19

В сопровождении Аполлона Юрьевича мы проследовали на кухню через гостиную, где я лишний раз убедилась в своих предположениях. Мебель была самая обычная, современная, хотя и дорогая. А вот камин выглядел роскошно. Мраморный с головками древнегреческих девушек по бокам. Большего рассмотреть не успела. Мое внимание перетянул на себя огромный портрет в роскошной раме, расположенный над камином. Красивая молодая женщина, возможно, обнаженная. Этого было не понять. Во всяком случае, голые плечи прикрывал лишь роскошный мех. Смотрелась она настолько величественно, словно, ощущала себя минимум царицей, а то и хозяйкой целого мира.

— Кто это? — не удержалась от вопроса.

— Алина Леонидовна, — с каким-то благоговением произнес Аполлон Юрьевич, чем немало меня удивил. Думала, что мой вопрос проигнорирует, — покойная хозяйка, — к моему удивлению, дворецкий замер и перекрестился, чем сбил меня с толку окончательно.

Больше мы не разговаривали. Впрочем, до кухни идти оказалось недалеко. От гостиной ее отделял лишь небольшой коридор. Я успела мельком осмотреть столовую, которая расположилась слева по ходу движения.

— Ольга Павловна, — церемонно произнес Аполлон Юрьевич, — накормите нашу гостью, а потом позовите меня, — отдал распоряжения и развернулся, чтобы вернуться куда-то в основную часть дома.

— Здравствуйте, — очень надеялась, что эта Ольга Павловна окажется более нормальным, то есть более разговорчивым человеком. Всего несколько минут в обществе чопорного дворецкого утомили невероятно.

— Доброе утро! — широко и добродушно улыбнулась полноватая женщина, а я облегченно выдохнула. — Желаете чего-то особенного?

— Нет. Я буду рада даже бутербродам, — улыбнулась в ответ, мало представляя, как расположить к себе женщину и спровоцировать на откровенную беседу. — Меня зовут Вероника, — представилась.

— Негоже в вашем состоянии питаться бутербродами, — пожурила она. — На скорую руку могу предложить омлет с томатами и зеленью, еще есть домашний творог.

— Творог — это замечательно, — остановила свой выбор именно на этом продукте. В моем положении кальций был необходим. А домашний творог обожала. В мою первую беременность Вадим специально ездил в одну из ближайших деревень и покупал для меня свежее молоко, домашнюю сметану и творог.

С удовольствием набросилась на вкуснейший творог, запивая его ароматным чаем с травами. Я сама так часто делала. Добавляла в заварочный чайник различные травки. Чабрец, мяту.

— Очень вкусно. Спасибо, — я ела довольно медленно, ожидая, что женщина задаст какие-то вопросы. Не дождалась, а творог закончился, как и чай.

— Что-то еще?

— Нет, спасибо. Я…

Договорить не успела. Женщина выудила из кармана фартука мобильный телефон и набрала какой-то номер:

— Да. Закончили, — отчиталась она и повернулась ко мне. — Сейчас вас проводят, — вот и поговорили.

Очень быстро на пороге кухни появился дворецкий.

— Пройдемте, — он прошел ко второй двери и остановился у нее. Мне не оставалось ничего, как проследовать за ним. Думала, что меня сопроводят куда-нибудь на второй этаж, но ошиблась. Шли недалеко. Сразу за кухней располагался еще один коридор, более мрачный, и ряд дверей. Около третьей Апполон Юрьевич остановился и распахнул. — Ваша комната. Ванная комната и туалет в конце коридора. Если что-то потребуется, можете обратиться ко мне или к Ольге Павловне, — он отдавал распоряжения, словно, я была прислугой, но при этом оставался до занудства вежливым. — Пожалуйста, по дому не ходите. Илья Константинович этого не любит, — сказал и, не дожидаясь моей реакции, пошел назад.

Я смотрела, как дворецкий степенно удалялся в сторону кухни. Как только он исчез за дверью, пошла изучать свое новое место пребывания.

«Негусто», — первая мысль. А еще весьма негостеприимно. Комната была небольшой, обстановка до ужаса скудной. Односпальная кровать. Прикроватная тумбочка, на которой располагался пустой графин и стакан. Шкаф. И одинокий стул у окна. М-да. Правда, обо мне кто-то позаботился, но позаботился весьма специфическим образом. На заправленной постели лежали комплект постельного белья и стопка полотенец.

Подошла к постели и одернула невзрачное покрывало. Видимо, мне предлагалось самой себе перестилать белье.

По очереди открыла ящики прикроватной тумбочки, потом изучила содержимое шкафа. Кроме нескольких пустых вешалок ничего не нашла.

— Размечталась ты, Вероника, — сделала неутешительный вывод, разобрав постель и натягивая наволочку на подушку. Вывод напрашивался сам собой. Меня поселили в комнату для прислуги.

Собственно, чего я ждала от Разумовского после нашего странного разговора? Что он мне выделит хозяйские покои? Похоже, он решил, что я, как суррогатная мать, являлась чем-то вроде обслуживающего персонала и заслуживала соответствующего обращения.

Оставалось молиться, что это временное явление. Что не продержит меня господин Разумовский до самых родов в своем поместье. После всего увиденного по-другому его дом именовать не могла.

А ведь он мог, даже условия создал подходящие. Комната с кроватью, кухня под боком и прекрасный хвойный лес для прогулок. К врачам можно вывозить под охраной или приглашать на дом.

Такой бесправной я не чувствовала себя никогда. Ведь у меня даже отобрали мобильный телефон. Хотя кому бы я могла позвонить? Маме? Сестре? Это даже не смешно! Дмитрию? Вряд ли он что-то мог сделать. Кстати, о следователе я напрочь забыла. Интересно, он видел, как меня увозил охранник Разумовского? Наверное, видел и даже не попытался подойти. А вот позвонить вполне мог. Как-то некстати вспомнился звонок на мой мобильный телефон в машине, который принял Геннадий.

Впрочем, я с таким положением дел мириться была не намерена. Да, мне негде было жить. Условия проживания в этой комнатушке с сервисом были значительно лучше, чем в кризисном центре. Еда так точно. Только вот я предположительно лишалась свободы. Впрочем, мне следовало дождаться вечера и повторного разговора с Разумовским, чтобы понять, что происходит и чего ожидать в дальнейшем.

Я честно намеривалась не делать глупостей и дождаться Разумовского в выделенной мне комнате, но не удержалась. Меня, словно, сам черт дернул.

Я никогда не была взбалмошной, как моя сестрица. Старалась поступать разумно и прагматично. У меня не всегда это получалось. Но сейчас в меня, словно, демоны вселились. А, может, гордость взыграла. Ведь подобным поведением Разумовский не просто указывал мне на «мое» место, но и унижал.

Я перестелила постель и даже прилегла, а потом подумала о том, как же это несправедливо. Я, словно, невольница, пленница. А вот не бывать этому!

Обулась и покинула комнату. Уверенно прошла через кухню, не прореагировав на окрик Ольги Павловны:

— Вы что-то хотите?

Оказавшись в гостиной, замерла перед портретом. Эта женщина меня, словно, манила. Я стояла и внимательно рассматривала портрет, когда за моей спиной раздался чуть недовольный голос.

— Вероника Сергеевна, вас просили не гулять по дому.

— А кто вы собственно такой, чтобы мне указывать? — дерзко поинтересовалась у опешившего дворецкого. Вспомнились наставления Дмитрия. Если я не могла общаться с господином Разумовским на равных, по крайней мере, подобным отношением унижать себя не должна была позволить. Ну, или попробовать не позволить.

Аполлон Юрьевич опешил. Правда, растерялся всего лишь на несколько секунд.

— Поступили распоряжения от Ильи Константиновича.

— Ваш Илья Константинович мне не сват и не брат, чтобы мне указывать. Займитесь своими делами, а лучше пожалуйтесь своему хозяину, — еще не было даже полудня, а до вечера я могла извести себя дурацкими предположениями в ожидании «хозяина».

— Вам лучше вернуться в комнату, — попытался настоять дворецкий, я просто проигнорировала его слова. Уже придумала, как поступить, чтобы Разумовский явился немедленно.

Не слушая увещеваний, прошла мимо дворецкого к лестнице. Поднялась на второй этаж и наугад выбрала одну из спален. Вот на втором этаже спальни были обставлены со вкусом и роскошно.

— Вероника Сергеевна! — не выдержал Аполлон Юрьевич, когда я, скинув балетки, забралась на постель. До этого дворецкий молчаливой тенью следовал за мной, не позволяя эмоциям прорываться наружу.

— Дверь закройте с той стороны, — здесь мне нравилось определенно больше. Усталость навалилась как-то внезапно. Устроилась чуть удобнее, обнимая подушку, и уплыла в сон.

«Если я останусь в этом доме, то только на правах гостьи», — последняя связная мысль перед свиданием с Морфеем.