30

Прошло три дня. От Ильи не было никаких известий.

Утро после очередной совместной ночи встретила в одиночестве. Разумовский не обманул. Меня дожидался новенький IPhone с новой сим картой. В память телефона было вбито всего четыре номера. Самого Разумовского. Володи-водителя. Главного врача клиники, как понимаю, принадлежавшей Разумовскому. И моего гинеколога Ольги Ярославны. Все. Ни телефона матери, ни сестры… Не то, чтобы я планировала им звонить, но все-таки… А вот отсутствие телефона Дмитрия огорчило, я бы с ним пообщалась.

Спустившись к завтраку, была немало удивлена изменившимся отношением ко мне со стороны Аполлона Юрьевича. Не слишком понимала причину изначальной неприязни, но то, что явных симпатий дворецкий ко мне не испытывал, факт. Аполлон Юрьевич по отношению ко мне стал обходительным и внимательным до зубовного скрежета. Похоже, Разумовский велел обращаться со мной, как с почетной гостьей, а мажордому это не пришлось по душе, но перечить хозяину дома он не посмел.

В тот же день познакомилась с Инной. Она работала служанкой в доме, а жила в одном из коттеджей для слуг. Девушка оказалась не слишком разговорчивой, выяснить что-то новое о Разумовском мне не удалось.

Почти весь первый день без Ильи занималась исследованием дома и владений, даже прогулялась до озера. Видимо, Разумовский сдержал угрозу, приставил ко мне охранника. Нет, ко мне не приближались, но в отдалении за мной постоянно следовал мужчина. Я даже попыталась затеряться среди деревьев. Не помогло.

В кабинет Разумовского больше заходить не решилась, зато подробно осмотрела все открытые комнаты, кроме спален прислуги. Не нашла для себя ничего интересного. А вот одна из спален на втором этаже оказалась закрыта. Это показалось странным.

— Аполлон Юрьевич, — отловила дворецкого, — а у вас есть ключи от закрытой спальни на втором этаже? — поинтересовалась между делом. Меня сильно мучило любопытство.

— Есть, — нехотя признался дворецкий.

— Я могу…

— Извините, Вероника Сергеевна, но нет.

— Почему?

— Эта спальня раньше принадлежала Илье Константиновичу и Алине Леонидовне. Хозяин запретил кому-либо входить в нее. Если вам ничего больше не нужно, я пойду.

Вот так. Разумовский не только хранил память о покойной жене, но и сохранил нетронутой их общую спальню. Не сказать, что меня подобная новость обрадовала.

Взяла первый заказ на создание статьи по теме садоводство, так как успела познакомиться с садовником, Олегом Аркадьевичем. На редкость приятным дядькой. Он никак не желал касаться личной жизни хозяина дома, но с удовольствием согласился поболтать о цветах. Так уже на следующий день получила свои первые деньги за фриланс. Сумма, конечно, не Бог весть какая, но главное было начать.

Следующие два дня очень напоминали первый. Я много гуляла, а оставшееся время проводила за компьютером. К вечеру третьего дня мне удалось заработать почти полторы тысячи рублей. Учитывая, что моя тушь стоила в два раза дороже, результат был удручающий. Но кто мне сказал, что будет легко? Хотелось плакать и смеяться одновременно. Все-таки это первые лично заработанные мною деньги.

А еще мне очень не хватало Разумовского. Пора было признать, я ужасно соскучилась по мужчине и его неадекватности. Ни один из моих прежних знакомых не вел себя столь странно. С одной стороны, Разумовский на меня рычал при каждом удобном случае, а, с другой, грел молоко перед сном и тащил в собственную постель. Я голову сломала, пытаясь объяснить себе его странное поведение.

Опять ужинала в столовой в одиночестве. Ольга Павловна теперь согласовывала со мной меню на каждый день. Сегодня подавались спагетти с креветками. Было очень вкусно, а еще сытно. Я просто-таки облопалась.

У одного из охранников выяснила, что «милых» собачек выпускали погулять после полуночи. На песиков успела вдоволь налюбоваться в вольере. Лучше бы этого не делала. Была бы я более впечатлительной, спать точно не смогла, зная, что за стенами дома носятся этакие монстрики.

Предполагалось, что до половины двенадцатого можно было безбоязненно дышать свежим воздухом. Чем я пользовалась два вечера подряд. Мне очень нравилось перед сном хотя бы полчаса проводить на тех качелях за домом.

Сегодняшним вечером припозднилась, дописывая очередную статью. Опомнилась, когда часы показывали без пятнадцати одиннадцать. Быстро накинув на себя длинную кофту, покинула комнату.

Дом уже погрузился в знакомую тишину и темноту. Заметила, что Аполлон Юрьевич и Ольга Павловна куда-то исчезали после девяти вечера. Возможно, их можно было отыскать в своих комнатах, но в этом не было никакой необходимости.

Уже привычно спустившись с лестницы, сделала несколько шагов, пока не достигла пространства с автоматическим включением света.

— Вероника? — вздрогнула, услышав знакомый голос. Улыбнулась, обрадовавшись, что Разумовский вернулся. Интересно, давно? Почему мне никто не сказал?

— Илья? — вместо того, чтобы шагнуть к двери, как планировала, направилась к колоннам, символически отделявшим зону гостиной от холла. Свет сразу погас. — Давно вернулся?

— Пару часов назад, — стало обидно. Мог бы зайти и поздороваться.

— Как поездка?

— Не стой там, иди сюда, — мужчина сделал характерный жест рукой, похлопав по дивану рядом с собой. Комната была погружена во мрак, виден был лишь силуэт мужчины.

Спокойно приблизилась к дивану и присела рядом с Разумовским.

— Ну, что тебе сказать, — протянул он, а на меня пахнуло дорогим алкоголем. Видимо, что-то прошло не так, раз он напивался тут в темноте и одиночестве. — Выпить не предлагаю, — он пригубил прямо из бутылки и поставил ее на пол рядом с диваном, — но твое здоровье! Съездил я неплохо. А ты, смотрю, все уняться не можешь.

— О чем ты?

— Вот куда ты собралась снова?

— На прогулку.

— Разве я не предупреждал?

— Еще больше часа до того, как выпустят собак, — парировала. Мне не нравился завязавшийся диалог. Я была крайне рада возвращению Разумовского, но предпочла бы пообщаться с его трезвым вариантом. Ведь не знала, что ждать от трезвого, про пьяного, вообще, задумываться не хотелось.

— Значит, все уняться не можешь? — как-то зло произнес он, повторяясь. — Приключения на задницу ищешь?! Ну, считай, что нашла.

— Илья?! — не успела толком произнести имя собеседника, как он внезапно потянулся ко мне, запуская руку в волосы. Обхватил макушку растопыренной пятерней, притянул и накрыл мой рот своим. Ой!

Это «Ой!» стало моей единственной реакцией на происходящее, слишком была потрясена. После того, как погиб мой сын, а Назаров запил, терпеть не могла пьяных мужчин. А уж о близости с ними говорить нечего.

Странно, но поцелуй Разумовского понравился. От него пахло алкоголем, смешенным с его туалетной водой и каким-то его особенным запахом, и это не было противно. В свое время Назаров тоже, выпив, лез целоваться. Употреблял бывший муж, естественно, не водяру, а вполне благородные напитки. Но от Назарова смердело, а от Разумовского нет.

Поцелуй все длился и длился, становясь более откровенным. Я запустила пальчики в волосы Разумовского, притягивая его ближе к себе. Пальцы мужчины аккуратно поглаживали основание шеи под волосами…

Наверное, я очень соскучилась по интимной близости, иначе ничем другим собственное дальнейшее поведение объяснить не могла. Еще находясь замужем за Назаровым, испытывала острую потребность в сексе, но супруг последние полгода находил массу отговорок. Наши интимные отношения свелись почти к нулю. Назаров выдумывал уйму поводов и причин для отказа. Как только наступила беременность, говорил, что очень боится навредить будущему ребенку. Зачем зря рисковать? Врачи не запрещали. Но я никогда не настаивала, хотя и очень хотела секса. Наоборот, гордилась такой выдержкой и жертвенностью супруга. Мне даже в голову не приходило, что мне легко могла найтись замена. Хотя бы в виде моей драгоценной сестрицы.

— Пойдем, — Разумовский сам разорвал поцелуй, поднялся и подал мне руку. Не задумываясь, вложила ладонь в его. Полностью доверилась, вверяя себя в руки мужчины и судьбы.

Поднимались по лестнице в полном молчании, Разумовский лишь аккуратно придерживал. Оберегал, чтобы случайно не оступилась. Довел до своей спальни и распахнул дверь, приглашая внутрь.

Стоило мне оказаться в комнате, а за нами закрылась дверь, как угодила в надежные и крепкие объятия. Разумовский был на редкость внимательным и предупредительным, осторожным и ласковым. Сама не заметила, как мы перешагнули невозвратную черту.

Засыпала почти привычно в его объятиях, ловя себя на мысли, что мне нравилось, что я была на своем месте.

Зато пробуждение не порадовало.

Находилась на той тонкой грани между сном и явью, когда в полудреме ловишь последние отголоски удовольствия от хорошо проведенной ночи. Я редко запоминала сны, но уверена, что сегодняшней ночью мне снилось нечто прекрасное.

Почти готова была открыть глаза и порадоваться новому дню, когда ощутила это. Надвигалось нечто нехорошее и тяжелое.

С тревогой распахнула глаза. Обернулась, Разумовского на постели не оказалось. Зато мужчина нашелся в ближайшем кресле. Он явно успел принять душ и облачиться в свежие вещи, а теперь сидел и буравил меня недобрым взглядом.

— Доброе утро! — улыбнулась, пытаясь сгладить неприятное пробуждение и какую-то неловкость. Вроде бы все было хорошо. Близость между нами случилась по обоюдному согласию, оба получили удовольствие. Я не понимала, отчего мужчина так мрачен и хмур.

— Как. Ты. Могла. Вероника?! — укоряюще произнес он, а я вся сжалась. Точно не такой реакции ожидаешь на утро, когда проводись с мужчиной чудесную и волнующую ночь.