23

Поведение хозяина дома потрясло. Он что-то буркнул про то, что мне стоит пойти привести себя в порядок, и скрылся в ванной комнате.

Потянулась, украдкой поглядывая на дверь ванной комнаты. Забавная реакция у господина Разумовского. Как он до сих пор не разорился, раз подобным образом повел себя? Интересно, он всегда сбегает, когда слышит что-то ошеломляющее?

Мое предложение было неожиданным и в чем-то шокирующим. Кто спорит? Но, с другой стороны, если задуматься, наш брак решал многие вопросы.

Во-первых, желанного ребенка, коим по всему он являлся, как для матери, так и для отца, лучше воспитывать в полной семье.

Во-вторых, пора было признать. Разумовский мог с легкостью осуществить угрозу и отобрать малыша. У него деньги, власть, положение… А у меня не работы, не жилья. Но ребенку в первые пару лет, прежде всего, нужна мать, а не какая-то посторонняя нанятая тетка.

В-третьих, оба мы были свободны. Я так точно. А вот о личной жизни Разумовского следовало разузнать пододробнее, как и о моем положении в этом доме.

Огляделась, я уже была настроена не столь категорично. Мне нравился этот дом. Мне понравился его хозяин. Ну, теоретически, я бы могла исполнять супружеский долг без особого на то внутреннего дискомфорта.

Я не Разумовский, никуда не торопилась. Устроилась поудобнее и принялась ждать, рассуждая о выгодах брака с этим господином. Чем больше думала, чем больше меня привлекала идея превратиться из Вероники Назаровой в Веронику Разумовскую. Как минимум, во время декрета мне бы не приходилось думать о хлебе насущном, а малыш оставался со мной. Больше меня в этой жизни ничего не волновало.

«Главное, не спугнуть клиента», — ухмыльнулась.

Отчетливо слышала, как перестала шуметь вода в ванной комнате. Спустя какое-то время клиент, то есть Разумовский, появился в дверном проеме. Появился и произвел неизгладимое впечатление на мою расшатанную психику. Мужчина был обнажен, полностью. Прямо на ходу полотенцем вытирал мокрые волосы, поэтому никак не отреагировал на чужое присутствие в своей спальне.

Нет, определенно, сложен Разумовский был божественно. Даже то, о чем я только могла догадываться, выглядело прекрасно и внушительно.

— Илья, вы бы не могли одеться? — пытаясь придать своему голосу спокойствие, попросила. Не сказать, что этот человек перестал меня пугать или угнетать, но после того, как приняла решение стать его женой, воздействие на психику явно ослабло.

Разумовский вздрогнул, моментально прикрываясь полотенчиком. Мне захотелось улыбнуться. Не далее, как полчаса назад спокойно дефилировал в одних боксерах и смущал меня, а теперь прикрывался и выглядел недовольным.

— Вероника?! — одарил меня странным взглядом. — Что вы здесь до сих пор делаете?

— Мы не договорили.

— Это разве не могло подождать?

— Нет.

— Хорошо, — он быстро обернул бедра полотенцем и сел в кресло. Кресло, в котором отказался провести ночь. Показалось, что Разумовский меня начал бояться. Ведь прежде предпочитал устраиваться рядом. — Что вы хотите?

Эх, теперь я многого хотела. Только господин Разумовский явно не был готов услышать все мои желания. Поэтому спросила:

— Как долго вы планируете продержать меня в этом доме?

Он вздохнул:

— Я собирался обсудить с вами этот вопрос, когда мы получим результаты ДНК.

— И все-таки? — собиралась настоять хотя бы на одном ответе. Находиться в положении арестантки мне не нравилось, но больше не нравилось оставаться в неизвестности. Раздражало.

— Предлагаю в ближайшие дни остаться в моем доме.

— В качестве кого?

— Гостьи? — прозвучало так, словно, он сам сомневался в этом статусе.

Смотрела на мужчину и понимала, что главное его не довести снова и не перегнуть. Кажется, он только-только пошел на маленькую уступку по отношению ко мне.

— Я могу расположиться в выбранной мной комнате?

— Э-э, да.

— Хорошо, — удовлетворенная первой маленькой победой, поднялась. Я не собиралась демонстрировать Разумовскому все недостатки беременного тела, поэтому завернулась в одеяло.

— Вероника? — окликнул меня хозяин дома, когда я дошлепала до двери.

— Да? — повернулась, Разумовский выглядел крайне задумчивым.

— Не задерживайтесь, пожалуйста. Буду ждать вас в столовой.

Оказавшись в своей комнате, быстро приняла душ. Естественно, ни мочалки, ни зубной щетки не нашлось. Тот, кто забирал мою сумку из кризисного центра для женщин, оказавшихся в сложной жизненной ситуации, не озаботился такими мелочами. Запасная одежда была, но тоже не радовала. Я планировала провести в кризисном центре пару дней, поэтому взяла самые простые и удобные вещи вроде «беременных» джинсов и бомбера. Теперь, когда собиралась подтолкнуть Разумовского к принятию непростого решения, мне полагалось выглядеть привлекательно. У меня были «беременные» платья, но все они остались дома. Хотя квартиру считать домом больше не могла.

Спустившись вниз, прошла через гостиную, снова задержавшись перед портретом. Женщина на нем больше не завораживала, теперь она раздражала. Именно из-за ее незримого присутствия в этом доме и жизни мужчины, я могла лишиться самого дорогого. До сих пор отчетливо вспоминались ласковые прикосновения Разумовского к моему животу. Я не представляла, насколько сильно надо любить умершую женщину, чтобы хотеть от нее ребенка. Как-то это было ненормально.

Хозяин дома нашелся в столовой, как и обещал. Разумовский уже успел принять более привычный вид. Строгий темно-синий костюм, белоснежная рубашка и галстук с интересной расцветкой. Пестрой, но не раздражающей.

При моем появлении Разумовский лишь мельком взглянул на меня и снова уткнулся в планшет. Я прошла и села рядом с ним. Завтрак почти ничем не отличался от ужина. Если не брать во внимание появившегося Аполлона Юрьевича, который перечислил список блюд, которые может подать. Остановилась на домашнем твороге и фруктовом салате.

— Илья?

— Мм?

— Мне нужны кое-какие вещи, если планируется, что я проведу в этом доме еще одну ночь.

— Хорошо. Я отдам распоряжение водителю, после клиники он отвезет вас в торговый центр.

— Я бы предпочла заехать домой.

— Зачем? — конечно, интересный вопрос.

— За вещами. У меня нет денег на покупки.

— Об этом можете не волноваться, — ответил, так и не отрываясь от планшета. Какой щедрый! Но я не собиралась брать у Разумовского деньги. Хотя…

— Илья, а я бы могла воспользоваться компьютером? — то, что я не планировала брать у Разумовского деньги, во всяком случае, пока оставалось нерешенной будущая судьба моего малыша, не отменяло того факта, что мне следовало позаботиться о себе. Тем же копирайтингом вполне могла заняться.

У меня было достаточно времени, чтобы поразмышлять над сложившимися обстоятельствами. Обстоятельства менялись, но неизменным оставалось одно — я не собиралась расставаться с малышом. Планировала, если не удастся договорить с Разумовским, сбежать. Глупо? Вполне возможно. Особенно, если это делать на территории России, где с возможностями Разумовского затеряться практически нереально. Но на постсоветском пространстве было достаточно стран, в которых творилось черт-те что и скрыться становилось не такой уж проблемой. Ну, может, проблемой, но явно повышало мои небольшие шансы.

Поэтому от денег, предлагаемых Разумовским, отказываться не собиралась, как и упускать малейшую возможность их заработать. Но от денег, за которые придется отчитываться или которые не смогу подержать в руках, для меня не было никакой пользы. А Разумовский бы только уверился во мнении, что я расчетливая дрянь, решившаяся на аферу на пару с сестрицей и муженьком.

— Нет! — мужчина отказал столь резко, что я невольно выдавила:

— Ну, почему?

— Там содержится конфиденциальная информация, — спорить с таким заявлением было достаточно проблематично. Как говорится, на нет и суда нет. Не сказать, что меня подобное положение дел порадовало. С другой стороны, меня сегодня должны были отвезти домой. Родители еще в старших классах школы купили для нас с сестрой компьютер. Он, конечно, был старенький и громоздкий, но вполне еще рабочий. Во всяком случае, его мощностей должно было хватить для выхода в интернет и написание статей на заказ. А учитывая, что благодаря душевной щедрости или еще каким-то неведомым мне качествам Разумовского, в мое распоряжение поступал личный водитель. Водитель, который вполне мог выступить в роли грузчика. Я ведь не уточняла, о каких именно личных вещах шла речь.