24

Как ни странно, сегодня господин Разумовский предпочел сам вести автомобиль. В салоне автомобиля мы находились в одиночестве, но нас сопровождали две машины с охраной.

— Я хотел попросить, Вероника, — начал Разумовский, как только мы покинули пределы коттеджного поселка и выехали на шоссе.

— Да?

— Хочу, чтобы ты сделала УЗИ.

— Мм. Илья, я не так давно уже делала УЗИ, — попыталась вспомнить, когда Ольга Ярославна рекомендовала делать следующее. — Со мной все хорошо. Ребенок развивается нормально. Правда, думаю, Вы это и без меня знаете. Как понимаю, все результаты моих исследований у Вас имеются. А до УЗИ в третьем триместре еще несколько недель.

— Да, я знаю, — отмахнулся Разумовский. — Дело в том, что я хочу посмотреть на малыша.

— О-о! — машинально погладила животик. Мне было подобное желание очень близко. Я до сих пор помню свои ощущения, когда впервые услышала стук сердца ребенка, а уж фотографии маленького бесформенного комочка до сих пор бережно хранила в кошельке. — Я согласна, если это не навредит ребенку.

— Спасибо, — искренне произнес он. В чем можно было не сомневаться, так в том, что этот мужчина не навредит моему ребенку. Он десять раз перестрахуется. Мой бывший супруг был очень хорошим отцом, но Разумовский с его трепетным отношением к моему животу, станет по-настоящему превосходным.

Как поведал мне Разумовский, ему принадлежала одна из частных клиник в нашем городе. Именно туда мы направлялись для сдачи анализа ДНК. Я сначала категорически отказывалась, боясь, что подобная процедура может навредить ребенку. Слишком много ужастиков читала, как делают прокол живота для забора околоплодных вод. Мало того, что это больно. Так еще риск выкидыша был довольно большим. Оказалось, что сравнительно недавно стал применяться неинвазивный метод определения отцовства. Для определения отцовства беременной женщине было достаточно сдать кровь из вены. Разумовский не сомневался в своем отцовстве, а для меня оставался маленький шанс, что ребенок все-таки не его.

— Как бесполезно?! — возмущался Разумовский. — Вы ведь говорили…

— Может, успокоительного, Илья Константинович? — примирительно поинтересовался Олег Яковлевич, врач, к которому притащил меня Разумовский для проведения ДНК-теста.

— Знаете, засуньте себе… — Разумовский продолжал бушевать, пока я спокойно сидела в кресле и наблюдала этот цирк уже несколько минут. Илья разбушевался, узнав, что в нашем случае неинвазивный метод определения отцовства исключен. Оказалось, что когда беременная женщина не приходится биологической матерью будущему малышу, подобные тесты не имели смысла. Не представляла, о чем там заранее договаривался Илья, но сейчас был взбешен отказом. Похоже, мужчина не привык получать хоть в чем-то отказа.

Похоже, Олег Яковлевич уже не впервой сталкивался с буйным характером владельца клиники, поэтому спокойно поднялся и налил в стакан воды.

— Можно мне тоже? — попросила.

— Конечно, Вероника Сергеевна, — врач улыбнулся.

— А хотя бы внеплановое УЗИ вы сделать можете?! — раздраженно бросил Разумовский, все-таки делая несколько глотков из поставленного перед ним стакана.

— Конечно.

— Это не повредит плоду?

— Нет.

Молодая узист мне не понравилась сразу. Не то, чтобы была невежливой, она меня просто не замечала, постоянно флиртуя с Разумовским. У меня даже возникло подозрение, что эти двое могли быть любовниками или дамочка хотела бы, чтобы они стали любовниками. А еще бесило, что Разумовский благосклонно принимал авансы и расточал ей дружелюбные улыбки. Вот, лучше бы на меня так смотрел!

Правда, все это перестало иметь какое-либо значение, когда на маленьком мониторе я снова увидела основательно подросшего кроху. Меня тронуло до слез, как Разумовский бережно водил пальцами по экрану. Прикасался к монитору так трепетно, будто, мог навредить ребенку.

— Оленька, распечатайте для меня фотографии, — попросил он.

— 3Д?

— Все, что возможно.

— Можно и мне, — попросила тихо.

— В двойном экземпляре, — Разумовский практически свихнулся на моем беременном животе. Когда узист подала мне салфетки, чтобы я могла стереть гель с живота, Разумовский кинул:

— Можно? — и, не дожидаясь ответа, стал аккуратно убирать гель сам. Я, конечно, изумилась. Но после утреннего происшествия, когда Разумовский стоял на коленях и нацеловывал мой живот, была готова к чему-то подобному.

— Это невероятно! Просто поразительно! — восхищался Разумовский, в сотый раз рассматривая фотографии. У меня реакция была не такой восторженной, но для меня это было далеко не впервые. — Спасибо, Вероника, — совсем не ожидала, что мужчина склонится и запечатлеет поцелуй на моей щеке. Столько искренности и благодарности было в этом жесте, что я растрогалась. Зато эта Оленька смотрела на меня коршуном, что меня отчего-то порадовало. Так ей, охотнице за чужими мужчинами!

— Вероника, надеюсь, ты понимаешь, что тебе до родов лучше остаться в моем доме? — произнес Разумовский, когда мы покинули кабинет УЗИ и медленно направлялись к автостоянке. Неуемной радости в мужчине поубавилось, он стал походить на себя прежнего. Внимательно посмотрела на спутника. Понимала, более того, другого приемлемого места жительства для себя не видела. Никаких забот о крове и хлебе насущном. Вообще, никаких забот. Не об этом ли я мечтала еще сегодня утром?

Естественно, я согласилась, очень надеясь, что мое согласие не станет опрометчивым решением. И в итоге я сама себя не загоню в ловушку. А с другой стороны, какая у меня альтернатива? Вернуться в родительский дом, к матери и сестре? Или дожидаться родов в кризисном центре для женщин, попавших в сложную жизненную ситуацию? А дальше что? Разумовский предлагал мне выход и выход, на мой взгляд, отличный. У меня в запасе оставалось три месяца, чтобы попытаться с ним договориться.