31

— Как. Ты. Могла. Вероника? — заявление потрясало, а особенно обвинение, звучащее в каждом слове. Поежилась и села, попутно подтягивая под себя ноги, и натягивая одеяло почти до подбородка.

— Что я сделала?

— Как ты могла позволить мне?.. — Разумовский осекся, не договорил. Впрочем, без слов было ясно.

«Как ты могла позволить мне, Вероника, трахнуть себя?»

Интересная постановка вопроса. Вообще-то, он первый начал, я просто не отказалась.

— Я не понимаю, в чем ты меня упрекаешь?! Можно подумать, я тебя заставила, — досадливо поморщилась, — со мной переспать.

— В безответственности! — рявкнул Разумовский. — Ты могла навредить ребенку! Ты бестолковая, беспечная баба! — распалялся он. — Как только я мог задумываться над возможностью доверить тебе своего ребенка?!

Значит, теперь я во всем виновата?! Можно подумать, что это я первая накинулась с поцелуями на беззащитного Разумовского? Что я потащила его в постель?!

Изнасиловали бедного! Принудили! Какая плохая и развратная Вероника!

— Не смей оскорблять меня! — произнесла на повышенных тонах. Выслушивать всю эту ересь спокойно не собиралась. — И если хочешь знать, секс не противопоказан беременным!

Разумовский на долю секунды растерялся от моей отповеди, жаль, что быстро пришел в себя. Правда, кажется, до мужчины что-то начало доходить. Он глубоко вздохнул, явно пытаясь взять себя в руки.

— Ты, действительно, чувствуешь себя хорошо? — уточнил он, поднимаясь.

— ДА! — рявкнула.

— Впрочем, неважно, — неважно?! Ему неважно?! — Поднимайся, приводи себя в порядок, позавтракаем и поедем в клинику.

— Зачем? — обреченно произнесла, впрочем, уже догадываясь. Мне хотелось закрыть лицо руками и засмеяться. Нет, воистину, Разумовский спокойно родить мне не даст. У него перепады настроения чаще и хуже, чем у беременных. Вот кого следовало бы показать и обследовать у врача!

— Хочу, чтобы тебя осмотрел врач. Не дай Бог, что-нибудь не так…

— Что ты сделаешь? — перебила его.

— Не знаю, — сообщил хозяин дома и вылетел из спальни.

Неохотно поднялась. Я находилась в том настроении, когда бы предпочла на час-другой задержаться в мягкой и удобной постели. Тем не менее, сходила в душ, выбрала полуспортивный костюм, брючки и кардиган, и уже через двадцать пять минут спускалась вниз.

Завтракать не хотелось, тем более в обществе хмурого Разумовского. Тем не менее, впихнула в себя творог с кусочками фруктов и выпила кружку ароматного зеленого чая. Хорошо хотя бы мужчина был молчалив. Выслушивать порцию нового бреда о недопустимости и вреде секса во время беременности никакого желания не возникало. Так же порадовало, что мужчина сегодня воспользовался услугами личного водителя. Немного изучив характер Разумовского, была уверена, что он не станет обсуждать при посторонних наши личные отношения. Ага, как же, личные! Так и вышло. Весь путь до клиники проделали в тишине. Даже музыкальное сопровождение отсутствовало. Разумовский закопался в свой планшет, кажется, просматривал корреспонденцию. Впрочем, это не мое дело.

Как и думала, Олег Яковлевич, услышав признание Разумовского, недоуменно посмотрел на моего спутника. Покидать кабинет при осмотре Илья отказался напрочь.

— Вероника Сергеевна, как вы себя чувствуете? — уточнил он после необходимых манипуляций. Не сказать, что я пришла в восторг, но потерпеть пришлось.

— Хорошо.

— Чувство тяжести и боли в нижней части живота и области поясницы? — отрицательно покачала головой. Какая глупая ситуация! — Может, какие-то выделения были с утра?

— Нет.

— Я не вижу никаких проблем.

— Вы ее даже не осмотрели! — возмутился Разумовский.

— А чем я, по-вашему, занимался? — обреченно вздохнул гинеколог.

— Помереть давление и обмерить ее я могу сам, — негодовал Илья. Боже меня упаси, если Разумовский каждое утро решит лично замерять мне давление и засекать пульс, а еще, словно, коза, прыгать вокруг меня с сантиметром!

— А что вы от меня хотите?

— Не знаю, — растерялся Разумовский.

— Лично я не вижу никаких проблем для волнения. На мой взгляд, вы своими домыслами лишь создаете ненужную суету и сеете панику. Чем нервируете мне пациентку. Все-таки я еще раз настоятельно рекомендую вам, Илья Константинович, попринимать успокоительное, — во время отповеди Олег Яковлевич делал какие-то пометки и сейчас протянул их Разумовскому.

— Что это? — Илья покрутил в руках листок бумажки с печатью.

— Рецепт. Очень хорошее импортное средство.

Разумовский зло разорвал бумажку, буркнул:

— Да, пошли Вы! — и поднялся. — Идем, Вероника!

— Доволен? — ехидно поинтересовалась у взбешенного мужчины.

— Почему ты не сказала, что уже обсуждала со своим гинекологом интимные отношения? — обвинительно спросил.

— А ты разве дал мне такую возможность? Олег Яковлевич прав. Илья, ты очень нервный и порой ведешь себя неадекватно, — кажется, Разумовский собрался послать меня в пешее эротическое путешествие, но промолчал.

— Прости за утро, — буркнул в итоге. Ну, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.