44

Утро воскресенья не порадовало. После почти бессонной ночи чувствовала себя отвратительно. Разбитой. Уставшей. И полностью несчастной. Выглядела я, мягко говоря, тоже не очень замечательно.

Спустившись к завтраку, узнала, что Разумовский рано утром уехал по делам. Не предупредил. Не оставил записки. Передал через слуг, что вернется к двум. Мне полагалось к этому времени быть полностью готовой отправиться на прием к мэру. Наверное, раньше бы я нервничала. Теперь мне было плевать. Ну, прием и прием. У мэра, так у мэра. В конце концов, он такой же человек, как и все остальные. Чуть больше власти. Чуть больше денег. Так всего этого с лихвой хватало у собственного супруга. Меня лишь заботило, что делать с этим супругом и чувствами к нему. Я никак не могла отделаться от навязчивой мысли «поддамся — проиграю». А поддаться очень хотелось. Я в отличие от сестры никогда не была интриганкой, мне ближе были простые и понятные отношения. Мне всегда хватало обычной симпатии между мной и бывшим мужем и уверенности в завтрашнем дне. Практически тоже самого мне хотелось от Разумовского, только вот ни того, ни другого он не гарантировал. Да, он со мной спал. Но секс — не показатель отношений и не обязательство. Ничего не мешало драгоценному муженьку выставить меня за дверь в любой момент.

— Через пятнадцать минут поедем, — процедил Разумовский, вернувшись домой. К этому моменту я была полностью собрана и готова в любой момент отправиться в путь.

Илья не поздоровался, не сделал комплимент, лишь бегло осмотрел и кивнул. После чего поднялся наверх. Провожала мужа недоверчивым взглядом.

Разумовский — взрослый и успешный мужчина, а не маленький обиженный мальчик. Я ожидала чего угодно, но не такой холодности и равнодушия. Честно говоря, я надеялась, что он хоть как-то проявит чувства. А он лишь отстранился. Нет, определенно, я была права, ему абсолютно плевать на меня. Видимо, мой удел быть удобной и беспроблемной женой. Женщиной, которая родит ему сына, а после будет заботиться о нем. А мне так хотелось быть нужной. Нужной самой по себе.

Разумовский спустился вниз. Я первый раз видела его в смокинге. Смотрелся он просто изумительно. Не мужчина, а загляденье. Жаль, что мой только официально.

Мы молча дошли до автомобиля. Седана представительского класса. Кстати, этот автомобиль был мне не знаком. Разумовский открыл дверь и помог забраться в салон. Ехали мы тоже молча. Когда автомобиль тронулся, супруг вытащил какие-то бумаги и углубился в их изучение. Мне лишь оставалось смотреть в окно. Я даже расплакаться не могла, рискуя испортить макияж.

— Украшения очень красивые. Спасибо, — произнесла, чтобы прервать тишину. Слишком она давила. Я нарушала данное себе обещание и сама шла на сближение. Не могла терпеть больше эту отдаленность. Мне уже не хватало той иллюзии, которая у нас была до моего вчерашнего демонстрационного отказа. Наверное, иллюзия лучше, чем образовавшаяся пустота внутри.

— Я рад, что понравились, — Разумовский даже не оторвался от изучения своих важных документов.

— Илья?

— Мм?

— Нет, ничего, — не хотелось выяснять отношения при водителе, но и чувствовать себя ненужной больше не могла. Придвинулась ближе, убирая подлокотник, разделяющий нас. Обхватила руками его руку и прижалась.

Разумовский замер. Прошло несколько секунд. Очень волнительных и длинных. В течение которых решалась моя судьба. Велик был шанс, что Илья освободится и тем самым еще больше усилит отчуждение между нами.

Разумовский высвободил руку, но почти сразу обнял меня за талию, прижимая к себе еще ближе. Наверное, именно в этот момент я решилась снова попробовать. Плевать на все. Ведь всякое может случиться в жизни. Всего не предусмотришь. Соломку не подложишь. Упускать шанс снова стать счастливой я не хотела. А как стать счастливой без этого мужчины, уже не представляла.

— Я скучала. Очень сильно скучала, — прошептала, но он явно услышал, потому что бумаги отложил.

— Ох, Никки.

— Расскажи, как ты съездил? — рискнула спросить. Еще помнила, как была поставлена на место, когда возмутилась его отъездом в Москву.

«Вероника, ты забываешь о цели нашего брака», — кажется, так он тогда сказал.

Разумовский иногда осаживал меня, именно этого я боялась. Но, не сделав шаг вперед, рисковала уйти далеко назад. Топтаться на месте просто не умела.

К моей радости Илья не только ответил, но и не отделался общими фразами. Он стал подробно рассказывать, что у него за интересы в Москве. Оказалось, какой-то давний деловой партнер перебрался в Москву. В нашем городе они владели каким-то отелем, уточнять каким, Илья не стал. Соколов предложил поучаствовать Разумовскому в похожем проекте. Отреставрировать старый особняк, превратив его в отель. Только вот Соколов куда-то пропал, пропал неожиданно, а с документами на собственность возникли проблемы.

— Вот так, — усмехнулся он, завершая рассказ. — Стоило только уехать, как начались проблемы уже здесь.

— Насколько серьезные?

— Ничего серьезного, но необходимо личное присутствие, поэтому сегодняшнее мероприятие очень важно для моего бизнеса, — это был явный намек на мое хорошее поведение.

— А когда ты собираешься снова уехать в Москву?

— Не знаю, Ник. Как пойдет. Два-три дня.

— Надолго?

— Возможно, — не сказать, что меня порадовал подобный ответ. Хотя «надолго» каждый может понимать по-разному. Для меня неделя — уже очень долго в случае отсутствия Ильи.

Продолжить диалог мы не смогли, автомобиль уже подъехал к одному из загородных клубных ресторанов. Этакого закрытого элитарного местечка, о котором все слышали, но никто там не бывал. То есть не был там никто из моих знакомых. Назаров часто мечтал вслух, как здорово было бы попасть в «Лося» и вывести бизнес на новый уровень.

— Ох! — выдавила из себя, когда выбралась из машины с помощью Ильи. Проход до огромного шатра поражал воображение. На улице было достаточно светло, а уже горели факелы по бокам от красной дорожки.

Как я там думала? «Ну, прием и прием. У мэра, так у мэра». Нет, это был ПРИЕМ у МЭРА! Что-то я начинала нервничать.

— Ник, с тобой все в порядке? — тихо поинтересовался Илья, пока мы медленно шли к шатру.

— Я волнуюсь, — после того, что рассказал супруг, сильно боялась его подвести. Например, опозорить. Я ведь даже не подумала освежить в памяти столовый этикет и, вообще… — Боюсь сделать что-то не то, — честно призналась.

— Глупости. Просто улыбайся и держись рядом. Ты отлично выглядишь, этого более, чем достаточно, — его голос стал совсем плохо различим. — Ты ведь знаешь, я не слишком люблю подобные сборища. Пообщаюсь с парочкой нужных людей и, если захочешь, сможем уйти. У нас, кстати, есть отличный предлог, — усмехнулся он.

— Какой? — выдавила из себя.

— Беременность, — понимала, что это больше успокоительные отговорки. Прием у мэра — это не то мероприятие, с которого можно беспроблемно уйти в любой момент, не обидев виновника торжества. Незамеченным такой поступок не останется. А это последствия для бизнеса. Неприятные последствия. Так что вечер предстоял мне длинный, тяжелый и нудный.

Правда, улыбаться и не отходить от Разумовского я могла. В целом, это был отличный план.

Собственно, этого плана я строго придерживалась ближайшие минут двадцать-тридцать. Мы приехали почти к самому началу, пока гости постепенно собирались. Разумовский общался то с одним, то с другим. Представлял меня своему собеседнику, а после ко мне теряли всякий интерес. Это оказалось не так страшно, как мне представлялось изначально. Стоишь себе, попиваешь сок и улыбаешься. Правда, стоять я устала довольно быстро.

— Ник, все нормально? — тихо спросил Илья, когда я стала переминаться с ноги на ногу.

— Устала.

— Потерпи немного, моя хорошая, — произнес супруг и проводил меня за столик, извинившись перед собеседником. Судя по всему, основное празднование должно было начаться, когда прибудет виновница торжества. Пока ни мэра, ни его супруги не наблюдалось. — Я тебя оставлю ненадолго, — сообщил он и вернулся к прерванному разговору.

Столик находился в самом углу, поэтому я могла, не опасаясь испортить репутацию Разумовскому, расслабиться и вытянуть затекшие ноги. Все-таки на шестом месяце беременности обувь на каблуке лучше не носить, да, и отвыкла я от каблуков за прошедшие полгода.

Столик очень удачно располагался. С моего ракурса отлично просматривался сам Разумовский, а еще вход. Я могла наблюдать, как гости медленно заполняли шатер. Одна пара, вторая… Преимущественно присутствовали два вида пар. Либо мужчина и женщина примерно одинакового возраста, либо мужчина женщине годился в отцы или даже в деды. Мне частенько доводилось слышать о молодых альфонсах. Только что-то пока я не нашла ни одной пары, где мужчина выглядел бы значительно моложе женщины. Хотя, может, с жиголо на прием к мэру не ходят?

Разумовский увлеченно беседовал, явно не собираясь возвращаться ко мне. Хотя некоторые гости уже заняли столики. Сидеть в одиночестве мне было довольно скучно, ноги уже отошли, и я чувствовала в себе достаточно сил, чтобы снова присоединиться к мужу.

Почти поднялась, когда увидела ее. Взгляд скользил по залу, оценивая наряды, внешность и поведение гостей и наткнулся на знакомое лицо. Съежилась и буквально рухнула обратно на стул. В нескольких метрах от меня находилась Кристина Ильина. Я бы не за что не спутала эту мразь с кем-то другим. Да, именно мразь. Другого слова у меня не было для женщины, убившей моего сына. Она стояла, повиснув на каком-то престарелом мужике, и беззаботно щебетала с такой же никчемной самкой, как и она сама.

Дальше события развивались по самому худшему сценарию из возможных. Сначала краем глаза заметила, как Илья и его собеседник пожали друг другу руки. Супруг нашел меня взглядом и улыбнулся, придавая мне моральных сил. Он уже направился ко мне, когда его заметила и устремилась ему наперерез эта дрянь. Не просто устремилась, она, буквально, побежала. Ильина подхватив подол длинного и узкого платья, быстро-быстро засеменила на высоченных каблуках. Это было бы очень смешно, наблюдать за ее передвижениями, если бы я находилась в другой ситуации. Движений Илья нечего не стесняло. У мужчин, вообще, с этим намного проще. Ни ветер пышную юбку не задерет, ни короткое платье неприлично не оголит бедра, стоит лишь поднять руку…

Разумовский уже оказался у столика, когда Ильина все-таки догнала его.

— Ну, стой же, Илья?! — возмущенно потребовала она, хватаясь за руку моего мужа.

— Прости, Кристина, я тебя не заметил, — мужчина даже не взглянул в ее сторону, не сводил глаз с меня. А я… Я не знаю, что со мной происходило. Уже одного факта того, что эти двое знакомы, для меня было достаточно, чтобы лишиться чувств.

К нашему столику приблизился пожилой мужчина, спутник этой Ильиной, уж не знаю, кем он там ей приходился. Любовник, муж… Мне было без разницы.

— Илья?!

— Добрый вечер, Иван Федорович! — Разумовский подал руку подошедшему мужчине, попутно отцепив от себя эту дрянь. — Позвольте представить вам мою жену. Вероника Разумовская.

— Жену? — Ильина просто захлебнулась собственным возмущением.

— Вероника, позволь представить тебе Ивана Федоровича Ильина и его дочь, — дочь? Какую дочь? Машинально обвила присутствующих взглядом. Никаких дочерей поблизости не находилось, — Кристину.

Иван Федорович Ильин. Кристина Ильина. Отец и дочь. Нет, я слышала и понимала, но общая картина у меня все равно не складывалась. Как чья-то дочь могла убить чужого сына? При этом сейчас девица нагло улыбалась мне, явно не узнавая.

— Очень приятно.

— Не знала, что Илья успел жениться. Ну, Илья, — дрянь снова попыталась схватить моего супруга за руку, а у меня все поплыло перед глазами. Хорошо, что я продолжала сидеть. Не понимаю, как я до сих пор не упала в обморок или хотя бы не разревелась.

— Вы извините, но моя супруга неважно себя чувствует, — прозвучало где-то над ухом. Разумовский подхватил меня под руку и, буквально, вздернул. — Потерпи, — прошептал и придержал за талию.

— Она беременна?! — услышала в отдалении, когда супруг чуть ли не волоком потащил меня к выходу, благо, тот находился от нас совсем недалеко.

Я, вообще, ничего не соображала. Кажется, Разумовский успел вызвать водителя.

Шаг, другой… Еще один.

— Никки, сейчас подъедет машина, — Разумовский продолжал упорно двигаться вперед, я практически висела на нем. Мне не хотелось ничего. Меня не интересовало ничего. Мне бы снова сесть, а лучше лечь, закрыть глаза и забыться мертвым сном. Только чтобы не думать, не вспоминать… Слишком живыми стали воспоминания о смерти Славы. А я ведь думала… надеялась, что смогла пережить. Но нет, мне хватило лишь одной встречи с этой бессердечной стервой. Сразу вспомнилось, как она кричала на суде: «Я не виновата! Он сам выскочил прямо под колеса! Мамаше лучше следить надо было». Уже потом возникли какие-то экспертизы о неисправности тормозной системы или чего-то еще. Я не вдавалась в подробности, мне в тот момент было не до чего… И опять меня захлестнуло это чувство вины. Возможно, Назаров не так уж и не прав, что я отвратительная мать. Возможно, Разумовский прав. Моему малышу будет лучше без меня. Безопаснее точно. — Никки?! — встряхнул меня супруг.

— Илья, уже уходите? — вклинился незнакомый мужской голос, ненадолго вытаскивая меня из состояния самобичевания.

— Да. Моя супруга почувствовала себя нехорошо, — извиняющимся голосом произнес Разумовский.

— Как жаль, как жаль. Но ты не пропадай, Илья, заглядывай.

Подняла глаза и натолкнулась на сочувственное лицо женщины в возрасте. За слоем макияжа сложно было сказать, сколько ей. Но то, что дама давно перешагнула порог бальзаковского возраста, факт.

— Здравствуйте, — зачем-то произнесла. Видимо, от меня не ждали хоть какой-то реакции, поэтому повисло молчание.

— Милая, — сориентировался Разумовский, — позволь тебе представить Егора Константиновича и его супругу Людмилу Леонидовну, — еще раз посмотрела на пожилую пару. Лицо мужчины было мне определенно знакомо. — Моя супруга, Вероника.

— О, это божественно! — воскликнула Людмила Леонидовна. Отметила, что женщина держала в руках небольшую коробочку. Что и откуда взялось меня интересовало мало. Совсем не интересовало.

— Вы извините, мы пойдем, — неожиданно Разумовский подхватил меня на руки.

В более-менее вменяемое состояние пришла уже в салоне автомобиля. Я полулежала у мужа на коленях на заднем сидении, а он поглаживал меня по волосам.

— Илья?

— Наконец-то, — выдохнул Разумовский. Выдохнул как-то облегченно. — Ник, как ты?

— Вроде нормально, — мельком взглянула в окно. Похоже, мы успели проехать приличное расстояние, а я ведь даже толком не запомнила, как садились в машину.

— Хочешь воды?

— Хочу, — супруг откинул подлокотник и достал бутылочку с водой. Сделала большой глоток, но пить мне не особенно хотелось. Зато я получила хоть секундную передышку на осознание. Память услужливо преподнесла недавнюю картинку. Прием у мэра по случаю дня рождения его супруги. Появление Кристины Ильиной. Осознание того, что Разумовский и эта дрянь знакомы. Не просто знакомы. По поведению Ильиной складывалось впечатление, что знакомы несколько ближе, чем бы хотелось любой нормальной жене. Наш вынужденный уход. Встреча с… мэром и, вероятно, его супругой. Мне удалось вспомнить лицо того мужчины. — Прости меня, — тихо произнесла. Илья вынужден был из-за меня покинуть мероприятие, а ведь рассказывал, как важно для его бизнеса провести несколько деловых переговоров. Я ведь отлично понимала, что он ничего не успел.

— За что ты извиняешься? — тихо спросил.

— Мы… мы ушли. Ты не успел…

— Погоди, Ника, — прервал мои невнятные объяснения Разумовский. — Борис, съезжай на обочину и тормози, а потом выйди из машины.

Водитель послушно выполнил указания своего работодателя. Уже через четверть минуты мы остались в машине одни.

— Твой бизнес… Я не хотела…

— Да, плевать мне на бизнес! — взорвался супруг. — Неужели, ты думаешь, меня волнуют такие мелочи? — неожиданно резко произнес он. Вся сжалась, хотя и оставалась в руках супруга. — Прости, Ник. Я не хотел повышать на тебя голос. Сорвался, — он снова погладил меня по волосам, кажется, больше для собственного успокоения. — Я ведь не железный, Ника! Ты не представляешь, как меня напугало твое состояние.

— Со мной все в порядке. Наверное, — уже тише добавила. Да, со мной в физическом плане было все нормально. Почти нормально. Я уже достаточно успокоилась, чтобы контролировать свое поведение.

— Прости меня, Ник, — внезапно Разумовский наклонился и поцеловал меня в макушку. — Я не знал, что она вернулась. Если бы только знал, никогда не допустил вашей встречи.

— Откуда ты ее знаешь? — похоже, по имени эту мразь мы не называли принципиально.

— Ее отец пару лет назад выступал инвестором одного из моих проектов.

— А ты… с ней? — не хотела услышать, что они были любовниками, хотя подсознательно ожидала чего-то такого. Не хотела, но должна была знать точно. Не представляла, как смогу жить рядом с мужчиной, у которого была связь с убийцей моего сына.

— Да. Это было еще до суда, а после отец отправил ее в Европу.

Все! Это был конец!

Закрыла глаза и уткнулась мужчине в грудь.

Разумовский приоткрыл окно и приказал Борису вернуться.

— В больницу, Илья Константинович? — зачем-то уточнил водитель.

— Да.

— Нет, — это я. Я не хотела в никакую больницу, я хотела домой. Запереться в спальне и переживать произошедшее в одиночестве. Ситуация с моим замужеством с каждым днем становилась все запутаннее. Теперь я снова вернулась к мысли о том, что лучше не иметь никаких близких отношений с этим мужчиной. Лучше просто стать идеальными родителями, создавая для малыша видимость идеальной семьи.

— Вероника, тебя должен осмотреть врач.

— Психотерапевт? — горько усмехнулась. — Илья, я замечательно себя чувствую, — нашла в себе силы подняться, слезть с колен супруга и устроиться на соседнем сидении. Для верности еще и подлокотник опустила, отделяя себя от него. — У меня была обычная истерика. Для беременных перепады настроения — нормальное явление.

— Истерика? — возмутился супруг. — Это ты называешь истерикой? Я не мог тебя дозваться.

— Пожалуйста, пойми, я не вынесу сейчас осмотр у врачей. Если хочешь, завтра покажусь Ольге Ярославне.

— Черт с тобой, — подозрительно быстро согласился Разумовский. — Борис, домой.