Глава 43

«София… любимая… я предал тебя, прости», стоя под струями ледяного душа и уперевшись ладошками о кафельную плитку, я сильно зажмурил глаза. Пытаясь смахнуть с себя образ невинной Авроры, ее запах и её стоны; этой ночью мое сердце пропустило невероятный, тяжелый удар, будто мышца перезагрузилась и начала с удвоенной силой качать по венам и артериям кровь. Я дышал учащенно, стараясь вновь стать прежним, желал обрести покой, который моя куколка нахально выкрала. Она отдалась мне, а я… вместо того, чтобы выгнать из комнаты и дать лишний раз подумать, сломился перед нею. Слабак, Дьяволин. Недовольно фыркнул, долбанув кулаком по плитке, и та жалобно треснула напополам.

— Твою мать, — выругался я, поглядев на раскол. Точно такой же был на моем сердце. — София, — снова позвал жену, как будто она все еще жива. Я даже оглянулся на дверь в надежде, что моя любимая войдет. Обнаженная, готовая и жаждущая только меня, и тут же вместо моей Софии появилась Аврора. Я снова выругался, закатив глаза и запрокинув голову назад, подставляя лицо под струи ледяной воды. Дело плохо, это факт. Ни в коем случае я не должен подпускать к себе куколку ближе. Единственная ночь, проведенная с ней, и больше такого не повторится. Никакой привязанности! От этого сильно больно.

Поэтому я видел только один выход — отдалить от себя Аврору как можно дальше. Мне проще, чтобы она ненавидела меня. Я все еще видел ее взгляд, как будто она намеренно приковала меня к себе и заставила взглянуть в самую глубь души, но самое ужасное, что там я увидел себя — зверя, не способного на чувства. Касания наших тел, наших губ… каждое мгновение становилось большим, чем просто секс. Она просила любить её, не причиняя боли, и я выполнил ее просьбу — Аврора стала моей. От одних только воспоминаний я снова возбудился, но, усмиряя свой пыл, мысленно приказал не думать о куколке и ее нежном, податливом теле.

Стоя у могилы Софии и моего сына, в тот самый проклятый день, когда я окончательно расставался с семьей, я дал жене клятву, что в моем сердце нет и не будет места для другой. Уверенный в своем решении, я провожал их обоих, зверея с каждым сантиметром погружения их тел вниз в яму. Мое сердце тогда остановилось — просто замерло, и я не чувствовал ничего. Ни боли, ни страха… просто призрак, навсегда утерявший свою душу. В тот день я умер вместе с ними. Я помню, как дождь хлестал по моему лицу, а раскаты грома и сверкающие молнии отражали всю бурю моего внутреннего отчаяния. Долго стоял в гордом одиночестве, проигнорировал соболезнования родственников — они мне не были нужны, потому что София и Артур не оживут. Теперь их сердца навсегда перестали биться. Блядь… не было сил воспрепятствовать нахлынувшим воспоминаниям. Они тучей окутывали мой мозг и заставляли вновь и вновь проигрывать тот день.

Но с появлением Авроры в моем доме, что-то во мне надломилось. Вместо кровавой и жадной мести ее отцу, я возжелал девчонку — именно таковой станет мой удар для семьи Фроловых. Он должен узнать, что Аврора больше не ценный актив, и тогда… Черт возьми! Только сейчас до меня вдруг дошло, что Аврора обошла меня на целый шаг: куколка сама приняла решение покончить с девственностью. Теперь она свободна. Это озарение меня огорчило и разозлило. Не такого исхода я хотел, и уж тем более освобождать Аврору я не намерен.

Выйдя из ванной комнаты, уверенный, что девчонка в постели, был слегка удивлен, когда увидел ее обернутой в простыни до самого подбородка. Аврора обалдевшими глазами смотрела на свидетельство того, что так легко отдала мне этой ночью. Я ощутил себя собственником, даже загордился, что я у нее первый, и тут же внутренний зверь во мне зарычал: «не ври себе, Марат. Прекрати лгать! Ты ведь этого хотел? Девчонка в твоих руках, и только ты владел ею во всех смыслах. Ты не просто первый — ты единственный». Промелькнувшая мысль хлестанула меня ударом пощечины, оглушая новым раскатом грозы среди тихого неба — Аврора моя, и никто не посмеет коснуться ее плоти, кроме меня. Ведь любить не обязательно, и ей хватит моего тела, внимания и ласки. Чувства для дураков, они делают людей слабаками перед обстоятельствами, лишают возможности быть свободным ото всего. А любовь — ее выдумали глупцы, желающие заполучить в свои руки нечто большее, чем просто быть нужным для кого-то.

Как только наши взгляды встретились, Аврора покраснела. Румянец красил ее бледноватое лицо, было заметно, что девушка разволновалась, осознав всю суть произошедшего. После недолгого разговора, я буквально прогнал Аврору, иначе я бы не удержался и снова уложил ее б в постель. Я никак не мог ею насытиться — мне было мало. А потому для себя я принял решение, что нам следовало обозначить границы — так будет легче обоим.

Спустя два часа Аврора постучалась в мой кабинет, войдя с гордо поднятой головой, я заметил, что она стала совсем другой — женщина, волевая и воинственная. Она пришла ко мне сражаться за свою свободу, и, если Аврора станет на ней настаивать, я не выдержу.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — встала в позу, сложив руки на груди и приподнимая их для моих глаз. Я сглотнул, быстро смахивая с себя тень возрастающего желания. Оглядел всю ее с ног до головы, пристально приковав к месту, где она стояла. Аврора заметно занервничала.

— Присядь, — скомандовал, кивая на кресло что было напротив меня. Между нами повисла пауза, но потом куколка все же сдалась и села. Дождавшись, как только она вновь подняла на меня свои бездонные голубые глаза, я продолжил: — Аврора, я знаю, что ты не доучилась в университете. Какие были твои планы на будущее?

— Что? — ахнула она, широко распахнув глаза. Видимо, она ждала чего угодно, но только не подобных вопросов о ее прошлой жизни.

— Ты слышала, — сказал, как отрезал, понизив тон голоса. Я снова видел Аврору обнаженной в мыслях и извивающуюся от моего проникновения. Ее стоны, словно слуховые галлюцинации, преследовали меня все то время, что я находился в разлуке с куколкой. Никакие дела не шли, и потому пришлось отложить, пока помутнение не прошло окончательно.

Аврора удивленно вскинула брови, опустив глаза на свои сцепленные на коленях ладошки. Ее лихорадило, скорее от того, что она вспомнила о своей той жизни, до похищения… а может и еще дальше.

— У меня было много планов, — тихо призналась Аврора; ее алые губы, искусанные мной в страстном поцелуе, вновь жаждали внимания. — Учеба не была на первом месте, и все же я своими силами поступила в самый престижный университет. Тогда каждая газета гудела о связях отца с верхушкой, и потому так легко мне давалось абсолютно все — золотая девочка, — с грустью проговорила куколка, погружаясь в собственный мрак.

— А еще, — я нарушил гнетущую тишину своим очередным вопросом, только скорее он походил на приказ. Аврора взглянула на меня, так долго, что я сам замешкал, но выдержал зрительную схватку. Мне безумно хотелось знать, о чем она сейчас думала: нахмурила брови, и морщинка между ними означала задумчивость. Ее глаза были полны тепла, когда какое-то воспоминание на миг окутало ее сознание. Легкая улыбка коснулась уголков губ и те приподнялись, а потом вновь серьезность.

— Замуж я не собиралась, пока отец перед фактом не поставил, — зло отчеканила, но ее выдала дрожь. — Зачем тебе знать что-то обо мне? — не выдержала она.

— Вопросы здесь задаю я, — придвинувшись к столу, я облокотился на руки и встал, грозно нависая над ней. Аврора шумно сглотнула, попятившись назад, врезаясь спиной в мягкую обивку. — Я решил, что с завтрашнего дня ты снова продолжаешь обучение в университете, — моя фраза возымела такой феерический эффект, что я сам не ожидал.

— Этого не может быть! — Аврора вскочила на ноги и всплеснула руками, — меня же отчислили?! Из-за предстоящей свадьбы с Боковым, отец постарался, — обида в ее голосе насторожила меня.

— И когда ты об этом узнала? — не теряя нити разговора, что-то мне подсказывало, что я знал ответ.

— В день свадьбы. Я практически смирилась с тем, чего хотел отец. У меня не было другого выхода. Обучение в университете стоило баснословных денег. Мамин счет пока заблокирован. Как только мне исполнится двадцать пять, я смогу им воспользоваться, — Аврора забылась, и начала делиться со мной ценной информацией. — И мое присутствие — обязательный пункт в завещании. Мама так хотела.

— Хреново, — зло рыкнул, испугав до вздрагивания Аврору. — Что было потом?

— Ничего. Дальше ты и без моего рассказа знаешь всё, — вернулся острый язычок куколки.

— Откуда ты узнала про отчисление? — обогнув стол, я встал в метре от Авроры.

Ощущая ее цветочный аромат шампуня, внутри меня загорелось пламя, от которого вмиг желание пробуждалось с силой цунами. Сцепив руки на груди, я неотрывно глядел на куколку, приковывая взглядом к себе. Неужели она не догадалась, что действовала на меня, делала слабаком, ведь рядом с ней я падал в бездну.

— Я позвонила туда, перед тем, как пойти к алтарю, — сухо ответила она, сглатывая подступивший комок слез. Ее глаза стали блестеть от проявившейся влаги на них. — Не знаю зачем. Не спрашивай, Дьяволин, — Аврора замотала головой, отказываясь вдаваться в подробности. — Просто почувствовала, что должна была проверить отца на слово. Раньше он никогда не нарушал обещаний, а после смерти мамы его будто подменили — это был не мой отец, которого я все же любила, несмотря на его деспотизм и жажду быть лучше любого. — Аврора обняла саму себя, словно пыталась укрыться от острия лезвий, впивающихся в ее тонкую душу.

— Ты согласилась выйти замуж за Бокова, — начал я, но Аврора так резко вскинула голову, что я тут же замолчал, наблюдая за вспышкой ярости.

— Нет! Я не соглашалась. Меня поставили перед фактом! Это разные понятия, Марат! Раз-ны-е!!! — закричала она.

Я схватил девчонку и хорошенько тряхнул, приведя ее в чувства. Она не ожидала, что я так быстро преодолею расстояние между нами, а прикосновения станут для нас обоих очередным испытанием на прочность. Как только Аврора прильнула ко мне, обнимая, я сдался и тоже еще крепче обнял куколку, успокаивая ее бурю эмоций.

— Марат, не поступай со мной так же, пожалуйста, — всхлипнула она, утыкаясь носом в мою грудь. Она потёрлась о мою футболку щекой, приятно нервируя каждый участок, каждую клеточку моего тела. Тишина. Наши объятия и ласка, которой я награждал девчонку, поглаживая ладонью по напряженной, прямой спине.

— С завтрашнего дня, Аврора, ты снова учишься на потоке, — с хрипотцой в голосе, проговорил.

— Спасибо.

— Виталий будет сопровождать тебя на пары, — я почувствовал, что девчонка собралась воспротивиться, но не дал: — не начинай.

— А как же оплата? — спохватилась она, отпрянув от меня, но не разрывая объятий, — у меня нет таких денег, Марат, — паника мгновенно охватила Аврору, и девчонка успела накрутиться себя.

— Этот вопрос я беру на себя. Твоя задача — не мешать мне и не мозолить глаза, ясно?

— Да, — быстро ответила она, тактично выпустив меня из своих теплых оков и отойдя на пару шагов. Я даже пожалел о сказанном, но вернуть слова обратно не мог. — Я это еще утром поняла, — безэмоционально ответила Аврора, напоминая мне о моей проявленной холодности к ней. Но тем и лучше.

— Свободна, — вновь приказ, и куколка ощетинилась. Я с вызовом посмотрел на нее, ожидая повиновения. — Аврора, я не привык повторять свои слова дважды. Займись собой или помоги Латике. Она найдет для тебя работу.

— Я тебя не понимаю, Марат, — промолвила куколка, нахмурив брови. — Еще минуту назад ты обнимал меня, а сейчас — прогоняешь. Неужели ты не видишь, что мне тоже не так-то легко быть рядом с тобой?!

Я был оглушен ее признанием, так далеко мы еще не заходили.

— Ты не знаешь меня, поэтому лучше не забивать себе голову. Аврора, это не акт благодарности тебе за твою девственность, — я произнес с многозначительной интонацией, обрывая порыв Авроры ответить мне колкостью. — Ночь была прекрасной, а секс… это всего лишь секс — не стоит придавать ему столько значения.

Аврора с каждым моим произнесенным словом бледнела на глазах и отступала к двери.

— Значит, я была ослепленной, когда разглядела в твоих глазах совсем иное, — безжизненный тон голоса Авроры прошелся по мне, как будто девчонке удалось произвести контрольный выстрел. Ничего не говоря, она оборвала нашу зрительную связь и пулей вылетела из моего кабинета. Как только двери с характерным ударом захлопнулись, я обрушился на свой рабочий стол с кулаками. Крушил все, что попадалось мне под руки, но ярость во мне разгоралась с такой немыслимой силой, что за себя отвечать было не так-то просто.