40

Стояла в примерочной и любовалась роскошным кремовым платьем, которое не собиралась покупать. Мне просто нравилось собственное отражение. Ничего больше.

Вообще, не собиралась заходить в этот магазин, но не удержалась. Слишком большим искушением оказался манекен в легком воздушном платье в стиле Наташи Ростовой.

Покрутилась. Так, даже сразу не скажешь, что беременная, а срок приближается к шести месяцам. Фасон, действительно, был удивительным. Прямо от груди и чуть ниже колена струились множество широких лент, отделанных перьями страуса. Выглядело весьма экстравагантно. Совсем не в моем стиле.

Потянулась к потайной застежке и замерла. Мне ужасно не хотелось расставаться с этим модным недоразумением.

Как там сказал Разумовский?

«Пойдешь по магазинам, присмотри себе красивое платье. Все-таки не каждый день выходишь замуж за миллионера».

И то верно! Решено!

Нет, прекрасно знала стоимость данной вещицы, но непроизвольно вздрогнула, когда девушка на кассе озвучила итоговую цену. Сто пятнадцать тысяч! И это со скидкой в тридцать процентов! У меня никогда прежде не было таких дорогих вещей, даже моя норковая шубка, кажется, стоила дешевле. Назаров меня никогда особо не контролировал в тратах, и я имела возможность одеваться не в самых дешевых магазинах, но все равно это для меня было как-то слишком. Глубоко вздохнула и на миг задержала дыхание, прикладывая банковскую карту и вводя пин-код. Платеж прошел не сразу. Кажется, все это время я не дышала.

Наверное, я бы никогда не решилась на подобную покупку, если бы не проверила прежде состояние счета врученной мне карты. Разумовский оказался поистине щедр. Там лежал миллион. Целый миллион! Не сказать, что для меня эта сумма была чем-то запредельным. Моя машина стоила дороже. Но никогда прежде мне не удавалось ходить за покупками даже с одной десятой подобной суммы.

Не удержалась, купила себе светлые босоножки на небольшом каблучке в тон к платью. Я буду поистине шикарной невестой. Этаким пышным воздушным десертом.

Давно я не получала такого удовольствия от походов по магазинам, решив себе устроить небольшой праздник шопинга. Приобрела еще одно чудесное платье для завтрашнего мероприятия, правда, по уже вполне адекватной цене. Не забыла про сам подарок для Аньки. Не стала выбирать что-то дорогое, ограничившись обычным шелковым шарфиком за тысячу рублей. Денег Разумовского жаль мне не было, а вот вызывать вопросы у своих подруг вовсе не хотелось. Мне, как никогда, импонировала непубличная жизнь Разумовского. Никому ничего объяснять не придется, просто никто не узнает о моем предстоящем замужестве. Наплевать, что мой социальный статус через два дня резко изменится, для всех я останусь прежней Вероникой. Девушкой среднего класса.

Заканчивала свой день в салоне красоты. Мои волосы были в относительном порядке. Еще месяца не прошло, как я подравнивала кончики. А вот ногти на руках и ногах находились в плачевном состоянии. После того, как Назаров бросил меня, маникюр и педикюр — это последнее, о чем я была способна думать.

Маникюр. Педикюр. Коррекция бровей.

Время пролетело незаметно. Поэтому я весьма сильно удивилась выросшей передо мной массивной фигуре.

— Вы скоро закончите? — хмуро поинтересовался Разумовский. От моего хорошего настроения не осталось и следа. Я отчего-то почувствовала себя виноватой.

— Пятнадцать минут, — ответила мастер по педикюру. — Нам осталось только нанести покрытие. Вероника, вы уже выбрали цвет лака?

— Илья…

— Я подожду в машине, — произнес он, разворачиваясь и шагая к выходу из салона.

— Этот, — ткнула в нейтральный персиковый.

Из салона выходила, чуть опустив голову. Чувствовала себя неловко. Заставила Илью ждать. Правда, он не предупреждал, что заедет. К тому же Разумовский сам оплатил все косметические процедуры, что стало для меня полным сюрпризом.

Автомобиля с Володей опять не было. Зато машина Разумовского стояла вторым рядом, затрудняя движение. Наш город был не таким большим, как Москва или Санкт-Петербург, но вечерних пробок в центре города все равно было не избежать.

— Привет, — произнесла, чтобы хоть что-то сказать, когда немного неуклюже забралась на заднее сидение. Разумовский привычно коротал время с планшетом.

— Ну, привет, — хмыкнул он, а я как-то подсознательно расслабилась, — вроде виделись не так давно. Устала?

— Да, — призналась, осознавая в этот момент, какая невероятная усталость охватила все мое тело. Все-таки шестой месяц беременности уже не предполагает такой активности. Даже не физической, моральной. Слишком много эмоциональных событий случилось за сегодняшний день.

— Голодна? — прислушалась к себе. Особого чувства голода не испытывала, где-то между магазинами и салоном красоты я успела выпить чаю с наивкуснейшими пирожными.

— Не очень.

— Хорошо. В офис, — отдал распоряжение Разумовский своему водителю.

— А зачем нам в офис? — поинтересовалась осторожно. Все-таки немного странно. Вечер. Большинство граждан возвращается домой, а не едет на работу.

— Мой адвокат подготовил новый вариант брачного договора, — усмехнулся Разумовский. Не поняла такой его реакции. Вроде бы говорил об очень серьезных вещах. — С совместной опекой. Помнится, всего несколько часов назад ты согласилась его подписать. Наш ждет нотариус, чтобы сразу завершить сделку, — прозвучало так… Прозвучало так, как должно было. Что-то с шопингом я слишком расслабилась и забылась. Разумовский — не мой любимый жених, а наш брак — всего лишь вынужденная сделка. Непроизвольно скрестила руки на животе. Как бы там ни было, зато я оставалась с малышом.

Промолчала. Мне больше нечего было сказать.

Разумовский уткнулся в планшет, не дождавшись моей реакции. Так и ехали прямо до офиса. В полном молчании. Смотрела и думала о том, что, кажется, не все так просто с этим брачным контрактом, слишком неадекватная реакции оказалась у «жениха» при его упоминании.

В своих суждениях ошиблась несильно.

Мне хотелось заорать: «Это что такое?!», разорвать брачный договор и демонстративно удалиться. Но я с трудом заставилась себя оставаться на месте, что было сделать крайне сложно под взглядами троих мужчин.

В брачном договоре мало, что изменилось, но вместе с тем изменилось все.

Разумовский не соврал. Теперь в случае развода предлагалась совместная опека. Совместная опека без уточнений. Я немного погуглила. Совместная опека в России — это вам не в Европе, где ребенок живет три дня с мамой, три дня с отцом. Но совместная опека позволяла мне полноценно участвовать в жизни моего малыша. Даже если суд определит постоянное место проживания с Разумовским, я имела право забирать его к себе на продолжительное время. Это было лучше, чем ничего.

Зато адвокат Разумовского полностью исключил супружескую долю. Мою супружескую долю. В брачном договоре указывалось, что все, что приобреталось в течение брака, автоматически становилось собственностью господина Разумовского. В случае развода мне не полагалось ничего. Абсолютно ничего. Включая грязные трусы! Конечно, про трусы это я так… Хотя, почти не преувеличила. Все личные вещи, включая одежду, приобретенные в период брака, оставались в особняке Разумовского.

Стало мерзко. Тошно. Но, тем не менее, я поставила размашистую подпись, куда ткнул адвокат, а после нотариус.

— Вероника, подожди меня в машине, — Разумовский даже не посмотрел на меня. Почувствовала себя крайне оплеванной.

Уныло побрела к выходу, мне больше ничего не оставалось. Медленно и осторожно прикрыла за собой дверь. И затаилась.

Не знаю, отчего я решила задержаться в приемной. Секретарь Разумовского уже ушла домой. А я стояла и прижималась к двери, внимательно вслушиваясь в разговор мужчин.

— Не думал, что она согласится, — усмехнулся адвокат.

— Сам не думал, — хмыкнул будущий муж. (3303c)

— Ты честно выиграл, но ее мне будет жаль, — с грустью в голосе протянул мужчина. А я замерла.

Разумовский не только унизил меня подобным брачным договором, но еще и поспорил на меня. Я не знала, как к этому относиться.

«Ее мне будет жаль», — эти слова постоянно крутились в голове, пока я спускалась на подземную парковку.