Глава 39

Аврора

Я шла, куда глаза глядели. Просто ступала… шаг, еще шаг. Не обращая внимания ни на что в округе, я плелась волоком, потому что силы постепенно иссякали. Голодная, я готова была отобрать кость у собачонки, которая пробежала мимо меня, держа в своей пасти свой ужин, найденный скорее всего в ближайшей мусорке. Судорожно выдохнув, я крепче обняла саму себя, а желудок предательски заурчал, напоминая мне о том, как давно в нем было хоть что-то. Я так желала свободы, боже… но она оказалась слишком суровой. Здесь в окрестностях дорогих домов и в то же время бедноты, поселившейся на окраине, жизнь буквально носом тыкала в настоящую реальность. Я привыкла жить в достатке. Как бы то ни было, но отец давал мне всё: дом, одежду, образование. Но дал ли он мне любви, которой так не хватало девчонке, желающей чуточку доброты от родителя. Конечно, мама восполняла недостаток, но это мама. Воспоминания мгновенно окутали мысли, а на глазах навернулись слезы. Я быстро их смахнула, потому что не хотела привлекать к себе излишнего внимания.

— Эй! Шлюшка! — кто-то бросил в меня свой окрик.

Я не оборачивалась, а продолжала идти, даже темп чуть усилила. Судя по всему, забрела я в неблагоприятный райончик, потому что не было шикарных зданий, ни высоченных заборов от глаз простолюдин. Здесь полосой распростерлись халупы, потому что обычными квартирками тоже сложно назвать. На крылечках сидели завсегдатаи, покуривающие странные сигары — самокрутки, вспомнила я, ведь однажды видела по телевизору передачу про таких умельцев. Молодые ребята вышли из-за импровизированных заборчиков, теми, что клумбы огораживают, но никак не для безопасности.

— Эй! Я к тебе обращаюсь, мразь! — снова голос ненормального. По моему телу пробежался страх, отражаясь мурашками по коже. Искоса бросив взгляд на идиота, я заметила, что рядом с ним шли еще несколько парней, его же возраста. Глаза, налитые кровью, сверкали бликами от фонарного освещения. Они не были в себе однозначно, наверняка, накаченные дозой наркотиков. Для таких, как они, это было в порядке вещей, всегда быть под кайфом.

— Да она глухая, брат, а-ха-ха! — прокуренный голос другого раздался так громко, и мне на секунду показалось, что они нагнали меня. Я снова оглянулась через плечо, черт возьми, и правда. Ускоряя свой шаг, я осматривалась по сторонам, куда бы прибиться. Найти подмогу, или хотя бы того, кто осмелится защитить меня. Но те, кто был на улице, попросту наблюдали за нами. Во взглядах абсолютная пустота. Никакого сочувствия.

— Похоже, что да, брат, — ответил первый ненормальный. Они вели между собой беседу, словно ничего такого не происходило. Подумаешь, девчонка одна, никем не защищенная. Молоденькая, глупенькая. Но это они так рассуждали. — Эй! — опять он подал свой противный голос, а потом… потом ребята кинулись бежать за мной.

Боже! Боже, что мне делать?!

Я растерялась. Впервые в жизни, я не знала, что мне делать и как поступить. Желудок судорожно сводило от голода, а вкупе с нервным потрясением и сильным переживанием за свою жизнь, меня начало подташнивать. Я тоже побежала, прикрыв ладонью рот, чтобы посреди улицы меня не вывернуло наизнанку. В голове темнота, никаких мыслей, куда сворачивать, потому что улица была прямой и спускалась преимущественно вниз. Ребята гнались за мной, но их погоня больше походила на игру со мной. Кошки в мышки. Выбивали меня из сил, чтобы я окончательно сдалась и рухнула, угождая в их капкан. Они смеялись, обзывались и тут же угрожали расправой.

Ноги гудели не по-детски. Обычные сандалии не спасали меня от неровностей на дороге. Спотыкаясь об острые торчащие камни, я вскрикивала. Из-за темноты, опустившейся на город, не было видно ничего, а потом я заметила небольшой домик со светом в окошке, почти на конечной. Такой одинокий, никем не признанный. Отчужденный. Совсем, как я сейчас. Я из последних сил рванула к нему, понадеявшись на спасение.

— Куда ты, цыпочка! Эй! Мы с тобой не наигрались, слышишь!? — прокричал второй парень. Черт возьми, я стала даже различать голоса, кто выкрикивал. — Никто тебя не спасет, дура! А-ха-ха!

Я продолжала игнорировать их выкрики и провокационные словечки. Таким бесполезно что-либо доказывать. Мое сердце глухо тарабанило о грудную клетку, а глотка горела огнем, потому что я дышала ртом, пока бежала галопом. Сколько шло преследование, я потерялась во времени. Если это были лишь секунды, то мне они показались часами. Приближаясь к широкой ограде одинокого домика, я прошмыгнула мимо железных ворот, и тут же захлопнула их. Металлический звук эхом разнесся по улице, звонко оповещая всех соседей и самого хозяина о взломщике — нежданном госте.

— Помогите! — неестественным голосом закричала, поморщившись от боли из-за сухости во рту. Добежав до крылечка, я начала тарабанить по входной двери. Те парни практически нагнали меня и вот-вот готовы были ворваться в чужой двор. — Помогите, умоляю! — давясь слезами, я не останавливалась и ломилась в дом. Свет в прихожей зажегся, и я отпрянула, испугавшись последствий. Снова обернулась, чтобы, на случай, найти пути отступления. Затем дверь распахнулась, и, как только я обратила свое внимание на вышедшего, то прямо перед моим лицом оказалось дуло ружья… и седой старик, с сигарой во рту. Мое сердце ухнуло вниз.

— Ты кто такая? — рявкнул он, тыча в меня оружием. Парни, успевшие зайти во двор, замерли, как вкопанные, будто на них пало проклятье, которое нарекала медуза горгона.

— Аврора, — едва шевеля губами, промолвила что было сил. Перед глазами всё плыло, а тело отказывалось слушаться. — Помогите мне, пожалуйста, — взмолилась я, попытав еще раз удачу.

Старик скептически прошелся по мне взглядом, оценивая. Ухмыльнулся, касаясь дулом ружья моей скулы. Намеренно провел медленно по лицу, затем так внезапно выстрелил, оглушая меня. Теперь я точно рухнула на пол, зажимая ладонями уши. Господи, какой звон. Я открыла рот, чтобы меньше чувствовать боли от звука выстрела, затем сквозь пелену гула, расслышала взывающие голоса парней. Оглянувшись, я увидела одного из парней, упавшего замертво на землю. А его дружбаны, которые не сбежали, сверкая пятками, пытались привести того в чувства.

— Это обыкновенная соль, сволочи! — закричал старик, хохоча. Он снова посмотрел на меня и кивнул, позвав в дом. — Чтобы ноги вашей не было тут! Иначе в следующий раз это будет пуля!!!

— Всё-всё! Дядь, мы поняли, — запищал парень, выставив руки перед собой. — Мы просто решили попугать эту шлюшку, — ухмыляясь, он одарил меня своим ехидным взглядом. Явно одно, так просто они теперь не отстанут от меня, а сейчас старик стал лишь временной отсрочкой неизбежного.

— Валите нахер отсюда! — взревел старик, перезаряжая ружье. — Что? Понравилось?! А-ха-ха!

И снова выстрел. Боже мой… что за жизнь у этих людей. Кто же терпит подобное существование. Идиоты парни кинулись врассыпную, перепрыгивая через забор, а кто прошмыгнул через ворота. Тот бедолага, которому досталось с лихвой, хромая и постанывая, поднялся на ноги. Поплелся на выход, закрывая за собой дверь на щеколду.

— Заходи, — рявкнул старик мне. — Знакомиться будем, раз уж свалилась мне на голову.

***

Спустя час жена дяди Сени, так представился суровый старик, напоила меня чаем и накормила. У них с едой были проблемы, потому что оба не работали и жили на пособия. Все рассчитано только на «два рта», — снова слова дяди Сени.

— Мне и этого достаточно, спасибо большое, — благодарно ответила, улыбаясь и запивая сухой пряник подслащенной водой.

Дядя Сеня и его молчунья-жена сидели напротив меня и внимательно следили за каждым моим действием. Сначала мы друг друга сторонились, и даже не сразу заговорили, но потом старик задал мне вопрос, один… другой… и пошло наше знакомство.

— Говоришь, бежала от этих упырей? — сощурив глаза, дядя Сеня снова переспросил, будто забыл, о чем ранее мы с ним разговаривали.

— Да, — мгновенно ответила я, все еще ощущая приступ страха. — Я никого не трогала. Шла себе. Заблудилась, — на последнем слове я понизила тон голоса и опустила глаза. Признаваться в таком не было хорошей идеей, потому что эти люди тоже не были надежными, как показалось мне сначала. С чего им быть радушными мне?

— А от куда бежала, раз заблудилась? — проницательный тон, ничего не скажешь.

— Название улицы я не знаю, — замотала головой, практически увиливая от ответа. Старик притих, складывая все мои ранние ответы в одно предложение. Я снова прикипела губами к чашке с горячей водой; так легко стало, когда жидкость мгновенно протекла по пищеводу и опустилась в желудок. Я испытала счастье, что чуточку насытилась пустотой.

— Если шла, говоришь, сверху и заплутала, то, — старик цыкнул, — Аврора, ты навлекла на мой дом большие проблемы, — сурово озвучил он свой вердикт. Я ахнула, когда дядя Сеня схватился за ружье. — Там только дом Марата! А я не люблю переходить дорогу Дьяволу. Нет-нет, — отчаянно замотал он головой, будто обезумел.

— Пожалуйста, выслушайте меня, — вновь взмолилась я, медленным движением отставила от себя чашку, — я от него не сбегала. Он сам меня отпустил. Марат выкупил меня на аукционе, а потом отпустил.

— Что?! Отпустил, говоришь? — с каждой секундой подозрительность старика на шкалу повышалась. — Глупости! Его девки всегда были при нем, — пренебрежительно высказался дядя Сеня.

— Дорогой, — молчаливая старушка вдруг подала голос, опасливо похлопав по плечу своему мужу, чтобы привлечь внимание на себя, — это же дочка Фролова.

— Уверена?

— Я газету вчера читала, — опустив глаза, молчунья потянулась к кушетке, с которой смахнула сверток смятой бумаги. — Вот, гляди, выпуск от нескольких недель назад. Фролов заявил, что дочка смоталась учиться заграницу, а свадьбу отложили на неопределенный срок. Это она! — Обе пары глаз уставились на меня. Я замерла, потому что сложно передать мои чувства и ощущения, которые охватили с головы до пят. Бежать мне было некуда. Дом закрыт, и я под прицелом.

— Ну дела, — выдохнул дядя Сеня, отложив от себя ружье, и я заметно расслабилась. Мои плечи поникли, а голова раскалывалась на части. Уставшая, обессиленная, я мечтала о кровати и теплом одеяле… и сне, в котором никто меня не тревожил бы своим присутствием. — Значит, говоришь, отпустил, — переспросил у меня, вновь возвращая в реальность бытия. Я кивнула. — Тогда иди домой, — взметнув обе седых брови, старик указал мне на выход.

— Позвольте мне остаться у вас на ночь, — мой голос совсем лишился жизненного звучания. Я перевела взгляд на молчунью-жену старика, взывая в ней сочувствие ко мне.

— Нет, Аврора, — твердо заявил дядя Сеня, замотав головой, как болванчиком. — Если ты останешься тут, могут другие, более серьезные мены заявиться в мой дом. В наших округах ты слишком лакомый кусочек, дочка, — смягчая свой отказ, он объяснил суть своего страха и переживания. У каждого был свой удел, и мой оказался самым проигрышным в данной ситуации.

— Я не знаю, что мне делать, — рухнув лбом о столешницу, я расплакалась.

— Вернись к Марату, — пискнула молчунья-жена. — Хотя бы там ты будешь при еде и защите, — она пожала плечом, когда я посмотрела на нее, едва подняв голову в прежнее положение.

— Уж лучше умереть, чем вернуться обратно, — зло выпалила я, хотя в глубине души, ох, как мечтала оказаться в крепких объятиях Дьяволина. В его руках я была действительно под защитой, но, увы, слишком поздно поняла. Мужчина не трогал меня, потому что преследовал иные цели — поквитаться с моим отцом, иначе он бы давно уже воспользовался мной и выбросил на улицу.

— Тогда, Аврора, удачи тебе, — дядя Сеня встал, а это означало, что время для вечерних бесед вышло.

***

Господи, снова я оказалась на улице. Глубокая ночь, с редкими звездами на небе, накрыла теменью город. Кое-где был слышен вой псов, и я сразу подумала о Крахе, с которым успела подружиться за две недели отсутствия Марата. Легкая улыбка коснулась моих губ, но вот только радости никакой она не дарила. Тихими шагами я плелась по этой же улочке. Старики меня выпроводили и сразу же закрылись, но я их не винила. Сама бы так же поступила, если бы оказалась по ту сторону баррикад. Прищурившись, всматривалась в подозрительные тени у стен домов и заброшенных помещений, за которыми могли прятаться те идиоты, выжидая меня. Собаки продолжали тявкать, и по мере приближения к центральной улице, с которой я свернула сюда, их лай усиливался. А потом я вновь испытала панику, узнав в нескольких высоких громилах — охранников Марата. Держа за поводок псину, каждый из них шагал в мою сторону, но пока я оставалась в тени, лишь собаки чувствовали мое присутствие и оглашали рычанием свое знание обо мне.

Вернуться или остаться? В голове бардак. Даже взвесить толком не могла все за и против, а ситуация с парнями-преследователями не покидала меня. Хотела бы я еще раз оказаться на грани смерти, потому что именно она следовала за мной по пятам? Нет! Никогда!

— Аврора, — позади меня раздался твердый и властный тон голоса. Дьяволин. Словно сам Дьявол появился из неоткуда, пугая меня до чертиков. Я вздрогнула, но тут же оказалась в его крепких тисках-ладонях. Марат обернул меня к себе лицом, заглядывая… нет… буквально проникая взглядом в мою душу. Черные бездны уволакивали в темноту. С отчаянием, с рвением, которое я проявляла ради свободы от него, всё было напрасно, потому что теперь он владел мной. Стал моим спасителем. Как бы мне не хотелось признавать этого, как бы я не сопротивлялась против него, в моем положении при нынешних обстоятельствах — это было безумием. Ровно со дня решения моего отца выдать меня замуж против воли, моя жизнь пошла совершенно иным путем. И, если я хотела выжить, то мне необходимо довериться зверю, во власть которого я медленно отдавала не только свою душу, но и сердце.

— Забери меня домой, — тихо прошептала, а слова жалили глотку, потому что было трудно признавать его темницу домом. Марат ухмыльнулся, хотя во взгляде по-прежнему хранилось беспокойство. Он оглядел всю меня, затем притянул к себе и уткнулся носом в макушку, глубоко вдыхая. Вбирая в лёгкие мой собственный запах, смешанный со страхом. Дьяволин зарычал, когда заставил себя отпрянуть от меня, вот только теперь я обнимала его и не желала расставаться с его теплом мощной груди. — Прости меня, — пробормотала, уткнувшись носом в его грудь. Я так сильно зажмурила свои глаза, что не сразу осознала всего происходящего.

— Дома поговорим, — так же твердо заявил, но все же поцеловал меня в висок, поддев подбородок легким касанием пальцев. Когда я распахнула веки и встретилась с его черными глазами, вся моя жизнь вмиг обрела совершенно другие краски. Я не знала, что ждало меня в доме Марата, но по крайней мере, он не гнал меня. Соглашаясь с ним кивком, я будто переподписала договор кровью, который вновь сгорел в моем воображении…