21

— Ну что, продолжим? — менторским тоном осведомился Разумовский, а я только быстро запихнула в рот очередную ложечку наивкуснейшего торта и отрицательно мотнула головой. Нет, правда, готовили в этом доме настолько изумительно, что Ольга Павловна была достойна мишленовской звезды. — Вероника, перестаньте. Ну, что вы, как маленькая?

После начавшегося допроса за ужином мои нервы все-таки сдали, и я устроила некрасивую истерику прямо на глазах Разумовского, чем невероятно напугала его. Мужчина подскочил, заметался по столовой, орал и требовал:

— Врача!

На крики немедленно явились невозмутимый Аполлон Юрьевич и кулинарная волшебница Ольга Павловна. Именно она напоила меня валерьянкой, хотя, насколько мне было известно, беременным употреблять ее в качестве успокоительного было крайне нежелательно. Во всяком случае, мой гинеколог при первой беременности ее крайне не рекомендовала. А во время этой беременности я была настолько счастлива, что в никаких успокоительных просто не нуждалась.

Как-то так само собой получилось, что хозяин дома снова стал обращаться ко мне на «Вы». Прошла четверть часа, я успокоилась, а Ольга Павловна принесла нам чай и сладкое прямо в гостиную.

— Вероника, вы же понимаете, что нам придется обсудить создавшуюся ситуацию? — Разумовский поднялся и подошел ко мне. Присел на корточки, отобрал у меня блюдце с куском торта и поставил на журнальный столик.

— Отдайте.

— Нет! — отрезал он. — Можно?

— Что? — машинально скрестила руки на животе. Разумовский находился от меня в считанных сантиметрах. Его ноги касались моих, а руки… Руки в любой момент могли дотянуться и что-нибудь сделать. От такой близости этого мужчины мне становилось не по себе. Я только-только успокоилась, а он опять устроил тест-драйв моей выдержке.

— Я видел, как вы поглаживали живот. Малыш ведь пинается, — какой внимательный! — Я хочу потрогать, — я тоже много чего хотела, но никто не учитывал мои желания в этом доме.

— Нет!

— Почему?! — он закатил глаза и запрокинул голову к потолку, а я сжалась. — Разве я так много прошу?

— Да!

Мне вспомнилось, с чего началась моя предыдущая истерика. Мы мирно ужинали. Уже убрали тарелки и должны были принести десерт, когда хозяин дома решил вернуться к прерванному разговору. Разумовский назвал моего ребенка своим. Я точно не помнила, как звучало предложение, но он произнес «Мой ребенок» и все, у меня сорвало предохранители. Я плакала и кричала, что не отдам ему сына. А сейчас он снова вторгался не просто в мое личное пространство, а претендовал на внимание пока еще всецело моего малыша.

— Ладно, но, давайте хотя бы поговорим, — он поднялся и вернулся в кресло напротив меня. Я тотчас схватила блюдце с тортом, мне требовалось чем-то занять подрагивающие руки.

— Обещайте, что больше не будете нападать и обвинять, — потребовала.

— Хорошо, Вероника, — вздохнул он. — Я попытаюсь. Вы остановились на том, что узнали о подлоге три дня назад.

— Да.

— Расскажите подробно, — я поежилась. Вот зачем ему знать все подробности? Но, тем не менее, начала повествование.

— У меня был прием у врача, — он кивнул. — После я намеревалась посетить родных, но мы поссорились.

— У вас не очень хорошие отношения с семьей?

— А как вы думаете, — усмехнулась, — если моя сестра решила сделать меня суррогатной матерью? — Разумовский снова странно на меня посмотрел. Он мне не верил. Впрочем, если бы мне кто-то рассказывал нечто подобное, я бы тоже не поверила.

— Продолжайте.

— Я вернулась домой раньше и застала Назарова за сборами. Супруг был удивлен, он как раз собирался в аэропорт. Впрочем, его ничуть не расстроило мое раннее возвращение. Назаров решил поделиться со мной своими «подвигами». Рассказал, что успел развестись со мной, продать нашу квартиру, бизнес, машины и даже сдать мои украшения и меха в ломбард.

— Но как?! — мне стало смешно, всего лишь на секунду, но Разумовский застыл с открытым ртом. Жаль, что так быстро мужчине удалось взять себя в руки. — У меня не сложилось ощущения, что вы полная дура. Простите, Вероника, — осекся он.

— Я слишком доверяла бывшему мужу. Квартиру он продал с моего согласия. Говорил, что не хочет жить там, где все напоминает о погибшем сыне, — прикрыла глаза, пытаясь справиться с подступающими слезами. — Он хотел начать новую жизнь на новом месте. Я его поддержала. Естественно, я не знала, что новая квартира была лишь съемной. Назаров владел автомастерской. По его словам мою машину он разобрал на запчасти и продал. Я не знаю, насколько достоверная информация, но склонна ему верить. Я уже несколько месяцев не пользовалась личным автомобилем.

— Понятно. То, что свой бизнес частично продал, частично ликвидировал юрлицо, я в курсе. Почему после столь откровенного признания вы сразу не обратились в полицию? Вашего мужа могли задержать, пока он находился на территории страны.

— Сложно обратиться в полицию, когда тебя оставляют связанной, — парировала.

— ЧТО?! — Разумовский подскочил. — Вероника, что вы несете? — он был, словно, обиженной женой, защищающей предателя-мужа.

— Вы просили подробностей, — в моем голосе снова появились истерические нотки, — так сядьте и слушайте. Если не верите, можете пообщаться с хозяйкой квартиры, она меня утром развязывала! — раздраженно добавила.

— Обязательно пообщаюсь, — он продолжал недоверчиво буравить меня тяжелым изучающим взглядом, но хотя бы вернулся в кресло. Когда Разумовский стоял, то подавлял еще сильнее. — Позже сообщите координаты.

— Понятия не имею. Вам самому придется разыскать владельцу жилья. Адрес я дам, — хозяин дома кивнул.

— То есть я правильно понял, вы утверждаете, что ваш муж вас связал перед уходом?

— Да! — ведь обсуждали последнюю минуту именно этого.

— Почему вы не отразили этого в заявлении? — хороший вопрос. Почему? Я была столь шокирована тем, что против воли выступаю в роли суррогатной матери, что о таких подробностях просто забыла.

— Мне как-то было не до этого.

— Хорошо. Допустим, я вам верю, — произнес снисходительно, было понятно, что ни черта он мне не поверил. — Как возможно то, что вы не знали, что являетесь суррогатной матерью?

— А вот так! Мы почти сразу после рождения Славы хотели завести второго ребенка, но не получалось. Поэтому Назаров предложил попробовать ЭКО. Я согласилась. Мне даже в голову не могло придти, что он не выступает в качестве донора спермы.

— Что ваш супруг рассказал по этому поводу?

— Я точно не помню, — вздохнула. На меня тогда обрушился такой поток невероятных новостей, что я просто не запомнила мелочи. — Вроде бы сестра изначально хотела сама стать суррогатной матерью, чтобы заработать денег. Но в силу объективных причин ей было отказано, тогда Назаров предложил подставить меня. В любом случае все документы подписывала Виктория. Вы можете заказать графологическую экспертизу.

— Уже, — деловито кивнул Разумовский, а я удивленно взглянула на него. Многое успел, как и предполагала. Странно, что не пообщался с хозяйкой съемной квартиры и моими родственничками. Ведь Разумовский — не полиция, он бы сестру легко нашел. Хотя…

— И?

— Результатов пока нет.

— Вы общались с моими родными?

— Да.

— И?

— Это не ваше дело, Вероника, — не мое? Ответ меня поразил своей наглостью. — Вы мне лучше объясните, как так получилось, что вы не знали о суррогатном материнстве. Возможно, в чем-то ваш супруг и сестра виноваты. Допускаю. Но ведь у вас был куратор.

— Какой куратор?

— Матвеева.

— Ольга Ярославна? Мой гинеколог? — изумилась.

— Возможно. Она ведь вас вела?

— Да, — растерялась. Ольгу Ярославну знала уже несколько лет. Полностью доверяла ей, как специалисту, и собиралась рожать в ее отделении. Не могла она быть в сговоре с Назаровым и сестрицей. Ей просто незачем было портить успешную карьеру. Тем более к клинике, где мне делали ЭКО, она, вообще, не имела никакого отношения.

— Ну, — произнес Разумовский.

— Я просто не понимаю, что вы от меня хотите услышать. Вероятно, вы изучили мою медицинскую карту вдоль и поперек. Знаете, что я наблюдаюсь у Ольги Ярославны не первый год.

— Да, — не стал отрицать своей осведомленности. — Тогда как вы можете объяснить мне, что наблюдались у одного специалиста, но периодически посещали клинику репродукции и планирования семьи, где вам провели ЭКО. Вы ведь сдавали все анализы и проходили все обследования ровно в срок, который был указан в контракте.

— Вадим перестраховывался, — тогда мне посещение двух гинекологов не казалось странным. К Ольге Ярославне всегда ходила одна, а вот в клинику репродукции и планирования семья только в сопровождении Вадима. Назаров утверждал, что мнение двух гинекологов лучше, чем одного. Я послушно и иногда повторно сдавала в клинике репродукции и планирования семьи анализы и проходила обследования. Воспринимала это, как заботу.

— Понятно. Похоже, нормальных объяснений я от вас не дождусь, — сделал вывод Разумовский. — Завтра утром вы едете со мной в клинику и сдаете анализ ДНК. Я должен быть уверен в своем отцовстве, — постановил он.

— НЕТ! — испугалась.

— Это еще почему?

— Я слышала, что подобный анализ может спровоцировать выкидыш. Я не собираюсь подвергать малыша опасности.

— Вероника, — вздохнул он, — давно придуманы современные способы. У вас всего лишь возьмут кровь из вены.

Я с недоверием посмотрела на Разумовского, но кивнула. Теперь надо молиться, чтобы он к моему малышу не имел никакого отношения. Ведь бывают же ошибки!

— Впрочем, я почти не сомневаюсь в собственном отцовстве. Это было бы уже слишком. Вы ведь знаете, что специалисты клиники проявили халатность, не проверив предоставленные вами данные?

— Какие данные?

— Вас не должны были утверждать в программе суррогатного материнства, потому что у вас нет живого ребенка, — произнес он, а мои нервы снова не выдержали.

— Черт! — пронеслось на грани слышимости, чувствуя, как сознание заволакивает новой истерикой.