42

Уже тысячу раз пожалела, что вчера сделала маникюр и купила новое нарядное платье. Не Анна Суздаль, именинница, являлась главным героем дня, а я, брошенка, Вероника Назарова. Вернее не так, так называемые подруги ожидали увидеть несчастную и униженную Веронику, а никак не отлично выглядевшую и довольную своим положением беременную женщину. Прошло почти два часа с момента встречи, а девушки до сих пор не могли успокоиться и желали выведать у меня подробности личной жизни. Шутки и отговорки уже не помогали.

Мне еще повезло…

У Володи сегодня был выходной. Разумовский, который сразу после завтрака отправился в офис, оставил мне своего личного водителя Геннадия. Геннадий был не таким сговорчивым и покладистым, как Владимир, но все-таки согласился «не отсвечивать». Мужчина, чьим главным приоритетом субботы являлась моя безопасность, скромно устроился в углу небольшого ресторанчика. Я не представляю, чтобы мне устроили так называемые подружки, если бы узнали, как и на чем я добиралась до места встречи.

— Вероника, признавайся, — подвыпившая Лена легонько толкнула меня кулачком в плечо. Именно ее муж помог мне перевести вещи из съемной квартиры в родительскую. С момента вынужденного переселения прошло всего несколько дней, а, казалось, несколько месяцев. Мне самой не верилось, как круто изменилась моя жизнь за короткий отрезок времени.

— Девочки, — вздохнула, — может, хватит? — мне не очень хотелось врать, но пришлось. Ну, не могла я озвучить правду, даже частичную. Очень кстати вспомнился сериал «Нина», который шел лет пятнадцать назад. Мы тогда с сестрой с удовольствием следили за жизненными перипетиями главной героини, мечтая оказаться на ее месте. Ее судьба чем-то напоминала мою. Известная модель с обеспеченным мужем в один миг теряет все, когда выясняется, что ее погибший муж был киллером. От карьеры модели не осталось следа и ей пришлось продавать брендовые вещи, а потом устроиться продавщицей рыбы на рынке. В итоге героиня встретила своего олигарха. Вот и мне придется соврать, сказав, что продала кое-что из своих вещей. В конце концов, за годы брака Назаров был довольно щедр. Например, украшений, сданных Назаровым в ломбард, набиралось на приличную сумму. — Ну, хорошо, если так хотите знать, мне удалось вернуть машину и продать ее, — раскрыла секрет своего «финансового благополучия».

— Ой!

— Не жалко?

— Жалко, конечно, но выхода не видела, — прикрыла глаза, а подруги на удивление синхронно замолчали. Возможно, они находились под впечатлением от моей предприимчивости или… Вот это «Или» водрузило мне руки на плечи. От неожиданности вздрогнула, закинула голову и обомлела, натолкнувшись взглядом на улыбающегося Разумовского.

— Добрый вечер! — поздоровался Разумовский. — Надеюсь, вы не возражаете, если я украду у Вас Веронику? — ответ ему явно не требовался, а вопрос был задан скорее из вежливости. Хотя, к черту вежливость, Разумовский даже не соизволил представиться. Не сказать, что явился не вовремя. Прошло уже минут десять, как официант унес пустые тарелочки из-под десертов. Так и так, в ближайшие полчаса мы планировали завершить посиделки.

— Ой! — первой пришла в себя именинница. — Ника, а ты не представишь нас?

— Илья, — протянула. Разумовский появился весьма некстати, напрочь порушив нашу конспирацию. В мои планы как-то не входило рассказывать подругам о наличии у меня состоятельного «жениха» и давать новый повод для сплетен. Сам Разумовский молчал. Девушки тоже молчали. Похоже, уточнений все ждали именно от меня. — Он адвокат, — нашлась я, — занимается моим бракоразводным процессом. Нам, действительно, пора, — поднялась. — Ань, еще раз с днем рождения!

— Пока!

— Я позвоню, — раздавалось за спиной, когда я спешно направлялась на выход из небольшого ресторанчика. Краем глаза заметила, как бросив несколько купюр, из-за столика поднялся Геннадий.

Разумовский открыл пассажирскую переднюю дверь, приглашая тем самым сесть в машину.

— Значит, адвокат, — усмехнулся. — Знаешь, что самое смешное, Ник?

— Что? — насупилась, пристегивая ремень безопасности. Внезапное появление Разумовского и мой спешный побег со стороны выглядели смешно и глупо. Кажется, своей ложью окончательно испортила отношения с подругами, ведь правда так или иначе выяснится. Ну, и пусть!

— У меня, действительно, есть юридическое образование.

— Поздравляю, — буркнула. — Илья, зачем ты приехал?

— А что, было нельзя? — ничуть не смутился он.

— Да!

— Не понял, — хмыкнул. — А если серьезно, что за цирк ты устроила? — Разумовский вроде бы не злился, наоборот, кажется, его чрезвычайно забавляла данная ситуация.

— А что я должна была сказать?

— Правду? — предположил.

— Ты ведь сам просил…

— Ты могла обойтись без подробностей, — перебил меня. — Вероника, — тяжело вздохнул он, — завтра ты станешь моей женой. В следующее воскресенье прием у мэра. Вполне вероятно, что твои фотографии попадут в прессу. Как ты будешь это объяснять подругам?

— Не знаю, — всхлипнула. Действительно, завралась. Мне, вообще, не следовало сегодня никуда идти. Чертовы гормоны. Ужасно захотелось расплакаться. Меня даже не останавливало то, что могла испортить макияж, над которым трудилась больше часа.

— Платочки в бардачке.

Кое-как успокоившись, осознала, что до сих пор не выяснила причину появления Разумовского. Мужчина никогда не делал что-то просто так. Если появлялся, то появлялся с определенной целью. А в данном случае появился еще и своевременно. Так сказать, под конец.

— Илья, ты не ответил на вопрос.

— Какой?

— А зачем ты приехал?

— Узнаешь, — ухмыльнулся он.

— А куда мы едем? — мы направлялись в центр города, а не к выезду, чтобы отправиться домой.

— Узнаешь, — повторил Разумовский, еще шире улыбаясь.

О цели поездки я, действительно, узнала через несколько минут, когда автомобиль Разумовского затормозил у неприметного салона с ювелирными изделиями. Никаких кричащих реклам, более того, даже огромной вывески не было. Легко можно пройти мимо, если не знать, что находится за невзрачной входной дверью. Но этот салон я знала. Однажды приходилось в нем побывать, когда Назаров решил «осчастливить» меня очередным подарком. Подобное унижение мне редко приходилось испытывать в жизни. Салон посоветовал бывшему муженьку кто-то из клиентов. Насколько помнила, в салоне были представлены лишь эксклюзивные ювелирные изделия мастеров, известных в узких кругах. Подарок, кстати, я так и не получила, потому что цены в салоне оказались запредельными. Ну, по словам Назарова. Назарова, который начал возмущаться прямо в салоне.

— Я так понимаю, тебе доводилось прежде здесь бывать, — проницательно предположил Разумовский, распахивая передо мной входную дверь.

— С чего ты взял?

— По реакции вижу, — усмехнулся он. А реакция у меня, действительно, была. Я предположить не могла, что господин Разумовский сочтет необходимым осчастливить меня ювелирным украшением.

Я не успела ничего возразить, впрочем, возражать было нечего. Но мне стоило запомнить на будущее, что мой будущий супруг не просто внимательный, а слишком наблюдательный. Стоило запомнить и вести себя осмотрительнее. Я опять расслабилась в обществе Разумовского. А ведь этот наделенный властью и богатством мужчина мог легко избавиться от меня в любой момент, стоило лишь дать малейший повод.

— Илья Константинович, — нам на встречу поспешил пожилой мужчина. С любопытством осмотрелась. В салоне оказалось весьма мрачно, тут явно экономили на электричестве. Хотя, возможно, это такой новый стиль, правда, я не представляла, как можно выбирать ювелирные украшения в полутьме. Помнится, в мой первый и единственный раз все здесь выглядело по-иному, — приветствую!

— Марк Захарович, — Разумовский чуть склонил голову.

— Представите мне вашу обворожительную спутницу?

— Вероника.

— Рад, весьма рад, — мужчина схватил меня за руки и пожал, чем немного смутил. Я помнила этого старичка. Мужчине явно было глубоко за семьдесят, но он был, как говорится, бодр и весел. А густоте его полностью седой шевелюры могла позавидовать любая барышня. В отличие от этого Марка Захаровича, я его прекрасно запомнила. — Добро пожаловать! — пожилой мужчина широко улыбнулся. Помнится, в прошлое мое посещение он не был столь обходителен и любезен. Поприветствовал и сдал нас на руки своему более молодому ассистенту. Впрочем, какое социальное положение занимал мой бывший муж и какое Разумовский… Хотя, стало неприятно, что Илья тут похоже частый гость. Хотела бы я знать, кому он еще дарил эксклюзивные украшения? Понимала, что покойной жене. Но ведь со смерти Алины прошло уже несколько лет. Мысли о других женщинах в жизни Разумовского приняла с какой-то непонятной обидой, словно… Словно, не так безразличен мне был Разумовский, как казалось ранее. Нет, Илья привлекал меня, как мужчина. Мне нравилось проводить с ним время, разговаривать, заниматься сексом. В этом я ему не солгала. Только, кажется, он нравился мне гораздо больше, чем приятный собеседник и хороший любовник. Неужели начинала ревновать? Ох, плохо!

— Спасибо, — выдавила из себя, потому что возникшая тишина намекала хоть на какой-то ответ.

— Ну, что же, — у Марка Захаровича после бурных приветствий поубавилось энтузиазма, — давайте пройдем. Я отобрал несколько вариантов, как вы просили, Илья Константинович, — ювелир развернулся и пошел куда-то вглубь зала.

— Неужели, я ошибся? — Разумовский наклонился и зашептал в самое ухо. Я вздрогнула от неожиданности, а Илья воспользовался моментом и шлепнул по попке:

— Вперед, Никки! — восприняла поступок мужчины странно. Игривость Разумовского озадачила меня даже сильнее, чем собственные мысли о ревности к нему.

Мы расположились в большом и прекрасно освещенном кабинете. Передо мной на черном бархате лежали бриллианты различных огранок и размеров. Не сказать, что выбор был слишком велик, но камни так бликовали, что почти резало глаза, особенно когда Марк Захарович подносил каждый из них к специальному свету и расхваливал чистоту и прозрачность. Как поняла, все представленные варианты имели высшие характеристики по цвету и частоте, хотя не были относительно большими. Ну, это если сравнивать с картинками знаменитостей в блогах, которые выставляли напоказ огромные булыжники на пальцах. Кольцо с представленными на обозрение камнями явно будет комфортно носить в повседневной жизни.

— Я знаю, что вы просили ограничиться двумя каратами, — быстро зашептал Марк Захарович, аккуратно и сноровисто захватывая щипцами очередной камень и поднося его к лампе. — Вес этого два пятьдесят пять. Это несколько больше, но зато посмотрите на его чистоту, — ювелир буквально впихнул в руку Разумовского лупу.

Разумовский невозмутимо взял лупу и также невозмутимо отложил ее на стол. Его спокойствию можно было лишь позавидовать, я вот периодически ерзала в удобном кресле. Мне хотелось оттолкнуть руку ювелира, схватить камушки в горсть, подскочить и бежать, бежать, бежать… Жаль, что железная дверь за моей спиной была надежно заперта. Прежде я никогда так остро не реагировала на украшения.

— Я знаю, что у вас самые лучшие камни в нашем городе, — холодно бросил Разумовский, — иначе меня бы здесь не было, но все-таки предлагаю предоставить выбор девушке.

— Да-да, конечно, — смутился ювелир. — Позвольте ваш пальчик, — не дожидаясь моего ответа, Марк Захарович без разрешения снова схватил меня за руку. Поморщилась. Мне не очень было приятно такое фамильярное обращение, когда незнакомец вторгается в твое личное пространство. Не представляла, как к подобному относились обеспеченные люди. Я всегда считала, что подобное бесцеремонное отношение ближе торговцу с рынка, чем человеку, имеющему товар за не один миллион рублей. Но все-таки ничего не сказала, послушно расслабляя руку, когда хотелось ее вырвать и отчитать старичка. — Какой размер был до беременности? — спросил пожилой мужчина, сначала ощупывая мой безымянный палец правой руки, а после вовсе замеряя диаметр.

— Семнадцать, — растерялась. Нет, еще по опыту первой беременности знала, что пальцы по мере изменения объемов тела становились немного полнее, все равно почувствовала некую неловкость и скованность.

— Семнадцать и шесть, — отчитался он.

— Предлагаю взять восемнадцать, — кажется, Марка Захаровича не интересовали ни ответ, ни наше мнение. Он деловито извлек целую коробку с заготовками оправ, выбрал какую-то на свой вкус. Не слова не говоря, вставил в нее наиболее рекламируемый камень и протянул мне. — Этого всего лишь образец. Саму оправу мы обсудим позднее, — пояснил он, пока я мялась, не решаясь примереть так называемый образец обручального кольца. Посмотрела на Разумовского, который до этого никак не реагировал на происходящее. Илья мне ободряюще улыбнулся.

Примерила. Кольцо было немного свободно, но явно не соскальзывало с пальца.

— Как вам? Комфортно? — снова посмотрела на мужчину, а потом вспомнила, что по брачному договору мне ничего не полагается. Совсем ничего. Абсолютно ничего. НИЧЕГО! Но мы ведь пока не женаты. Еще раз оглядела все представленные камни. Этот в кольце-образце, действительно, выглядел чуть больше других. Хотя я бы, наверное, предпочла другую огранку.

— Да! — зло заявила. — Превосходный образец!

— Давайте, подберем оправу, — ювелир достал небольшой каталог и протянул мне. Я, недолго думая, ткнула в первую же с небольшими камнями по ободку. Чем дороже обойдется Разумовскому обручальное кольцо, тем лучше. Ведь так?

— Мне вот эта нравится.

— Прекрасный вкус! Можно? — Марк Захарович протянул руку, явно намекая на то, что неплохо бы снять образец. Видимо, пока за него неуплачено. Стащила с пальца колечко и положила на черный бархат. — Постараюсь управиться к середине следующей недели, — ювелир заискивающе взглянул на Разумовского.

— Вероника, подожди меня, пожалуйста, в машине, — он извлек из кармана ключи от автомобиля и протянул мне.

— Хорошо, — произнесла, поднимаясь.

«Постараюсь управиться к середине следующей недели», — пока шла к выходу, в голове до сих пор звучали слова ювелира.

Значит, среда или четверг. Впрочем, какая разница? В любой из этих дней я буду уже глубоко замужем, следовательно, любой подарок Разумовского останется у него в случае развода. Это разозлило еще сильнее.

Чертов дорогой супруг подстраховался со всех сторон!

Мне так сильно захотелось поднять кусочек кирпича, отвалившегося от дома, и запустить в лобовое стекло дорогой иномарки Разумовского, чтобы хоть сколько-то выпустить злость. От опрометчивого поступка удержало меня лишь понимание, что рядом припаркован автомобиль с охраной. Разумовскому сразу доложат. Разумовский не поймет и не оценит. А мне все еще были нужны хорошие отношения с ним. Я не хотела становиться однодневной женой, которую он сразу выставит за дверь из-за ее глупости. Разумовский явно дал понять, что скандалов и истерик не потерпит.

«Спокойно, Ника», — приказала себе и принялась дышать, как учили на курсах для беременных. После первых родов я очень часто применяла полученные навыки в повседневной жизни. Как ни странно, но отлично помогало успокаиваться. Только ради этого можно было посетить данные курсы.

Не стала садиться в машину, решив немного погулять около. Десять шагов в одну сторону, десять в другую…

«Дыши, Ника, дыши!», — самовнушение помогало ровно до того момента, как в дверях ювелирного салона не показался Разумовский.

— Никки? Что ты делаешь?

— Гуляю, — буркнула, проходя мимо мужчины.

— Что-то не так?

— Спина болит, — без зазрений совести соврала. Иногда удобно быть беременной.

К моему удивлению, Разумовский немедленно подстроился под мой медленный темп и принялся вышагивать рядом.

— Может, тебе походить на массаж? Мне не нравятся твои проблемы со спиной.

— Илья, это нормально в моем положении, но твоим предложением воспользуюсь с удовольствием.

— Хорошо. Кстати, я записал нас на курсы для беременных.

Резко остановилась и повернулась к Разумовскому… Кажется, я ослышалась.

— Ты. Что. Сделал?

— Записался на курсы для беременных, — спокойно повторил он.

— Зачем? — знаю, глупый вопрос, но не задать его просто не могла.

— Хочу знать, чем тебе помочь в момент родов, — наверное, подобный ответ растрогал бы любую беременную женщину, но не меня. Меня он скорее напряг.

— В. Момент. Родов? — медленно протянула, пытаясь осознать услышанное.

— Ну, да, — легко подтвердил.

— Илья, только не говори, что ты собрался присутствовать на родах…

— Да. Я уже обсудил подобную возможность с Матвеевой, — Разумовский за моей спиной пообщался с моим гинекологом. Они почти договорились на партнерские роды, забыв поинтересоваться моим мнением. Закрыла лицо руками. — Кстати, она мне понравилась… — он явно собирался сказать что-то еще.

— Лучше молчи, — выдавила из себя. Больше всего мне хотелось заорать, а потом схватить этот отколотый кусок кирпича и стукнуть Разумовского по голове. — Поехали домой, — щелкнула брелком от сигнализации, открывая автомобиль.

Внезапно Разумовский прижал к себе и стал поглаживать спину. Странно, мне бы даже в голову не пришло, что этот мужчина способен на подобный поступок в самом сердце города, где нас мог увидеть, кто угодно.

— Устала, Никки?

— Немного, — действительно, не отказалась бы сейчас прилечь в чудесную удобную кроватку. Все-таки постели в особняке Разумовского были отличные.

— Потерпишь с возвращением домой?

— У тебя еще есть какие-то планы?

— Можно итак сказать. Но если ты устала…

— Что за планы? — что-то было такое в голосе мужчины, что-то, что интриговало.

— Сюрприз, — хмыкнул он. Еще один? Честно говоря, до поездки в ювелирный салон, мне даже в голову не могло придти, что Разумовский решит осчастливить меня обручальным кольцом.

— Для меня?

— Для тебя, — в конце концов, у дорогого автомобиля есть уйма преимуществ, одно из них ужасно удобные кожаные сидения, в которых можно расположиться лишь с чуть меньшим комфортом, чем на постели дома. Естественно, когда тебе предлагают сюрприз, отказываться от подобного глупо.

Направлялись мы куда-то за город, правда, в противоположную сторону от усадьбы Разумовского. Пока мы находились в пределах города, все пыталась угадать, что за очередной сюрприз меня ожидает. Свадебное платье? Вроде бы только вчера приобрела. Но я все равно спросила. Вместо ответа получила знание. Оказывается, банковская карта, врученная мне вчера Разумовским, имела автоматически пополняемый лимит. Похоже, чтобы я не купила, всегда буду иметь «в наличии» миллион рублей. Удобно, но проверять пределы терпения мужчины явно не стоило. А больше у меня идей не было. Я очень сомневалась, что Разумовский решил устроить банкет по поводу праздника. Ну, а что он еще мог сделать? Купить для меня квартиру? Меня бы подобный сюрприз определенно обрадовал. Только вряд ли мужчина был способен на такое.

— У нас романическое свидание? — попробовала безопасную тему, когда автомобиль пересек городскую черту. А что? Неплохой вариант. Какой-нибудь пикник на свежем воздухе. Почему бы и нет?

— Нет, Никки. А ты бы хотела? — после небольшой паузы поинтересовался он.

— А ты знаешь женщину, которая не хочет внимания? — ответила вопросом на вопрос.

— Хорошо. Завтра ты можешь устроить нам романтическое свидание, — милостиво разрешил он.

— ЧТО?! — просто задохнулась от такой невероятной наглости.

— А ты знаешь мужчину, который не хочет внимания? — Разумовский, словно, издевался. — К полудню мы будем женаты и до вечера я весь твой, — хмыкнул он.

— Почему только до вечера? Как минимум, у нас завтра первая брачная ночь.

— Вместо брачной ночи у нас состоится сегодня предбрачная, а завтра вечером я лечу в Москву.

— Летишь в Москву? — произнесла скорее для себя, пытаясь осознать. — А когда ты мне об этом собирался сказать? — спросила и тут же отругала себя. Еще не став законной женой, уже становилась сварливой бабой.

— Никки, кажется, ты забываешь о цели нашего брака, — довольно мягко произнес Разумовский. Мягко, но вместе с тем непреклонно. Я опять устремилась в небо, а он безжалостно опустил меня на грешную землю.

— Извини.

— Не извиняйся. Ты имеешь право задавать вопросы, но я не хочу слышать обвинения или упреки из-за того, что в чем-то не отвечаю твоим ожиданиям. Поездку не планировал, но у меня проблемы в бизнесе. Сегодня выяснилось, что ситуация требует моего личного присутствия в понедельник с раннего утра, иначе я рискую потерять не только очень внушительную сумму, но и репутацию.

— У тебя какой-то бизнес в Москве? — опять лезла туда, куда не стоило бы, но сдержать собственное любопытство было выше моих сил. Неудивительно, что в нашем городе и области Разумовский имел какой-то бизнес. Но где наш город и где Москва…

— Скорее, интерес. Эта не та тема, которую мы будем обсуждать. Во всяком случае, не сейчас, — он опять осадил меня. А я не знала, как относиться ко всей этой ситуации в целом. Разумовский прав, я все чаще стала забывать о цели нашего брака. Мы не влюбленная пара, решившая идти по жизни рука об руку. Мы женимся исключительно в интересах ребенка, чтобы малыш имел полноценную семьи, маму и папу. Ну, я так надеялась. Но мне все равно стало обидно, что первой брачной ночи со мной Разумовский предпочел крепкий гостиничный сон. Надеюсь, хотя бы в одиночестве. Ведь при прочих равных улететь он мог ближе к утру. Мы, конечно, находились далеко от Москвы, но не в каком-нибудь Владивостоке, от которого добираться почти девять часов самолетом до столицы.

Мы еще о чем-то разговаривали, но чаще молчали. Молчать в обществе Разумовского было очень комфортно. Я периодически мысленно возвращалась к партнерским родам. Для себя пока не решила, как относиться к этому. Но похоже, выбора мне не оставили и оставалось лишь смириться. Кстати, с Назаровым все вышло с точностью наоборот. Мне требовалась его поддержка и участие, но он наотрез отказался от этого «сомнительного удовольствия». Не сказать, что я впоследствии пожалела о таком решении бывшего мужа. Наслушалась историй в роддоме о том, как супруг терял всякий интерес к прелестям родившей совместно с ним жены. Самое интересное, рассказывали об этом дамочки, пришедшие в роддом за вторым, а то и за третьим ребенком. Спрашивается, если супруг потерял к ним всякий сексуальный интерес, от кого они рожали детей?..

Еще, как казалось, меня посетила блестящая идея. Хочет Разумовский романтическое свидание? Будет ему романтическое свидание. Самое романическое, на которое способна девушка в положении.

— Илья, куда ты меня привез? — с сомнением поинтересовалась, когда автомобиль Разумовского въехал на охраняемую территорию коттеджного поселка. Нашу машину пропустили, а вот автомобиль с охраной нет. Правда, те даже не пытались прорваться, оставшись ждать нас по ту сторону шлагбаума.

— Здесь дом у Семена Демина, — бросил он. «Семен Демин» — что-то очень знакомое. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить имя адвоката Разумовского.

— Вот как, — мрачно подумала, не сразу осознав, что произнесла это вслух. Интересно, зачем Разумовский притащил меня в место проживания своего адвоката? Сюрприз?! Такой сюрприз не подразумевал под собой ничего доброго и хорошего. Только вчера он и этот Демин устроили мне другой сюрприз с брачным договором. Сюрприз, от которого до сих пор не могла придти в себя.

«— Не думал, что она согласится, — усмехнулся адвокат.

— Сам не думал, — хмыкнул будущий муж.

— Ты честно выиграл, но ее мне будет жаль.»

Тут же вспомнился послушанный короткий диалог между Разумовским и его адвокатом. Настроение совсем испортилось. Впрочем, мне не привыкать. Быстрая смена настроения свойственна всем беременным.

Автомобиль затормозил у высокого забора, из-за которого выглядывал мини-замок, состоящий минимум из трех этажей. А неплохо зарабатывают нынче адвокаты или, во всяком случае, конкретно этот адвокат.

На первый, да, и на второй взгляд особняк Демина выглядел дороже и солиднее особняка Разумовского. Удивительно, что при этом открывал ворота нам сам хозяин. А вот участок был совсем небольшим по сравнению с усадьбой Разумовского. На глаз определять размеры чего бы то ни было умела крайне плохо. Может, соток двадцать или тридцать. В этом определенно местожительство Демина проигрывало. Я уже так привыкла к ежедневным прогулкам по огромной территории, к наличию небольшого и крайне живописного озерца, что просто не могла адекватно воспринимать ухоженную территорию участка. Ну да, похоже, поработал ландшафтный дизайнер. Кстати, отлично поработал. Тут тебе были и альпийские горки, и вымощенные декоративным камнем дорожки, и мостик над прудиком, в котором, возможно, плавали рыбки. Ничего подобного у Разумовского не имелось, впрочем, это было и не нужно. Дикая природа была совершенна сама по себе.

Разумовский выбрался из машины. Мужчины пожали друг другу руки и обнялись. Похоже, Разумовский и Демин дружили. Смотрела на это с некоторой завистью, вспоминая своих подруг. Как-то у мужчин все проще и честнее что ли. Я не спешила покидать салон автомобиля, пока Илья сам не открыл пассажирскую дверь и не подал мне руку.

— Никки, выходи.

— Здравствуйте, — поздоровалась с хозяином дома. Улыбающимся хозяином дома, только вот улыбался он явно не мне.

— Приветствую, — я мужчину явно не интересовала, он лишь бросил на меня мимолетный взгляд и вернулся к прерванному разговору с Разумовским.

— Надеюсь, бумаги готовы? — затаила дыхание. Похоже, меня в очередной раз ожидало подписание бумаг. Интересно, что Разумовский придумал на этот раз?

— Естественно, я все подготовил, — улыбка медленно сползла с лица Демина. — Кстати, Илья, часа через два соберется наша компания. Елизаровы, Васнецовы, Демидова… Ленка про тебя давно спрашивала, но как понимаю, тебе это теперь неинтересно, — может, Разумовскому какая-то неизвестная мне Ленка была больше неинтересна, а вот мне даже очень. Илья не ответил, лишь пожал плечами и неожиданно привлек к себе, прижимая к боку. — Мясо маринуется еще с утра, а ты мне задолжал партию в бильярд.

— Приглашаешь присоединиться? — усмехнулся он.

— Я всегда знал, что ты весьма понятливый, — искривил губы Демин.

— Прости, но вынужден отказаться. Вероника устала.

— А в чем проблема? Я ведь сказал, еще часа два минимум никого не будет, — он мотнул головой на свой огромный дом. — Неужели, думаешь, что у меня не найдется комнаты для гостей? У твоей… — Демин замешкался, — невесты будет достаточно времени, чтобы отдохнуть и освежиться.

Разумовский собирался что-то ответить, надеюсь возразить, но не успел. Демин не дал вставить слово своему другу:

— Не говори мне: «Нет!». Вы пока прогуляйтесь, обсудите, а я схожу за документами и ключами.

Илья подождал некоторое время, пока Демин не скрылся в доме.

— Что думаешь?

Наверное, было правильным сказать, что я не устала и остаться на шашлыки. Это ведь такой шанс. Познакомиться с друзьями Разумовского, закрепиться в их обществе в качестве невесты. Какая-никакая, но гарантия, что от меня не избавятся через неделю. Тем более я не устала, то есть устала, но больше морально. И вот это «морально» просто гнало меня прочь. Мне хотелось тишины и спокойствия, а не выдавливать из себя улыбки для кучки незнакомых мне людей. Тем более, там должна была находиться некая Ленка, которая имела явные планы на Илью.

— Я хочу домой, — не стала говорить, что меня может отвезти домой его охрана, которую не пустили на территорию поселка. Зачем предлагать компромиссный вариант? Меня не очень радовала перспектива сидеть дома у Разумовского в одиночестве, пока он у друзей общается с девицей, которая имела на него виды. Но и просить отвезти меня лично не решилась, указывать не имела права. Меня уже сегодня ставили на место.

— Хорошо, — Разумовский не стал спорить, — пойдем, прогуляемся? У Сэма тут очень красиво.

Мы медленно обошли дом, а я в полной мере смогла оценить таланты ландшафтного дизайнера. Красиво, да. Но в очередной раз поняла, что мне милее обычный газон. Как-то вся эта созданная красота вызывала внутри чувство диссонанса и страх сделать что-то не то. Например, вымощенные дорожки были не слишком широкими, идти вдвоем рядом не слишком удобно. Я все время боялась наступить на что-нибудь и это что-нибудь повредить.

— Нравится? — поинтересовался Разумовский.

— Красиво.

— Хочешь, могу взять у Сэма телефон ландшафтного дизайнера?

— Зачем?

— Ну, может, ты хочешь видеть из окна спальни не теплицы с овощами, которые увлеченно выращивает Олег, а, — Разумовский замялся, похоже, подбирая слова, и неопределенно махнул рукой в сторону, — нечто подобное.

На самом деле окна моей спальни выходили на симпатичный небольшой садик. Вполне себе ухоженный, только не такой вылизанный. Там тоже росли цветы, какие-то кусты. Только не было ощущения, что ты можешь что-то испортить. А теплицы да, были. Только из окон их видно не было. Более того, мне нравилось, что в распоряжении кухарки всегда были свои сезонные ягоды, фрукты и овощи.

— Мне нравится все в том виде, в котором находится сейчас, — ну, за исключением закрытой комнаты покойной жены и ее же портрета над камином в гостиной. Да, Ульяна как-то проговорилась, что Разумовский сохранил их спальню с Алиной в неизменном виде. Служанки лишь изредка там убирались под пристальным приглядом и контролем Аполлона Юрьевича. Но, естественно, этого я не сказала.

К тому моменту, как мы неспешно обошли дом, у машины Разумовского нас уже поджидал Демин:

— Ну, что?

— Все-таки вынужден отказаться, — спокойно произнес Разумовский.

— Так и знал. Надеюсь, хоть вы, Вероника, сможете расшевелить его. После смерти Алины он стал слишком нелюдимым, — Демин, похоже, собирался делиться своими наблюдениями дальше, но Разумовский его перебил:

— Посмотрим, — произнес так, что мгновенно становилось понятным, дальнейшее словоблудие неуместно.

— Ладно, — снова скривился Демин. Видимо, натура адвоката не привыкла к тому, что его красноречию не были рады. — Ключи, доверенность, — в руки Разумовского перекачивала тонкая папочка, а ключи Демин, вообще, предварительно поцеловал, прежде, чем отдать Илье. — Эх! — смотрела на все это с неким непониманием. — Машину выгоняй сам.

Я только сейчас заметила, что двери гаража уже подняты. У Демина был не только огромный дом, но и огромный гараж. Судя по всему, минимум на четыре машины. Во всяком случае, большая часть то ли цокольного, то ли первого этажа была занята характерными для гаражей массивными дверьми. Разумовский, как ни в чем не бывало, направился к темному зеву. Уже через несколько секунд вспыхнули фары, и из проема показался белоснежный бампер.

Машинка оказалась очаровательной. В автомобильных марках я разбиралась неплохо. Знала пару десятков известных логотипов. С моделями дело обстояло чуть хуже. Эту, которую, похоже, выиграл Разумовский, видела впервые. Определенно, не серийная модель. Ну, или очень непопулярная у нас. Впрочем, машины с такими плавными очертаниями мне редко приходилось видеть на улицах города, больше в фильмах. Чем-то напоминала Феррари или Ламборджини годов пятидесятых-семидесятых прошлого века. Во всяком случае, такое ощущение у меня сложилось, когда обошла симпатичную малышку вокруг. Кстати, марку я не угадала. Ягуар.

— Нравится? — поинтересовался Разумовский.

— Нравится.

— Запрыгивай, — усмехнулся он. — Я пришлю кого-нибудь из своих людей, — бросил Илья своему адвокату. Демин опять открывал ворота самолично. Вообще, меня удивило подобное положение вещей. Я как-то всегда думала, что у обеспеченных людей с загородными особняками ворота открывались автоматически. Не представляла, как это, каждый раз уезжая и приезжая, дважды вылезать из машины, что открыть и закрыть ворота. Ведь неудобно, жуть!

— Заплети волосы, — предупредил Разумовский. Это было логично. Автомобиль представлял из себя кабриолет. Если до КПП коттеджного поселка мы ехали достаточно медленно, то на трассе мои длинные распущенные волосы становились проблемой. Перекинула волосы через плечо и стала быстро плести косу. Жаль, что у меня было нечем закрепить ее. — И да, Ник, генеральная доверенность в бардачке.

— Хорошо, — не совсем понимала, зачем мне это знание. Кажется, Разумовский не страдал забывчивостью.

Илья странно на меня посмотрел, а потом не менее странно улыбнулся, но ничего не сказал до того момента, как мы не выехали за пределы коттеджного поселка.

— Пойду, поговорю с ребятами, а ты бы доверенность все-таки посмотрела, — бросил он и выбрался из машины. Машины, которую припарковал рядом с автомобилем охраны.

Косу доплела. Разумовский ушел к своим охранникам, а я последовала совету будущего мужа и полезла в бардачок автомобиля за документами.

Глазам своим не поверила. Перечитала дважды. Но имена все равно не поменялись. Если ФИО Демина Семена Львовича было вполне ожидаемо, то ФИО Назаровой Вероники Сергеевны тут явно было лишним. Читала и не могла вникнуть в суть. Причем тут я, Демин и его машина? Или уже моя?

— Илья, что это такое? — мужчина только приблизился, а я уже потрясла бумажкой, требуя объяснить происходящее.

— Генеральная доверенность на автомобиль, — невозмутимо ответил он, а в глубине глаз, словно, поселились бесенята.

— Я еще читать не разучилась. Почему в доверенности стоит мое имя?

— Потому что машина теперь твоя. Тебя что-то не устраивает? — меня все устраивало. Только я не понимала, почему вдруг эта симпатичная малышка стала принадлежать мне или почти мне. Не доверяла генеральным доверенностям, предпочитая с некоторых пор собственность оформлять на свое имя.

— Почему она теперь моя?

— Я решил, что это неплохая компенсация.

— Илья, а ты можешь объяснить по-человечески, — тихо попросила. Нет, у меня уже были кое-какие мысли, но предпочитала услышать пояснения от Разумовского.

— Меня разозлила твоя несговорчивость, когда ты отказалась подписать брачный контракт, — усмехнулся Разумовский. — Попросил Сэма составить новый. Он покрутил пальцем у виска и заявил, что ни одна женщина такое не подпишет. В общем, поспорили мы. Спор я выиграл. Решил, что будет справедливо, если предмет спора достанется тебе в виде компенсации, — компенсация мне однозначно не помешает. Правда, я бы предпочла, чтобы Разумовский предложил новый вариант брачного договора. Но, с другой стороны, за эту машинку ему огромное спасибо. Интересно, а можно успеть продать автомобиль за полдня или проще отодвинуть бракосочетание? Знать бы еще сколько он стоит…

Полностью погрузилась в материальные мысли. Успела погладить кожаную обивку сидения. То, что она кожаная, не сомневалась. В свое время меня отлично научили определять натуральная кожа в сумках или нет. Я уже приценивалась к приборной панели, даже постучала по ней. Не дерево. Жаль. Насколько знала из рассказов бывшего супруга, дерево — это всегда дорого.

— Ник? — позвал Разумовский.

— А, да. Ты что-то сказал? Извини, Илья, я задумалась.

— Могу узнать о чем?

— О машине. Стало интересно, откуда она у твоего друга? — ничуть не стесняясь, соврала.

— Хобби у Сэма такое. Восстанавливать старые машины. Обычно покупает какую-нибудь развалюху на аукционе в Европе или Америке, потом несколько лет восстанавливает, преимущественно, с использованием оригинальных запчастей. Эту покупал в Штатах. Занимался ей больше двух лет. Месяца не прошло, как закончил.

— И я могу ее продать?

— Можешь.

— Интересно, сколько она стоит.

— Это тебе не со мной консультироваться надо, но на приличную квартиру должно хватить. Только я бы на твоем месте не торопился. Если не хочешь пользоваться сама, то дождись предложения от Демина. Он сейчас придет в себя и захочет ее вернуть.

Меня потряс прагматизм Разумовского. Так спокойно рассуждать о материальных делах. Мало того, что сэкономил на мне в случае развода, так еще и советовал, как с выгодой для меня облапошить своего друга.