45

Разумовский всегда делал, что хотел или что считал правильным. Поэтому я нисколько не удивилась, когда спустя пару часов после нашего возращения в мою спальню постучали, а на пороге комнаты возникла Ольга Ярославна.

— Добрый вечер, Вероника! Могу войти?

— Входите, — даже не подумала подняться с постели, как и поздороваться. Интересно, а что было бы, запрети я ей входить? Очень сомневалась, что она послушно закрыла бы дверь и осталась с той стороны.

— Илья Константинович мне позвонил. Сказал, что у вас было сильное нервное потрясение. Он очень переживает, — еще бы ему не переживать за наследника.

— Да.

— Я бы хотела вас осмотреть.

— Осматривайте, — безразлично произнесла.

После нехитрых медицинских манипуляций выяснилось, что у меня все хорошо. Давление в норме. Притаившийся малыш живо отреагировал на ощупывание живота. Стало стыдно. Я так глубоко ушла в себя, так упивалась жалостью к себе, что совсем позабыла о состоянии ребенка, которого носила в данный момент. Не обратила внимания, что все это время малыш никак не давал о себе знать. Теперь была даже благодарна Разумовскому, что вызвал врача. Ведь малыш был полностью зависим от меня, от моего эмоционального состояния. Действительно, никчемная и эгоистичная из меня получалась мать.

— Я не вижу никаких отклонений от нормы, но, Вероника, — Матвеева задержала на мне пристальный взгляд, — чтобы вас не расстраивало, старайтесь этого избегать. Не хочу вас пугать, но на последнем этапе беременности нервные переживания часто являются причиной асимметрии ручек, ножек, локтей и пальцев малыша, — ну да, пугать она меня не хочет, как же… Машинально положила руки на живот, ребенок немедленно отреагировал и пнул меня, вызывая непроизвольную улыбку. Погладила его в ответ.

— Хорошо.

— Давайте договоримся. Завтра я не работаю, а во вторник вы придете ко мне на осмотр, заодно сдадите анализы.

— Хорошо.

— В два часа дня вас устроит? — поинтересовалась женщина, ковыряясь в мобильном телефоне, невероятно просматривая собственное расписание.

— Да.

— Тогда всего доброго!

— До свидания!

Мне стало проще. Права Ольга Ярославна, если я хотела родить здорового малыша, в ближайшие три месяца мне стоило думать и заботиться исключительно о собственном здоровье и психическом равновесии. С Разумовским, его бывшими любовницами и чувствами к нему могла разобраться после родов. Хотя прекрасно знала, что после родов и в ближайшие пару лет мне будет не до чего. Забота о ребенке полностью поглотит все мое внимание и свободное время. Главное, продержаться оставшееся время до родов.

Я еще какое-то время полежала, а потом решила, что неплохо спуститься вниз и что-нибудь перекусить. Пусть особого голода не чувствовала, но с последнего приема пищи прошло достаточно времени, а на приеме я успела выпить только стакан яблочного сока.

Уже собиралась вставать, когда в дверь постучали. Не дождавшись разрешения войти, на пороге возник Разумовский.

— Я подумал, что тебе неплохо поесть, — сообщил он, пропуская в спальню Ульяну и Ольгу Павловну. Обе женщины несли подносы с множеством тарелок. Быстро разместив принесенное на прикроватных тумбочках, прислуга поспешила удалиться. — Если не возражаешь, я поужинаю вместе с тобой, — даже если бы возражала, Разумовский уже ухватил один из подносов и расположился с ним прямо на постели.

— Илья?!

— Да.

— Спасибо, — расположилась удобнее, пристроив подушку на колени и используя вместо столика. На ужин предлагалась красная рыба, легкий овощной салат и какой-то десерт. Вроде бы панна-котта. Все это я очень любила.

— За что?

— Не знаю. Просто за все, что ты для меня делаешь, — Разумовский так странно на меня посмотрел, что мне показалось, был ошарашен моим признанием.

За ужином мы почти не разговаривали. Правда, Илья сообщил, что во вторник собирается поехать вместе со мной к гинекологу. Я даже не подумала спорить. За сегодняшний день была абсолютно морально вымотана. Хочет, пусть едет.

Сгрузив грязную посуду на один поднос, Разумовский всю эту композицию просто выставил за дверь спальни и вернулся ко мне. Развалился на моей постели и предложил:

— Давай поговорим.

— Давай, — послушно согласилась.

— Ты меня сегодня очень напугала, — признался он. — Я давно ожидал чего-то подобного, но не думал, что это будет так…

— Как?

— Страшно, Никки.

— Ты сказал, что ожидал чего-то подобного. Почему? Разве я похожа на истеричку? Я понимаю, что у меня случаются нервные срывы, но я стараюсь держать себя в руках. По возможности.

— Нет, милая, — усмехнулся Разумовский. — Это и странно. После всего того, что сотворил твой никчемный бывший муж, а после сестра с мамашей, думал, что все закончится плачевно. А ты поплакала пару раз и все.

— Боишься за ребенка?

— Боюсь, конечно, — это не совсем то, что я хотела бы услышать. Ребенок ребенком, но мне хотелось, чтобы Разумовский волновался за меня тоже.

— Я постараюсь избегать нервных стрессов, — пообещала больше себе, чем ему.

— Я знаю, Ник, но хочу поговорить не об этом, — меня передернуло от возможной темы предстоящей беседы.

— Если бы я убила кого-нибудь, ты бы помог мне избежать тюремного заключения? — выпалила я.

— Вероника! — возмутился Разумовский.

— Просто ответь.

— Да.

— А ей ты тоже помог?

Как там Разумовский выразился про свои отношения с Ильиной?

«Это было еще до суда, а после отец отправил ее в Европу».

Фраза была построена так, что давала ясно понять, что на момент смерти Славы, Разумовский и Ильина состояли в любовной связи. А судя по поведению этой дряни, она была вовсе не против продолжения.

— Вероника… — мне не нравилось, что он избегал прямого ответа.

— Илья, вопрос очень простой. Да или нет?

— Ее отец имеет достаточно связей и денег, чтобы Кристине не требовалась чья-то посторонняя помощь, — не могла слышать имя этой мрази. Закрыла глаза и сделала несколько медленных, глубоких вздохов.

— А если бы не имел?

— Вероника, зачем ты задаешь эти вопросы? Чего пытаешься этим добиться?

— Илья, мне важно это услышать.

— Да… Нет… Не знаю, скорее всего, связываться не стал.

— А…

— Все, хватит, Вероника! — резко осадил меня Разумовский. — Да, у меня есть прошлое. Еще когда я изучал собранное на тебя досье, знал, что с этим могут возникнуть проблемы. Но так уж сложились обстоятельства, с этим я ничего поделать не могу. Ты моя жена, а Кристина всего лишь бывшая любовница. Меня уже больше года ничего не связывает ни с ней, ни с ее отцом. Они не находятся в дружеских отношениях ни с кем из моего постоянного круга общения. На большие приемы я хожу не столь часто, но даже в эти редкие случаи ты меня сопровождать больше не будешь, если так остро реагируешь на ее присутствие. Надеюсь, мы больше никогда не вернемся к этому разговору.

Я промолчала. Разумовский был прав, во всем прав. Но мне так хотелось услышать, что его влияния и связей достаточно, чтобы снова открыть дело и наказать эту мразь за убийство моего сына.

— Иди сюда, — супруг перетащил меня так, чтобы иметь возможность водрузить руки на мой живот. Я пристроилась между его разведенных ног, опираясь спиной на мужскую грудь. — Ты связалась с дизайнером? — вопрос немного удивил. Думала, что Разумовский давно забыл об этом.

— Да.

— И?

— Она обещала прислать эскизы на этой неделе.

— Хорошо. Какую комнату ты выбрала для нас?

— Для нас?

— Да, для нас, — фыркнул Разумовский. — Или ты предпочитаешь по-прежнему жить раздельно? — подозрительно спросил он. — Мне вот лично надоело по вечерам таскаться по дому в поисках жены, — фыркнула. Прозвучала это так… В общем, смешно это прозвучало. Можно подумать, в доме так много мест, где я могу находиться. Не стала ничего отвечать, лишь окончательно откинулась ему на грудь и расслабилась в мужских объятиях. Я была совсем не против совместного проживания, а вот Разумовский, похоже, слабо представлял, на что подписался. У него ведь еще не было совместного проживания с женой и ребенком. Лично Назаров в первые полгода после родов съехал из супружеской спальни в гостиную и наведывался в нашу спальню лишь по случаю. Я поначалу очень обижалась, а он кричал: «Ника, я не высыпаюсь!».

Дни потекли своей чередой. Внешне наши отношения с Разумовским оставались спокойными. Я больше не устраивала истерик или допросов, а Илья в ответ старался быть внимательным и обходительным. Правда, я почти не видела супруга. Бизнес отнимал у него почти все свободное время.

Во вторник Илья все-таки нашел время и посетил со мной гинеколога. По его просьбе мне снова сделали УЗИ. Мы оба наслаждались изображением малыша на небольшом мониторе, с затаенным дыханием вслушивались в биение маленького сердечка. Илья в порыве чувств нашел мою руку и сжал. Наверное, в тот момент не было более счастливой женщины. Я ждала появления на свет моего маленького солнышка, а любимый мужчина находился рядом. Жаль, что тем же вечером Разумовскому снова пришлось улететь в Москву. Правда, на этот раз Илья был более внимательным. Наши телефонные разговоры стали чуть длиннее, супруг уже не ограничивался банальным вопросом о моем самочувствии. Я как-то попросила прислать мне фотографию особняка, реставрацией которого они занимались. Вместо этого Илья провел для меня онлайн-экскурсию. Мне понравилось. На выходных супруг вернулся домой и провел их со мной, правда, в воскресенье вечером снова улетел в столицу.

Так продолжалось почти три недели. Моя беременность преодолела порог третьего триместра, а животик еще немного подрос. Я согласовала с дизайнером эскизы, и мы начали ремонт спальни на первом этаже. Пока я чувствовала себя очень хорошо, но Разумовский был прав. Не за горами был тот день, когда мне станет тяжело подниматься по лестнице несколько раз за день.

Этого дня я ждала с особым нетерпением. Наконец-то, Илья вернулся домой. Вернулся насовсем. Проблемы с разрешительной документацией в Москве были улажены, а его партнер нашелся, так что в случае чего мог оперативно решать проблемы, не дергая Илью.

Мне безумно захотелось сделать что-то приятное для Ильи. Встретить как-то по-особенному. Еще помнила тот немой укор, с которым он вернулся из Москвы в первый раз.

Заказала у Ольги Павловны праздничный ужин. Выбрала нарядное платье. Я не очень часто, но все-таки ходила по магазинах. Покупала преимущественно что-то красивое, что радовало глаз. Уложила волосы крупными локонами так, как нравилось Илье.

Супруг позвонил мне сразу, как только приземлился в аэропорту, поэтому примерное время его возвращения домой могла рассчитать.

Погода все еще была достаточно теплой, чтобы, накинув кардиган, можно было пройтись по улице. Именно так и поступила. Вышла подышать свежим воздухом и встретить мужа.

— Привет, — улыбнулась.

— Вероника? — Илья увидел меня не сразу, хотя его машину заметила несколько минут назад. Пока подошла, Геннадий успел припарковаться и выгрузить вещи супруга из багажника. — Гуляешь?

— Тебя встречаю, — мужчина застыл, недоверчиво разглядывая меня. За прошедшие недели наши отношения стали глубже, мы начинали притираться, интересоваться жизнью друг друга, хотя и находились вдали. Илья спрашивал, как прошел мой день. Мог выслушать жалобы на дизайнера, которая упрямо пыталась навязать мне собственный вкус в отделке. Нет, с дизайнером мне очень повезло, она оказалась очень чуткой к пожеланиям клиента, но все, что касалось материалов, отстаивала насмерть. Сам что-то рассказывал и делился мыслями. Но вместе с тем былой близости между нами не осталось, слишком много времени проводили врозь. Я совсем не была уверена, что Илья хранил мне верность. Спросить прямо не могла и это чувство неуверенности сжирало меня изнутри. — Я соскучилась, — не стала дожидаться приглашения, сама подошла, сама обняла, сама поцеловала.

— Хорошая моя, — неожиданно Илья меня подхватил и чуть приподнял над землей. — Знала бы ты, как я скучал.

— Добро пожаловать домой! — слова сами сорвались с губ, а он рассмеялся. Мне вдруг стало так обидно. Я ждала, готовилась, наряжалась… Все для него. А он лишь рассмеялся.

— Ну, что ты? — Илья осторожно коснулся краешка моих губ.

— Я не нахожу в этом ничего смешного, — попыталась выпутаться из объятий. Не получилось.

— Ты просто не понимаешь, милая. Каждый раз, возвращаясь, у меня не возникало чувства, что вернулся домой. Меня давно уже никто не ждал. А с твоим появлением… — он выдержал небольшую паузу, — дом, действительно, превратился в дом. В место, в которое хочется возвращаться. Ты не замерзла?

— Немного.

— И чего молчишь? — возмутился он. — Пойдем в дом.

С момента возвращения Ильи прошло несколько дней. Наши отношения стали именно такими, о каких могла только мечтать. Супруг был очень внимателен, нежен и заботлив. Например, вчера он впервые вернулся домой с букетом моих любимых цветов, я была настолько тронута, что не смогла сдержать слез. Все складывалось самым наилучшим образом. Но, как известно, если все очень хорошо, жди беды.

Утро четверга ничем не отличалось от предыдущих дней. За время отсутствия мужа он запустил дела, а теперь наверстывал с особым усердием. Уходил из дома рано, возвращался поздно. Правда, такой распорядок дня не мешал ему меня будить по утрам, чтобы вместе позавтракать или вечером для исполнения супружеского долга, если я уже засыпала к его возвращению. Мы позавтракали вместе, а потом я снова легла в постель досыпать. В полдень у меня была запланирована встреча с Владленой. Принципиально не хотела уступать ей, поэтому мы отправлялись в магазин выбрать ковровое покрытие. В результате сошлись на промежуточном варианте, потому что время поджимало. У меня был запланирован сюрприз для супруга, а у Владлены назначена встреча с очередным клиентом.

Я собиралась похитить собственного мужа. Похитить, чтобы сходить вместе на обед. Заранее созвонилась с секретаршей Ильи и выяснила, что никаких совещаний и деловых встреч на сегодняшний день у него не назначено. Нина тайком от своего босса оформила для меня пропуск, поэтому я беспрепятственно поднялась на нужный этаж.

К моему удивлению, в приемной секретаря не оказалось, зато дверь в кабинет была приоткрыта. Скорее всего, Нина находилась в кабинете Ильи. Чем ближе подходила, тем отчетливее слышались голоса. Голоса на повышенных тонах, правда, речь была неразборчивой. Как-то слишком секретарша нагло вела себя со своим боссом. Сразу заподозрила неладное.

Мне, как большинству женщин, было свойственно любопытство. Стараясь не шуметь, подкралась к двери в кабинет мужа, притаилась и прислушалась. Лучше бы я этого не делала.

— Ну, Илья, — промурлыкал нежный женский голосок. Этот голос явно принадлежал не Нине, но был отчего-то мне знаком.

— Я. Сказал. Хватит! Уходи! Что здесь может быть непонятного? — последнюю фразу Разумовский произнес как-то слишком обреченно, словно, сдаваясь.

— Милый, не гони меня, ведь все равно приползешь. Я ведь знаю, как ты любишь секс. Месяц-два и твою клушу окончательно разнесет, — мягко говоря, услышанное не вдохновляло. Похоже, какая-то посторонняя баба решила окрутить моего супруга. — Я, вообще, не понимаю, как ты с ней до сих пор спишь, — выслушивать все это не собиралась. Я была не одной из тех извращенок, которые предпочитали поймать мужа на горяченьком. В мои планы входило пресечь подобное на корню.

Резко распахнула дверь и застала чудесную картину. Девица с копной светлых волос и расстегнутой наполовину блузке терлась вокруг моего супруга, сидящего в кожаном кресле. Я не сразу ее узнала, уже собиралась закатить скандал. Собиралась, пока она не обернулась на шум. На меня смотрела и хищно улыбалась Кристина Ильина.

— Вероника? — Разумовский резко подскочил, кожаное кресло, в котором он до этого сидел, отъехало назад и ударилось в стену.

Выражения на лице супруга быстро сменяли друг друга. Удивление. Растерянность. Вина. Паника. А причина паниковать у него была прекрасная. Разумовский сотворил самое худшее из всего, что только мог мужчина на его месте. Он предал. Предал много раз. Да, измена была мне неприятна, но с ней бы как-нибудь смирилась, пережила… Но изменить мне с Кристиной Ильиной… Я не знала, как можно охарактеризовать подобный поступок. Он мне соврал, сказав, что больше не общается с этой женщиной. Женщиной, от случайной встречи с которой у меня случился неконтролируемый истерический припадок. В тот раз я впала в прострацию, отгородив сознание от окружающего мира. В этот раз все было иначе.

Я не могла видеть эту мразь. На физическом уровне не могла. У меня в мыслях главенствовала единственная мысль «Прочь!».

Прочь! Бежать отсюда! Куда угодно, только отсюда.

Я резко развернулась и побежала к двери, отделяющей приемную секретаря от общего коридора. В дверях я с кем-то столкнулась. Кажется, с Ниной. Слышала какой-то звук. Кажется, бьющейся посуды, но все это было неважно.

— Вероника?! — окликнула меня секретарь Разумовского, но я не остановилась.

Я бежала.

— Вероника, стой! Вероника, пожалуйста! Я все объясню, — летел вслед голос предателя. Не просто летел, он меня подстегивал лучше любого кнута. — Вероника!

Притормозила около лифта. Безнадежно. Спасительные кабинки от меня отделяли два и четыре этажа.

— Вероника!

Рядом с лифтами находилась черная лестница.

— Вероника, стой! — настиг меня Разумовский. В этот самый момент я успела схватиться за дверь и дернуть ее на себя. Предатель потянулся, чтобы ухватить меня за руку. Я обернулась, машинально стараясь избежать его прикосновения, сделала шаг назад и оступилась, полетев с лестницы.

— Вероника! Твою мать!

Ничего не соображала. Боль застилала сознание. Тело болело так, словно, меня избили батогами. А подо мной расплывалась лужа чего-то теплого.

«Кровь! Ребенок!», — осознала я и провалилась в спасительную темноту.

В себя приходила урывками.

Сначала был вой сирены. Кажется, это скорая помощь куда-то неслась на бешеной скорости. Куда? Спасать какого-то пострадавшего. Сознание было слишком замутненным, чтобы осмыслить происходящее. Понять, что нахожусь в машине скорой помощи. Это меня, меня везут спасать.

Потом мне слышались громкие требования этого предателя и призывы кого-то незнакомого успокоиться. А еще был резкий свет и страшный выбор:

— Илья Константинович, у нас нет времени! Вы должны решить, спасать мать или ребенка, — отчего-то эту фразу в отличие от остальных я восприняла очень четко. Наверное, это было моим прощанием с этим миром. Я знала, что ухожу. Я знала, что Илья сделает единственно верный выбор. Я знала, что мой ребенок выживет, не смотря ни на что. Илья не из тех людей, которые останавливаются. Илья сделает все, чтобы мой сын выжил и был счастлив. Именно с этой мыслью я закрыла глаза в последний раз.