18

— Вероника Сергеевна, нам сюда, — весьма аккуратно, но настойчиво приставленный ко мне охранник развернул меня направо.

Мы с Геннадием вышли из кафе в тот момент, когда Разумовский уже садился в одну из припаркованных машин. Только сейчас обратила внимание на ровный ряд из трех одинаковых внедорожников, к которым подталкивал меня охранник.

Кажется, я несколько недооценила возможности господина Разумовского. Считала мужчину, владеющего сетью продуктовых магазинов шаговой доступности и несколькими торгово-развлекательными центрами, весьма обеспеченным. Правда, подумать не могла, что он передвигался по городу с такой кучей охраны. Хотя, похоже, один из внедорожников изначально предназначался для меня.

Как оказался прав Дмитрий, когда настаивал, чтобы я держала место своего временного пребывания в тайне. Теперь бы многое отдала, чтобы вернуться в кризисный центр для женщин, оказавшихся в сложной жизненной ситуации, а не ехать под охраной в неизвестность. В конце концов, теперь мне в этом центре было самое место.

Зазвонил мой мобильный телефон. Геннадий покопался в сумочке и принял вызов:

— Нет. Вероника подойти к телефону не может. Всего доброго! — захлопала глазами, но промолчала. Оказывается, Геннадий умел нормально и вежливо разговаривать.

Я, вообще, всю дорогу до коттеджного поселка, где располагался особняк Разумовского, молчала. Я очень о многом хотела бы расспросить своего тюремщика, но что-то подсказывало, что он не станет отвечать на мои вопросы, поэтому даже не стала пытаться.

Мы въехали на территорию огромного и известного на весь город закрытого коттеджного поселка. Я не удивилась, что именно здесь обосновался такой, как Разумовский. Его особняк оказался относительно небольшим. А вот размеры участка меня смогли удивить. Какое там, поразить! Его особняк и прилегающая к нему громадная территория располагались в самом конце коттеджного поселка. По размерам территория была сопоставима с самим коттеджным поселком.

— Это озеро? — пораженно произнесла, когда за хвойными деревьями мелькнуло что-то похожее на воду.

— Да, — недовольно буркнул охранник. Странно, что, вообще, ответил.

Даже если самое маленькое озеро, какое могло существовать, все равно это было немыслимо. Я не представляла, какими огромными средствами нужно обладать, чтобы позволить себе выкупить такую территорию. Земля в этом районе была чрезвычайно дорогой.

Сам особняк ничего особенного собой не представлял. Хотя изначально, когда мы въехали во владения Разумовского, воображала что-то огромное и величественное под стать своему хозяину.

Небольшое двухэтажное здание с двумя колоннами у входа навевало мысли о небогатых имениях дореволюционной России. Впрочем, не удивилась бы, что этот дом был несовременной постройки. Кто его знает, может быть, Разумовский выкупил какую-нибудь полуразрушенную усадьбу и восстановил. В нашем районе было довольно много таких вот заброшенных и разрушенных имений и усадьб. В одной из них мы с Вадимом даже как-то устраивали профессиональную фотосессию под старину. Фамилия Разумовский, как и моя девичья Обломская, очень подходила под какой-нибудь не слишком богатый аристократический род. Кажется, в нашем роду, действительно, были какие-то мелкопоместные дворяне. Моя мама вовсе не интересовалась прошлым своей семьи, но у отца в архиве сохранились очень интересные и колоритные фотографии. Правда, ничего толкового он рассказать о своих предках не мог.

— Выходите, — приказал охранник. Я так углубилась в собственные мысли, что не заметила, как машина остановилась. Геннадий уже успел выйти из машины и распахнул передо мной дверь.

Вышла, а Геннадий вернулся на водительское место и завел двигатель. Он явно собирался куда-то ехать. Застучала в водительское стекло.

— Вы что-то хотели? — недовольно ответил водитель, когда стекло достаточно опустилось.

— Мне в дом идти? — если честно, опешила. Привезли загород и, выставив из машины, оставили на улице. Мне было страшно сделать лишний шаг. Моя история явно раздраконила господина Разумовского, раздражать своими неосторожными действиями еще сильнее его не хотелось.

— Ваше дело, — буркнул Геннадий. — Больше никаких распоряжений относительно вас не поступало. Можете пройти в дом. Можете погулять на свежем воздухе. Слышал, что беременным подобные прогулки полезны, — стекло поползло обратно вверх, чуть не придавив мне пальцы.

Автомобиль, действительно, куда-то уехал. Правда, не в сторону выезда, а куда-то за дом.

Огляделась. Невдалеке располагались какие-то постройки. С первого взгляда стиль постройки определить было невозможно. Правда, я в этом несильно разбиралась. Но, кажется, ничего современного.

Определенно, охранник был прав. Беременным полезны прогулки на свежем воздухе, только не в моем состоянии и положении. Я бы предпочла, чтобы меня проводили в спальню с удобной постелью, на которую можно рухнуть и забыться. Хотя, от посещения кухни тоже не отказалась бы. Я почти не завтракала, что сейчас сказывалось на моем состоянии.

Нехотя поплелась к дому. Не представляла, как себя вести. Не представляла, кого могу встретить в доме. Наверное, у Разумовского была какая-то прислуга. А, возможно, женщина. Вот будет для нее и для меня сюрприз.

Естественно, входная дверь оказалась не заперта. Открыв ее, очутилась в просторном холле. Похоже, я не ошиблась в своих выводах. Я была не особой любительницей старины, но несколько раз оказывалась на экскурсиях в усадьбах и имениях. То, что сейчас предстало перед глазами, очень напоминало увиденное ранее. Просторное помещение холла венчалось роскошной лестницей, ведущей наверх. Обстановка была минималистичной, но стоило поднять голову, как взгляд цеплялся за скромную лепнину на потолке. Как бы просто она не выглядела, но это была лепнина! Лепнина! Только подумать!

Я итак чувствовала себя крайне некомфортно, но весьма надеялась, что господин Разумовский не мнил себя каким-нибудь потомком аристократа. А то встречались мне такие чуть свихнувшиеся снобы, а этот был еще ко всему и богат.

— Вероника Сергеевна? — сначала вздрогнула. Я так увлеклась рассматриванием незатейливых, но витиеватых цветочков на потолке, что не услышала приближения мужчины. Затем кивнула, с интересом разглядывая пожилого мужчину, одетого в странный костюм. Хотя, почему странный? Подобные видела в кинофильмах и на исторических фотографиях. Я уже знала, кем служил этот мужчина в доме Разумовского. Мажордом или дворецким. Правда, чем один отличался от другого, понятия не имела. — Меня зовут Апполон Юрьевич. Я служу дворецким у господина Разумовского. Желаете пройти в свою комнату?

— Я желаю позавтракать, — нагло заявила. Как-то бесцеремонные разглядывания этого господина (мои разглядывания, не его) вкупе с его имечком произвели на меня расслабляющий эффект. Мне захотелось рассмеяться. Вот чем думали его родители, награждая мальчика, рожденного в СССР, подобным именем? Это ведь не современная мода на заковыристые имена.

Правда, радовалась я недолго, быстро осознав, что смех — первый признак подступающей истерики.

— Прошу следовать за мной.