стирала набегавшие на щёки слёзы.

— Я приеду за тобой, — сказал я, — через год.

Она улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.

— Ну всё хватит разводить, — подтолкнул меня человек в штатском.

Так хотелось развернуться и дать ему по морде.

— Можно хотя бы попрощаться? Люди вы или кто?

— Я тебе сейчас покажу…

— Сергеев! — оборвал на полуслове главный, — пусть попрощается, чего уж там.

Сергеев отошел от меня и я подошел к Виоле.

Я пытался запомнить её лицо, её глаза, волосы. Она тронула меня мокрыми пальцами и на рубашке осталось мокрое пятно. Виола потянулась, привстала на цыпочки. А я нагнулся и поцеловал её сладкие губы…

В машине, когда меня закрыли в клетке, как пойманного зверя я снова вспомнил лицо Виолы. Её губы. И улыбнулся. Почему-то я был уверен, что несмотря ни на что она будет меня ждать.

Да, наверное так лучше. Сейчас я бы стал настаивать, чтобы она ехала со мной, а она бы упиралась и капризничала. Я знал, то что сказала она во время секса, не считается. Уже после него она снова обдумает и будет отказываться. Я это знал.

Конечно, на год я не рассчитывал. Это много. Постараюсь приехать, как только будет возможность и если власти не закроют мне въезд в страну. Тогда придется снова посылать Джона за Виолой. Год без неё я не выдержу.

Я задумчиво смотрел в мелкую решетку окна. На пробегающие мимо поля. Видно правда, в аэропорт везут. Как будто я действительно такой опасный человек.

Стоп, а что если они сдадут меня сейчас тем властям? А те власти, вдруг не спроста их потревожили. Может уже за время моего отсутствия что-то накопали и кинулись. А я взял и улетел в Россию. Чтобы я тут не скрылся прислали запрос — выдворить меня из страны.

Я начал копаться в памяти, что такого они могли накопать? Но на ум приходили только старые дела.

А что если Лопес…

Я даже не спросил, куда братья Кас дели Лопеса, а нужно было поинтересоваться. Этот упырь мог… ладно, не буду придумывать то чего нет.

Повернулся, глянул в заднее окно и увидел машину, которая ехала сразу за нами. Присмотрелся, кажется на водительском вечный старик — мой Джон.

Я усмехнулся, вот же старый пёс, верный до кончиков своих седых волос. Но что он сделает, тут он бессилен. Что он может? Я в руках законной власти.

Внезапно машина дернулась в строну и начала обгонять полицейскую. Я не понял маневра, припал к окну и увидел, как машина Джона сделала подрез полицейской машине, которая ехала на приличной скорости. Машина дернулась в сторону и голоса охранников дали понять, что тут происходит что-то серьёзное.

— Блять, сука что он делает!

— Давай влево! Какого хрена!

— Я не могу… руль…!

Машину начало заносить, я схватился за решетку. Пытался рассмотреть в окно, что происходит, но картинки начали мелькать… машину потянуло, перевернуло… ещё раз…

Я катался по этой чертовой будке, пытался ухватиться хоть за что-то, но тут же отпускал, чтобы не выломать себе пальцы. Ударялся головой об пол, о потолок. Ловил лицом собственную сумку. Потом схватил её и прижал сверху к голове, как будто закрываясь от неизвестного удара, который вот-вот размозжит мне череп.

Эти секунды их всего пять или шесть, но в это маленькое и такое незначительное время я вспомнил всё… всю свою жизнь… все хорошие и не очень моменты.

Последний перекат. Машина рухнула и остановилась. Стёкла летели мне в лицо в глаза, но я уже ничего не понимал, просто пнул ногой покорёженную дверь и она сразу распахнулась.

Прислушался. Тихий стон водителя и его соседа… больше ничего, ни звука. Я начал выбираться не чувствуя боли в конечностях. Может что-то ещё смогу сделать. Вывалился из кабины наружу и сразу увидел несколько остановившихся на дороге машин.

Люди бежали к перевернутому автомобилю, что-то кричали. Я держался за голову и шел к дороге.

— Что с вами, вам помощь нужна!

— Помогите им, — сказал я, указывая на кабину.

Все ринулись туда, а я с трудом переставляя ушибленные и кажется вывернутые ноги шел по траве.

— Быстрее скорую! — кричал Джон, — давайте сюда я отвезу вас с больницу!

— Да, давайте я вам помогу! — кинулся ко мне мужчина, но Джон отодвинул его и спокойно, как будто ничего не произошло, сказал:

— Не волнуйтесь, я отвезу.

Он взял меня за плечо куртки и быстро потянул в машину, а я шел и вытирал хлынувшую из носа кровь.

Джон толкнул меня за заднее сидение, захлопнул дверь. Потом сел за руль и машина тронулась с места. Сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее.

— Что ты творишь, — недовольно посмотрел я в зеркало.

— А то, что тебя уже с наручниками ждут в Испании, это ничего. Этот сучок Лопес появился.

— Я думал, братья Кас позаботились о нём.

— Никому нельзя доверять. А они если и позаботились, то плохо. Этот маленький говнюк очухался и теперь даёт против тебя показания в полиции.

— Черт. Теперь нам никак нельзя туда соваться.

— Конечно нельзя, ты только сейчас это понял.

— Но тут меня тоже будут искать, ты об этом подумал?

— Ну знаешь, извини, что не подумал. Будем думать вместе. Изменим тебе внешность, документы, что-то придумаем, — он посмотрел в зеркало и я увидел хитрый взгляд.

Я вздохнул, откинулся на сидении.

Вот черт…

С одной стороны — да, а с другой…