Глава 33

Карим

Она защитила меня. Эта глупая девчонка бросилась под пулю! Жертвуя собой… Я долго ломал голову и думал, что с ней не так?

София не перестаёт меня удивлять. Её доброта поражает. Сбивает с толку. Отвлекает от моих истинных целей! Это становится проблемой, но я уже практически не контролирую себя и таю на глазах. Даже грубить не получается. Хочется сжать хрупкую девочку в объятиях, упиваться ею, чувствовать её запах, её тепло, её нежность… и не отпускать. Хотя бы несколько часов вот так вот просто сидеть и дышать ею… Только ей. Отключить мозг. Послать всех нахер. И просто любить.

Позволить себе любить! Хотя бы раз в жизни. По-настоящему. Впустить в сердце настоящее чудо. Софию…

Я привязываюсь к девчонке с каждым днем всё больше и больше. Становлюсь мягким и уязвимым. Не могу это контролировать! Что я только не делал… Даже пристрелить хотел, отравить, унижал, доводил до слёз! Запугал второй женой, абортом и тем, что отдам ребенка в другую семью!

Бесполезно.

Больше не могу.

Сильнейшая жалость рвёт чёрную душу в клочья!

Я никогда не думал, что моё каменное сердце способно любить, после того, через что я прошёл. Но я ошибся. Видимо, у меня на полном серьёзе появились чувства к фиктивной жене.

Она бросилась под пулю, чтобы спасти меня! И этот поступок сыграл важную роль в моем личном отношении к ней.

В знак благодарности за самопожертвование я подарил Софии букет самых дорогих в мире роз, самое дорогое платье из последней коллекции знаменитого дизайнера и пригласил в театр. Затем в ресторан. Это была моя скромная благодарность ей.

Я начинаю сдаваться. Слабею под действием чар Софии. Понимаю, что всё идёт не так, как я распланировал, но всё же дело движется. Вчера она не глядя подписала важные документы. Шаг за шагом она даже не подозревает, что я рушу бизнес их семейки.

У Корлёвых уже начались кое-какие проблемы. Большинство клиентов разрывает с ними контракты. Коллеги становятся врагами. Многомиллионные сделки срываются!

Время летит. Соня округляется, у нее растет живот. Трудно поверить, но в ее животе развивается мой ребенок. Крохотный человечек. Я положил руку на живот и почувствовал толчок. А вскоре увидел, как Соня нянчится с дочкой сестры.

Я подсматривал за ними. Не мог пройти мимо заливного смеха Софии и малышки. Решил заглянуть в комнату… Как же мило она смотрится в роли мамы с ребёнком на руках.

Меня накрыло лавиной эмоций…

Нет! Нельзя! Нельзя, блять, рушить свои планы! Я такой человек, я привык делать дела строго по плану, строго по графику. Никаких отклонений. Эмоции — зло. Любовь — слабость. Люди — алчные создания, которые предают. Значит чувства… всего лишь иллюзия.

***

Ещё десять минут, и я буду дома. Все эти сраные поездки и мотания из одного города в другой нереально утомляют. Уже хочется спокойной жизни. Тишины, уюта. Я начинаю понимать, что до этого я был просто пешкой в руках дяди. Но Эльдара больше нет. А я до сих пор делаю то, что он мне приказал.

Только сейчас начал задумываться о том, что мне всё осточертело. А что, если дядя врал? Ведь то, что случилось с родителями, было давно. Да, я перевернул архивы, видел те жуткие фото после кровавой резни. Но ни одна запись из архивов того времени не смогла подтвердить, что именно я ребенок этой погибшей пары, машину которую обстреляла и подожгла неизвестная банда убийц.

Я постоянно думаю о Соне. Более того, вдруг понимаю, как же адски сильно я за ней соскучился.

Соня…

Теперь в я начал называть её именно так.

Сейчас, бросив все дела, я мчусь к ней навстречу.

Мне сообщили, что София отправилась в роддом, чтобы встретиться с врачами, обсудить дальнейшие планы на будущее, выбрать родзал, палату, пройти контрольное обследование.

Но нехорошее предчувствие не давало мне покоя.

Тревожно в груди. Не на шутку.

И не зря!

Я не знаю, кого хера произошло именно так! Почему в машине оказался абсолютно другой водитель — самозванец! И кто за это будет отвечать передо мной, харкая кровью, стоя на коленях?

Но машина, в которую села София, помчалась на запредельной скорости не по тому маршруту.

Я моментально понял, что здесь что-то нечисто. Хорошо, что каждый мой автомобиль оснащён gps-мачком. Так мы без труда смогли вычислить, куда именно направилась машина.

Неладное заметил мой начальник охраны и сразу же мне об этом доложил. Вызвав группу быстрого реагирования, мы отправились на место назначения. Я в том числе. Решил лично выяснить в чём дело.

На подъезде к месту, я наконец увидел Софию. Мы наблюдали за ней издали, соблюдая безопасную дистанцию. Но сука! Её держали под руки двое уродов в масках.

Наверно я ещё никогда не был так зол! Я бы голыми руками выпотрошил из каждой твари внутренности, скормив бродячим псам, но Соня была у них в плену, надо было действовать с осторожностью.

Снайпер снял ублюдков точным выстрелом в голову, когда подвернулся удачный момент.

Соня!

У меня почти случился инфаркт.

Я не ожидал, что так дико буду волноваться за девчонку.

Но она такая несчастная… И ей очень больно.

На фоне всей это ублюдской ситуации у девушки начались роды.

София испугалась. Очень сильно. Это, блять, и спровоцировало преждевременные роды.

Нехорошо.

Это очень и очень плохо!

Мы домчались до роддома за десять минут. Подхватив жену на руки, я уложил её на каталку. У входа в отделение нас встретила целая армия врачей.

Она сильно побледнела. Молча хныкала. Искусала губы до ран.

На них я увидел кровь… И на её нежно-розовом платье, насквозь промокшем от вод.

Это меня насторожило. Тогда я начал паниковать и переживать ещё больше. Врачи увезли Софию в отделение на каталке, а меня следом не пустили.

Блять!

Я метался из одного угла в другой, волосы рвал на башке, матерился, пинал стены ногами и кулаками, три раза бегал курить. В итоге, так и не успокоился.

Я лишь мечтал отмотать время назад. Мечтал исправить ошибки прошлого, особенно своё скотское поведение, когда понял… что жизни Софии угрожает опасность.

Не только её жизни, но и ребенку тоже.

Дверь родового отделения открывается, я вижу врача, он торопливым шагом спешит ко мне.

— Карим Рамзанович, вы должны принять решение.

— Да что случилось, твою мать! — потеряв контроль, я хватаю его за шиворот, встряхиваю.

— Прошу, успокойтесь! Держите себя в руках! Я единственный, кто может помочь вашей супруге.

— Что с ней! Как она? — отпускаю его.

Весь дрожу.

Как будто под кожу тонну игл всадили.

— Не очень, — опускает голову. — Есть серьёзная угроза… Ее жизни и жизни плода угрожает опасность. Единственный вариант — кесарево. Вы должны дать согласие.

— Да! Я даю согласие! Только спасите их. Делайте же что-то! Не стойте истуканом!

— Я вас понял. А вы — запасайтесь терпением.

Сказав это, он вновь скрывается за дверями.

Я просто падаю спиной на стену и сползаю по ней вниз.

Смотрю в одну точку. Чувствую, как по щеке скользит слеза.

Первая слеза в моей долбанной жизни. Ведь чудовище не способно было чувствовать… Но все благодаря ей! Моей Соне.

Она меня изменила.

А что сейчас?

Небеса отберут у меня моего светлого ангела?

Отберут у меня всё. Наказав за то дерьмо, что я натворил.

Ненавижу себя, ублюдка. Проклинаю!

Если с ней что-то случится… Это будет моя вина. Я сам лично себе мозги из черепа вышибу, нашпиговав ублюдскую голову пулями.

***

Время превращается в бесконечность. Я так и сижу на полу, уткнувшись лбом в ладони, погрязнув в какой-то ледяной пустоте. В этот миг мне на полном серьёзе хочется сдохнуть.

Как вдруг кто-то осторожно касается моего плеча. Поднимаю голову, глядя на подошедшего. Узнаю в нём главврача отделения.

Застываю. Жмурюсь, как от удара, ведь мне кажется, что он сейчас нанесет мне сокрушительный удар. Правда не кулаком, а словом.

Выглядит Рудольф Валентинович слишком серьёзным. Или просто уставшим?

Набрав побольше воздуха в лёгкие, он произносит:

— Карим Рамзанович….

До хруста сжимаю кулаки.

Его голос звучит как эхо в горной долине.

Если он скажет… что это все, конец! Никто не выжил… Я ему нахуй горло разорву.

— Худшее позади. Мы справились. Вашей супруге нужен покой. Она потеряла много крови. Истощена. Чуть позже можете её проведать.

Тяжело вздыхаю. Провожу руками по влажным, растрепанным волосам, поднимаюсь на ноги.

— Спасибо. Большое спасибо.

Как же тяжело говорить.

Дьявольскую душу внутри рвёт и кромсает в мелкие клочья.

Я ненавидел Соню всем своим естеством за дурную кровь, но сейчас, спустя время, я бы, не раздумывая, отдал ей свою жизнь. Всё бы отдал, чтобы поменяться с ней местами.

— Что с ребенком?

— Крупный родился. Вес четыре двести. Богатырь. Из-за его веса и возникли проблемы во время потуг. Ну и конечно же из-за пережитого стресса. С малышом всё хорошо. Абсолютно здоров. К счастью, — устало оглашает доктор, потирая переносицу. — Хотите на него посмотреть и взять сына на руки?

— Я хочу видеть её! Немедленно! — ору на весь роддом, резко обрубая.

Уверенным шагом направляюсь к двери.

— Нет, вы не можете, — отрицательно машет руками.

Толкаю его в плечо и без спроса влетаю на территорию отделения.

— Я только издали… х-хотя бы издалека на неё посмотрю. Показывай, где она лежит!

Вздохнув, Рудольф Валентинович ведёт меня к нужной палате. Горло сдавило невидимыми цепями. Я вхожу внутрь и вижу Соню. Она выглядит измученной и бледной. Но она улыбается… Потому что, в данный момент, тянет руки к маленькому свёрточку, который держит в руках акушерка.

Уловив моё присутствие, они одновременно поворачивают головы.

— Ой, а это наш папочка пожаловал? — улыбается полноватая женщина в годах, покачивая новорожденного и делает шаг в мою сторону, приближаясь.

— У него ваши глаза. Очень красивый малыш! Настоящее чудо. Только посмотрите на него!

Я отшагиваю назад.

Не хочу его брать. Нет.

Это неправильно…

Не хочу привязываться.

Я ведь обещал Ваграму.

Мы уже подписали бумаги…

Я человек слово.

Не имею права нарушить контракт!

Акушерка едва ли не насильно вкладывает мне в руки этот маленький тёплый комочек. Счастья…

Я сжимаю челюсти и смотрю на новорожденного мальчика.

Он сладко спит, едва заметно чмокая маленькими губками.

Сердце кровью обливается и ею же захлебывается…

Твою ж мать.

Я себя в нём вижу.

Моя маленькая копия.

Адам…

Так Соня хотела назвать сына.

Однажды она шепнула мне это имя.

— К-Карим, — раздается жалобный, но счастливый стон Сони, — Я справилась. Представляешь? Было так страшно. Я думала не выживу…

Выпускает усталый вздох, прикрывая глаза, лежа в кровати, обставленной современным оборудованием.

Именно в такой момент хочется послать всё в жопу и сделать не так, как надо, или так, как будет правильно, а так, как велит душа.

Внезапно телефон в моём кармане оживает. Я отвечаю мгновенно, чтобы не разбудить младенца.

Конечно, кто бы сомневался. Это Ваграм. Когда начались роды, я отправил ему сообщение.

Акушерка забирает у меня малыша и несет его обратно к Соне, пока я отвлекаюсь на телефонный звонок.

— Слушаю.

— Ваша супруга уже родила? — интересуется мужской голос.

— Да.

— Когда можно приехать?

— Вечером, — отвечаю коротко, глядя на то, как акушерка, сюсюкаясь с малышом, который только что проснулся, прикладывает его к груди Софии.

Положив трубку, я покидаю палату.

Мне снова хочется курить. Но выкурил уже целую пачку.

Дождавшись вечера, я снова навещаю Соню. В руках держу пакеты с продуктами и личными вещами, которые она собрала заранее, когда готовилась к родам.

Соня меня не замечает. Я застываю в проходе, любуясь зрелищем, с какой заботой и нежностью она прикладывает малыша к груди. Он забавно причмокивает и пытается обхватить своими маленькими губками сосок.

Кажется, она не понимает, что с минуты на минуту ей придётся расстаться с сыном. Она чувствует себя мамой. Отдаётся этой роли без остатка. Этим делает мне больно в груди.

— Где же наш кроха?

Дверь открывается, в палату заглядывают довольные лица моих старых знакомых.

— О, Карим! Можно войти? Нам сказали вы здесь.

Молча киваю.

Бестужевы входят в комнату, их внимание застывает на Софии, обнимающей то, что по праву принадлежит им.

Она вздрагивает. Становится ещё бледнее. Белее даже бумаги.

— Ой, какой сладенький карапуз, — шипит Ангелина. — Дайте мне его, дайте!

Ускорив шаг, дамочка бежит к кровати.

София сопротивляется.

— Софья. Отдай. — Говорю через силу.

— Нет, прошу, Карим! Нет! — по щекам девчонки катятся слёзы.

— Ну же!

— Ну пожалуйста, ну неужели ты отдашь своего сына чужим людям?!

Ангелина всё-таки выхватывает младенца из рук жены.

— Ух ты прелесть. Мой хорошенький! — сюсюкает малышу. Он в ответ недовольно похрюкивает.

— Прошу, Карим. Прошу! Лучше просто возьми и убей меня. Чтобы я не мучилась. Прошу. Пожалуйста. Убей…. Застрели. Я так не могу. Я не переживу.

Видеть её слёзы, слышать отчаянные стоны невыносимо.

Они забирают ребенка и, счастливые, выходят в коридор.

Тихие всхлипы Сони перерастают в громкий плачь.

Хуже!

В истерику…

НАХРЕН ВСЁ!

Я сдаюсь.

Вылетаю следом за ними и рычу:

— Стойте.

Парочка оборачивается.

— Ребенка верните.

— Что? — пучит глаза Ваграм. — Но мы же подписали бумаги!

— Я передумал. Вы ведь видели состояние Софии!

— Ты не можешь отказаться, — плюётся мой друг.

Уже бывший.

— Могу.

— Нет!

— Что ты мне сделаешь, а? — Я приоткрываю лацканы пиджака, показываю ему ствол. Их лица одновременно зеленеют.

— А как же договор? — вмешивается Ангелина.

— Аннулируется. Я забираю ребёнка обратно. Он мой! Точка.

Едва ли не вместе с руками у Ваграма вырываю кроху.

— Иди сюда, сладкий. К папочке. Обратно.

Нас быстро окружают охранники. Я даю им сигнал. Ваграм вместе с жёнушкой возмущенно выкрикивают гадости, но мои охранники их быстро усмиряют — оттесняют в глубь коридора и силками выталкивают прочь из роддома.

Малыш затихает. Я прижимаю маленькое чудо к груди, трясусь от неописуемых эмоций.

Это невероятное чувство. Сладкий жар разливается по венам, когда я чувствую тепло младенца. Его сладкий запах, улавливаю тепло и мирное дыхание.

Мне прямо сейчас охота начистить себе рожу из-за того, что я хотел избавиться от этого беззащитного ангелочка.

Моего сына.

Моего наследника!

Я опрометью бросаюсь обратно в палату, подбегаю к Соне и возвращаю ей кроху.

— Прости, милая, прости, урода. Я передумал. Он НАШ!

В объятиях их обоих сжимаю, сладко целую Соню в дрожащие, соленые на вкус губы, повторяя снова и снова, снова и снова…

— Наш сын, София. Адам — наш сын. Никто его не заберет. Обещаю.