4

— А как же наш ребенок? — с недоумением спросила у предателя. Видимо, я что-то упорно не хотела замечать в своем муже на протяжении целых шести лет, раз он оказался способен на столь низкий поступок. Мы с ним ссорились, ругались, упрекали друг друга… Делали все то, что делают супружеские пары. Но, в общем, я считала наш брак удачным. Не сказать, что я была влюблена в Вадима, когда выходила замуж. Да, он мне нравился. Мне льстило, что молодой привлекательный предприниматель выделил из общей массы именно меня. Познакомились мы в ночном клубе, где я с девчонками отмечала день рождение сокурсницы. Ухаживал Назаров красиво, поэтому я подарила ему свою невинность. Но не уверена, что связала бы с ним свою жизнь, если бы не случилась внезапная беременность… Но вот чего у Вадима не отнять, так это то, что отцом он был замечательным. Внимательным. Заботливым. Мне все вокруг завидовали и просто не верили, что так может быть на самом деле. Нашего сына Назаров любил безумно. Даже маниакально.

— Наш ребенок мертв! Ты его убила! — заговорил он рубленными фразами.

Убила? Убила?!!

Как он мог быть настолько жесток. Да, отчасти я была виновата в смерти Вячеслава. Недоглядела. Я буду корить себя до конца жизни за невнимательность, но бросаться подобными обвинениями… Как он только мог?! Как у него, бесстыжего, только язык не отсох?

В тот жуткий день мы со Славой гуляли, как обычно во дворе. Сын с местной детворой играл в мяч. Я заболталась со знакомыми мамочками и не уследила. Мяч улетел на дорогу. Дорогу на придомовой территории. Там, конечно, ездили машины, но весьма осторожно. Весь двор заставлен припаркованными автомобилями, в некоторых местах настолько узко для проезда, что иной раз рискуешь задеть чье-нибудь боковое зеркало. Тем более для безопасности лежат дорожные полицейские, что сокращает скорость до разумного минимума. Но только вот одной невменяемой сучке на красной BMW было на все ровным счетом наплевать. Она гнала, как умалишенная. Протаранила несколько машин и сбила моего ребенка. Уже позже следствие установило, что у нее «отказали тормоза». Но я в это не верила. Сама видела, как она затормозила, а потом резко дернулась и поехала вперед. Возможно, ей удалось бы скрыться, но навстречу ехала машина. Банально, не смогли разъехаться. Ее поймали в капкан. И ведь не въехала она во встречный автомобиль, вполне нормально затормозила. В тот момент мне было не до чего, но потом знакомые рассказывали, что она была явно не в себе, то ли пьяная, то ли под психотропными веществами.

Врачи несколько дней сражались за жизнь моего ребенка, но это его не спасло. А та сучка откупилась. Жизнь моего ребенка стоила полтора миллиона рублей, а ей даже не дали условного срока.

Назаров тогда, как с ума сошел. Сначала учинил в детской комнате погром. Разломал мебель, испортил обои… А потом вовсе устроил пожар, свалив в огромную кучу игрушки и одежду сына. Удивляюсь, как он не спалил целиком всю квартиру. После чего ушел в запой на несколько месяцев. Не помогало ничего. Мне тоже было плохо. Мне требовалась поддержка, участие, я просто не могла постоянно вытаскивать мужа из алкогольного забвения. Хотя первое время пыталась до него достучаться, а потом плюнула и ушла от него. Вернулась к родителям. Помимо горя от потери ребенка, меня ждали судебные заседания, разборки с соседями. Соседями, которых залило благодаря усилиям пожарных. К тому же мой любимый папочка из-за этой истории слег с инфарктом, а после прожил только четыре месяца. В этом тоже ощущала некую вину, хотя ничего сделать не могла.

Те месяцы для меня стали самым жутким кошмаром. Превратились в ад на земле. Ничего хуже представить себе не могу.

– Убила! Слышишь, Ника?! То отродье, которое ты носишь под сердцем, не имеет ко мне никакого отношения, как, впрочем, и к тебе, — ухмыльнулся Назаров.

— ЧТО?! — каждое новое откровение Назарова ввергало меня в еще больший шок.

Помню, мы только похоронили отца. Закончился суд над убийцей моего сына. Полученные деньги помогли частично удалить разногласия с соседями. Я только-только осталась с горем наедине и могла спокойно оплакивать погибшего сына и скончавшегося отца, как заявился трезвый Назаров с букетом цветов и умолял простить и начать все сначала.

Это именно он предположил, нет, настоял на ЭКО. Мотивировал тем, что новый ребенок даст нашему браку второй шанс.

Когда Вячеславу исполнилось два годика, мы приняли решение рожать второго ребенка, но у нас не получалось. Наверное, поэтому спорить не стала, хотя моя гинеколог меня сильно отговаривала. Она считала неправильным и губительным подвергать здоровый женский организм напрасному риску гормональной терапии.

Вадим сам нашел клинику репродукции и планирования семьи, сам подобрал врача. Он, вообще, полностью занимался вопросами моей беременности. Всегда был в курсе всех моих анализов, обследований и осмотров, частенько сопровождал меня.

— Знаешь, понятие «суррогатное материнство»? — кивнула. Само понятие, как он выразился, знала, но без особых подробностей. Мне как-то оно не нужно было. Становиться суррогатной матерью, естественно, не планировала, как и пользоваться их услугами. — Ты просто сосуд, любимая, — ехидно пояснил. — Ходячий инкубатор на ножках. В тебе чужая яйцеклетка, оплодотворенная чужой спермой.

— Но. Как. Это. Возможно? — мой голос срывался. Сказать, что находилась в прострации, ничего не сказать. Мое сознание, разум практически помутились. Столь долгожданный и вымученный ребенок, мой новый шанс на материнство… Не мой!.. В это поверить не могла! Но математический склад ума заставлял мыслить трезво. Я уже поняла, что, похоже, это наша последняя встреча с Назаровым. Он развелся, продал все наше имущество. Скорее всего, собирался уехать. Потому что если предположить, что то, что он натворил, не совсем законно…. Ну, не могут люди остаться и спокойно наблюдать за всем происходящим. Поэтому мне необходимо было выяснить максимально много информации, чтобы быть готовой. К чему быть готовой, я пока не понимала. — Я не подписывала никаких документов, — клиника была весьма уважаемая. Насколько знала, врачи получали там весьма приличный доход, чтобы рисковать своим местом и помогать моему супругу провернуть подобную аферу.

— Их подписала твоя сестра, — хмыкнул он. А мне, словно, нож в сердце вогнали.

— Как сестра? — последние несколько лет у нас с ней не складывались отношения, но чтобы сестра добровольно подставила меня… Я плохо представляла, как в такое можно поверить.