Глава 41

Аврора

Марат обнял меня, захватывая в плен искушения, и я, как мотылек на свет, летела в его теплый капкан. Наши губы сплелись в жесткой хватке, покрывая влажностью и сладостью от перевозбуждения. Мы были подобны лаве, которой пришел срок извергнуть из себя огненную, раскаленную до бела кровь земли — мантию. Врезаясь широкой ладонью в мой затылок, Марат еще сильнее прижал меня к себе, и так получилось, что я взобралась на него, восседая, будто в седло. Твердость его возбужденного паха мгновенно коснулась моей промежности, и я застонала прямо в его рот.

— Ах!

— Расслабься, — рвано приказал Марат, ощущая мою дрожь.

Я боялась его… боялась первого раза, волновалась до одури, какие ощущения он мог подарить мне прямо сейчас. Низ живота предательски ныл, мышцы скрутили в тугой узел, создавая спазм и пульсацию в промежности. Я была на пределе, но не так, как могла сама себя довести до разрядки. То было искусственным, а сейчас все мое тело испытывало настоящие эмоции, зарождающиеся от мужских, требовательных прикосновений. Широкая ладонь Марата легла на мою поясницу, а пальцы впились в кожу, иглами врезаясь в сознание. Пронзали меня, словно током, вырабатывая условный рефлекс на его касания. Я прогнулась, запрокинув голову назад и тем самым разорвав наш поцелуй, граничащий с бесконечностью забытья. Мы были больны друг другом, позабыв обо всем. Ушли на второй план мой побег и мое возвращение им домой, чему я была безмерно благодарна. И — нет, прямо сейчас я не расплачивалась своим телом за это. Я просто устала быть сладкой мишенью для других. Моя девственность — и только я вправе ею распоряжаться и кому дарить. Дьяволин станет моим первым мужчиной, хотя бы потому что обладал опытом и мог безболезненно подарить крышесностные ощущения. Я попросила его о любви, или хотя бы дать мне эту ее иллюзию, чтобы я не чувствовала себя шлюхой.

Дьяволин гладил мою спину, испытывая мое терпение, которое, итак, накалилось до предела возможного. Все еще дрожа в его руках, я старалась раскрепоститься… отдаться его власти, чтобы раз и навсегда освободиться от оков невинности. Марат кусал мои скулы, плавно опускаясь ниже. Боже… я не могла поверить, что все-таки набралась смелости и сама, как он того хотел и предрекал, попросила его. Я сдалась… под натиском обстоятельств, я отдавалась ему сполна, и черт возьми, раскрывала свое сердце, впуская его ядовитые клешни. Он мигом проник мне под корку кожи, завладевая самым потаенным — душой, и я хмыкнула, еще сильнее вцепившись в его шевелюру обеими руками. Марат зарычал.

— Моя…

Сказал так, словно поставил печать на слитке и убрал подальше от чужих глаз. Затем Дьяволин крепко схватил меня за талию и резко повалил на кровать, нависая надо мной, полностью раскрытой для него. Мое обнаженное тело покрылось испариной, хотя в комнате Марата не было жарко. Наши сбивчивые дыхания на миг синхронно замерли, когда Дьяволин уперся членом в мою промежность. Он был до сих пор в боксерах — в единственной преграде, мешающей нам продолжить начатое.

— Ты уверенна, Аврора, — снова его фраза, дававшая нам обоим время на обдумывание. Ведь обратной дороги уже не будет. И, как только я кивнула, Марат мигом спустил с себя боксеры, отбрасывая их в сторону, затем вновь вернулся ко мне, нависая тяжестью. Смазал слюной свои пальцы и тут же ими прошелся по моей промежности, увлажняя ее, а потом облизнул их, наслаждаясь моим возбуждением, зарычал. Я буквально растворялась в нем, и в то же время чувствовала озноб, пробивающий меня до самых кончиков пальцев на ногах и руках. Даже губы, и те предательски задрожали, когда во взгляде Марата блеснули решительные искры. Он поддался чуть вперед, практически войдя в меня совсем немного. Я зажмурила глаза, прикусив щеку изнутри. Что же дальше? — Смотри на меня, — Марат сам едва сдерживал жесткие действия. Я видела его борьбу в нем, видела, как он старался выполнить мою просьбу — быть нежным со мной, хотя бы сейчас. Я широко распахнула глаза, затем коснулась ладонями его щек. Пальцы тут же утонули в мягкости его щетины. Мы неотрывно сканировали друг друга, хотя наши глаза были прикованы в одном положении: его черные, мрачные, жаждущие и решительные, против моих — голубых, испуганных, но надеющихся получить желаемое удовольствие.

— Марат, — с моих губ вновь сорвалось его имя. — Пожалуйста, — неслышно промолвила, почувствовав небольшое жжение в промежности.

— Обними меня ногами, Аврора, — отдал приказ, прозвучавший скорее, как инструктаж. Теперь я была еще больше раскрыта для него. Обвив его за талию в оковы своих ног, Дьяволин еще немного поддался вперед, усиливая проникновение. Я запрокинула голову, когда почувствовала наполненность в себе им самим, но потом вновь, кусая нижнюю губу, пристально впилась взглядом в мужчину. Дьяволин постепенно и не торопясь входил в меня, пока было терпимо, но как только он дошел до точки, и я почувствовала жгучее жжение, он остановился, а с моих губ сорвался приглушенный звук.

— А-а-а…, — застонала, теряясь в пучине ощущений. Один решительный толчок Марата, и я буквально услышала щелчок, как он прорвал девственную плевру, окончательно заполняя меня своей длиной. — Ах! — выгнулась в пояснице, накрываемая оглушительными искрами новых эмоций. Боже… глаза увлажнились, как только осознание реальности обрушилось на меня. Он завладел мной, стал моим первым…

— Аврора, — снова его твердый тон голоса над моим лицом… над моими губами, — расслабься.

— Я стараюсь, — все так же дрожа, ответила.

— Посмотри на меня, — Дьяволин вдруг прохрипел, когда снова завладел моим вниманием. — Я начну двигаться. Возможно, будет больно, — предупредил, чтобы я была готова к новым ощущениям.

Его медленные, но решительные толчки сначала, и правда, доставляли дискомфорт, я не могла понять, что не так… почему я продолжала сопротивляться новым ощущениям. А потом, я расслабилась и дала волю своим чувствам, утопая в нирване соития с мужчиной, которого впустила не только в буквальном, но и в фигуральном смысле в себя. Боже, Аврора, ты тряпка… на чем свет стоял, я мысленно ругала себя. Мое сердце, словно крылья колибри стучали о грудную клетку, грозясь вырваться наружу и прямо в руки Марату упасть. Но разве это уже не так?

— Аврора…, — закрыв глаза, Марат трахал меня, ускоряя темп. На его лбу появилась испарина, и, когда я обвила его мощную шею, то тоже ощутила влажность на ладонях. Я царапала ногтями его кожу, впивалась ими в нее и вела ниже по плечам, наверняка, оставляя следы красных линий. — Что же ты делаешь со мной? — этот вопрос уже в который раз слетал с его губ, но я не понимала их значения.

Наши груди шлепались друг о друга, как и его пах, ударяющийся о мое естество, эхом разносил сексуальный звук соития. Мне хотелось еще и еще, ведь запретный плод был сладок. Ускоряя темп, Марат таранил меня — не щадя. Он врезался в мою нежную плоть, клеймя меня собой, делая своею. Я хотела быть его и только… навсегда. Но трезвость ума мигом дала пощечину, напоминая, с какой целью я вообще решилась на отчаянный, судьбоносный шаг. Девственность была проблемой, а лишившись ее, я, наконец, обрела свободу. Вот только я совсем не учла, что мужчина, который прямо сейчас дарил мне наслаждение, украл мое сердце… и я постепенно влюблялась в него. Начинала любить зверя, который кинул меня в заточение.

Мы поменяли позу, и теперь я стояла на четвереньках, облокотившись локтями о постель. Марат приподнял мою попу, с жадностью охватывая ягодицы крепкими ручищами. Медленно войдя в меня, он вновь подарил мне новые ощущения, от которых я застонала, а разряд оргазма мигом пронесся по телу.

— А-а-а, — прокричала в подушку, уткнувшись в нее носом. Дьяволин довольный моей реакцией, продолжил трахать меня, теряясь во мне самой. Он сам рычал и стонал звериным рыком, а, схватив меня за талию, проникал глубже, насколько это вообще было возможно. Я чувствовала себя переполненной им, и из-за переизбытка эмоций не могла контролировать себя. — Марат, а-а-а…

— Я чувствую, как ты сжимаешь меня, куколка, — простонал он, замерев лишь на секунду. — Давай, Аврора, расслабься… отдайся мне…

И как только его слова прозвучали, а Марат ускорил темп, я тут же рассыпалась на мелкие кусочки; пронзивший мою душу его гортанный рык, вывел меня на новый уровень — меня накатила волна оргазма, которого я никогда в жизни не испытывала. Сотни, нет… миллионы мелких иголок пронзили меня насквозь, посылая приятное томление между ног. Грудь, все это время теревшаяся от поступательных движений Марата о постель, горела огнем, а соски налились кровью, превратившись в горошинки — слишком чувствительные до непередаваемого крика. Дьяволин будто знал это, и намеренно склонился на мне, захватывая одну грудь и сминая ее, довел меня до болезненного стона, а потом я снова ощутила прилив подкатившего оргазма.

— Марат! — прокричала, зовя его. — О, боже… я не могу… я больше не могу, — захныкала я, желая кончить эту пытку. Все слишком… наше соитие, наши губы, наши прикосновения. Мое сердце не выдержит, если мы не остановимся.

— Аврора, давай, кончай вместе со мной, — снова его приказ, который отскакивает от стен эхом. Марат ускорился, входя в меня то нежно, то жестко, и так чередуя наше занятие любовью. Не было сил сдерживаться или сопротивляться, я полностью отдалась ему во власть его и, наконец, он застонал, а вместе с ним я бурно кончила. Марат тоже замер, изливаясь в меня, даря каждую каплю семени до последней. Рухнув на меня, он поцеловал меня в лопатки, а потом, устало выдохнув, вновь поднялся и аккуратно вышел.

— Ай, — зашипела я, вновь ощущая небольшое жжение в промежности.

— Прости, — заторопился он, а потом мы оба рухнули на постель.

Дьяволин притянул меня к себе, и я положила голову ему на грудь. Его сердце колотилось с невыносимой скоростью, как и мое, которое постепенно утихомиривалось. Под звук его дыхания и сопения, я сама стала засыпать. Тяжесть век все же победила меня, и я погрузилась в самый длинный, самый сладко-приторный сон, ощущая влажность между бедер от просочившегося семени Марата. Он сделал меня своей: клеймил, как хотел. А я… я сама отдалась в руки Дьяволу.