Глава 42

Аврора

«Необъяснимая черная бездна уволакивала меня в небытие. А я, как марионетка, следовала за ней, потому что доверяла тьме. В ней я чувствовала себя защищенной. Я не боялась черноты, которая в буквальном смысле поглотила меня. Оглянувшись кругом, вдруг, увидела маму с протянутой ко мне рукой. Она звала меня, вот только голоса я ее не слышала.

— Мама! — сама закричала, срываясь с места, а путь нарочно удлинялся еще больше. — Мама! Постой, не уходи! Прошу! — давясь слезами, я, что было сил, бежала по бесконечной трассе. Ноги безумно болели, отдаваясь болью в икрах, но я не сдавалась. Как же я безумно скучала по маме, а она прямо сейчас от меня отвернулась, так и не дождавшись… Я заплакала, скорее на бегу смахивая слезы со щек. — Мама…, — совсем от безысходности простонала, сдаваясь и падая духом. Остановилась. А она стояла в пару метрах от меня и снова протянула руку, улыбаясь так мило… так по-матерински. Такой я запомнила ее незадолго до кончины. Кудрявые каштановые локоны покрыли ее плечи, спускаясь каскадом за спину. Красное платье — единственное, которое она любила из своего дорогого гардероба, хотя оно было совсем простым. Алые щеки, полные губы и прямой нос — его, кстати, я унаследовала от нее. Вот только глаза мамы безжизненные — стеклянные, и, тем не менее, она звала меня, стараясь воспламенить в них искру любви, которой спасла от отца и его бесконечного контроля надо мной.

— Мамочка, — едва шевеля губами, позвала ее, но она так понимающе одарила меня улыбкой, что аж сердце екнуло. — Что мне делать, скажи? — вдруг произнесла не своим голосом, а затем резко увидела себя со стороны. Господи, что за перемещения такие?

— Аврора, — наконец-то ее голос и он такой холодный, но знакомый до каждой нотки, — иди за ним, — прошептала она, смотря мимо меня, в какую-то безликую точку, размытую миражем. Тьма вдруг стала слишком густой, и грозилась окончательно поглотить меня с головой.

— Что? За кем иди? Постой, — закричала, а мой голос отразился эхом мной же, только еще одной. Тут же замолчала, дезориентированная действием. — Мама, останься, прошу, — взревела, будто раненный зверь. — Он же убьет меня! Убьет! Я отдалась Марату. Мама!!!

— Иди за ним… — вновь до меня долетела ее фраза, будто поставленная на повтор.

— Мамочка, — всхлипнула я, рухнув на пол, а под ногами абсолютно ничего. Я закрыла ладонями лицо, сокрушаясь неизбежным. — Боже, что мне делать, — прохрипела осипшим голосом.

Затем действо мигом переменилось, и каким-то чудом я оказалась в родительском доме — в своей комнате. Восседая на мягкой кровати, я чего-то смиренно ждала. Крик. Раздался сильный и оглушительный крик мамы. А потом на своих руках я увидела котенка. Серенький такой, только-только раскрыл свои глазки и смотрел на меня, не понимая, где его мама. Я так крепко прижала его к себе, не заботясь о том, что могла задушить. Снова крик, звук целенаправленных шагов, глухой стук в мою дверь и вот он — отец. Разъяренный, как чёрт, с кроваво-алыми глазищами смотрел на меня, а я защищала котенка.

— Фролов, не трогай дочь! — зло обронила мама, закрывая меня и котенка собой. Она стала нашей спасительной стеной.

— Уйди, — неестественный голос папы пронзил иглами мою душу. — Она — шлюха! Продалась Дьяволу! Врагу! Тирану и бандиту!

Мама снова исчезла, оставив меня один на один с отцом. Глаза в глаза, и меня прошибло на озноб, такой сильный, что я начала задыхаться. Вдох-выдох, вдох-выдох… тщетно. Я задыхаюсь… черт возьми, умираю.

Где-то на задворках сонного сознания услышала мужской приглушенный тон голоса. Он звал меня, просил довериться ему и ничего не бояться. И я хотела, только среди тьмы, окруженной вокруг, я ничего не видела — только свое отражение в зеркале и кровь на дрожащих руках».

— Аврора, твою мать! — Марат тряхнул меня за плечи, и, когда я резко распахнула глаза, то не сразу сообразила, что произошло. Почему я здесь, и он нависал надо мной. Кромешная темнота в комнате постепенно рассеивалась, впуская сквозь плотные шторы лучи солнца. — Проснись, куколка, — нахмуренный Марат впился взглядом в мое лицо. Обеспокоенный мной, Дьяволин глубоко выдохнул, убедившись, что я теперь в полном сознании.

— Что такое? — отчего-то мой голос и вправду осип.

Марат рухнул обратно на подушку, зажмурив крепко веки.

— Ты так кричала…, — тихо проговорил он, затем повернулся на бок и накрыл своей рукой мою талию. Начал водить по ней, вырисовывая круги и неопределенные фигуры. Я язык проглотила, не зная, что ответить, потому что этого боялась больше всего. Во сне человек неконтролируемое существо, и все тайное могло стать явным. — Я думал, что подобные проблемы только у меня, — поделился Марат, и тут же сообразил, что сказал лишнее. Это не касалось моих ушей и точно не предназначалось для меня. Лицо Дьяволин мигом ожесточилось, и, когда он посмотрел на меня, глазами зверя — не иначе, мне стало дико страшно, будто злосчастный сон вернулся вновь.

— Извини, — безжизненно ответила, отворачиваясь от него.

Не прошло и пары секунд, как мужчина притянул меня к своей огненной груди. Врылся носом в мою макушку и глубоко втянул аромат шампуня, смешанного теперь с результатом проведенной ночи — запахом секса. Ягодицами я чувствовала возбуждение Марата. Засмущалась, ощутив резкий прилив крови и жара к тем местам, о которых прежде ничего не знала. Пульсация между ног захватывала и низ живота, а ночь, проведенная с мужчиной, обрушилась на меня окончательным осознанием, что я больше не девственница. Я отдалась Дьяволину — освободила себя, но тут же угодила в его капкан. Сердце болезненно сжалось от мысли, что моя любовь им никогда не будет разделена, и лучше, если о ней он ничего не узнает.

— Что ты видела во сне, Аврора, — властный тон Марата не давал мне шанса на молчание.

— Маму, — коротко ответила, хотя по коже промчались табуном мурашки. Дьяволин гладил мое правое бедро, постепенно пробираясь к запретному. Накрыв ладонью мое естество, надавил на лобок, посылая искры и цунами внахлест. Я застонала, выгибаясь. — Ах…, — запрокинула голову, упираясь затылком в его плечо.

— Моя… Аврора. Слышишь? Ты — моя, — по-собственнически проговорил у мочки уха, а потом, облизнув ее, языком провел по шее, очерчивая путь сонной артерии. Я закрыла глаза, наслаждаясь новой порцией искушенного соблазна. Сама завела руки за голову, ухватываясь за шею Марата. Поза провокационная, интимная, слишком близкая. Возбужденный член Дьяволина потирался о мои ягодицы, воспламеняя во мне желание вновь почувствовать его в себе. Наполниться им и отдаться сполна… окончательно и бесповоротно. — Ответь мне, Аврора, — прохрипел Марат, — я должен слышать твой голос.

— Да… твоя…, — сдавшись под чувством опьяняющей страсти, сказала я.

Марат мигом навис надо мной, подминая меня под себя. Оказавшись в кольце моих ног, Дьяволин довольно зарычал, и, медленно опускаясь лицом к моей груди, захватил сосок в рот. Втянул его, посылая электрические разряды по всех коже. Боже… она была безумно чувствительной, накаленной до предела, и оттого каждое его касание отдавалось томительной болью в паху. Я хотела Марата… прямо сейчас. Погрязнуть в нем — утонуть… любить его. Эти слова чуть было не сорвались с уст, когда я прогнулась, захваченная новой порцией вожделения. Вовремя прикусив язык, я всхлипнула, теряясь в нирване. Марат спустился еще ниже, проследив влажной дорожкой поцелуев до моего естества.

— Я чувствую твое возбуждение, куколка, — довольно констатировал он, поглядывая на меня исподлобья. Удерживая меня за бедра, Марат приподнял мою попу и впился поцелуем в мое естество, лишая меня воздуха от неожиданности. К такому я не была готова…

— Марат…

Влажный язык очертил круг вокруг клитора, а потом мужчина втянул его, доведя меня тем самым до крика.

— А-а-а! — так сильно, так пронзительно.

Насладившись своей пыткой, он снова навис надо мной и, захватив ладонью мое левое бедро, впиваясь в него пятерней, подался вперед, проникая одним резким толчком. Мгновенно захватив мои губы в плен, Марат сорвал с них стон. Было чуточку больно, но буквально секунду, и я уже испытывала удовольствие от процесса. Прямо сейчас Дьяволин наслаждался занятием любовью. Его поведение, его движения… ласка и прикосновения — всё иначе, и я это почувствовала. Кованные, стальные мышцы Марата переливались напряженными струнами под моими ладонями, когда я крепко ухватывалась за его торс, словно старалась впечатать мужчину в себя. Поступательные движения стали переходить в нарастающие, быстрые толчки, и, наконец, мы оба кончили одновременно. Я обнимала, повалившегося на меня, Марата. Гладила по его спине, шее, затылку. Наслаждалась единением. А наше сердцебиение вдруг стало одно на двоих, потому что удары о грудные клетки сплелись между собой. Я боялась нарушить идиллию, но Марат сам разорвал нашу невидимую связь.

Не глядя на меня, он поднялся с постели и оставил в комнате, скрываясь в ванной. На меня накатило одиночество. Чувство, будто только что меня хорошенько поимели, показав свое истинное место. Стало горько от правды, которая, увы, дошла до меня так поздно. Я — игрушка Марата, дорогая и теперь явно неинтересная. Даваясь образовавшимся комом, я отвернулась от ванной, уставившись в окно, за которым уже вовсю сияло солнце. Новый день наступил так скоро, что ночь теперь казалась мной придуманной. Грузные мысли одолели, и, чтобы хоть как-то от них избавиться, я соскочила с кровати. Натянула на себя простынь, до самого подбородка. И тут же замерла, как вкопанная, потому что по внутренней части бедер потекло семя Марата. Черт возьми, выругалась, крепко стиснув ноги. Обернулась и снова шокировано ахнула. Небольшое, красное и размазанное пятнышко на простыне, как свидетельство моей потерянной девственности. Залилась краской, не зная, как поступить с увиденным.

Крах навострил свои уши. Вот же гадство, о собаке я совершенно забыла, а он стал свидетелем нашего занятия любовью с Маратом. Дверь ванной распахнулась, застав меня врасплох. Глаза Дьяволина тут же проследили за моими. Ни единой эмоции — как камень… глыба, не ведущая чувств. Марат вновь пристально посмотрел на меня: растрепанная, удовлетворенная, но разбитая, зато он — заметно насытившийся, отдохнувший и прежний.

— Приведи себя в порядок, Аврора, — приказ. И это не тот Марат, которого я любила так страстно. Его холодность и отчужденность ранили меня, но я гордо вскинула подбородок, показывая ему, что не он тут только главный.

— Непременно, — зло бросила и зашагала на выход из комнаты. У двери остановилась, когда мужчина, прочистив горло, привлек к себе внимание. Я искоса посмотрела на него, замечая, каким высоким, статным и влажным после душа он был. Сглотнула, отругав себя за иллюзии прекрасного.

— Через два часа жду тебя в своем кабинете — есть разговор, — сухо добавил он, смахнув со своих бедер полотенце.