Глава 44

Аврора

Я слышала, как в кабинете Марата что-то рухнуло, причем не однократно. Хотела вернуться, но решила, что так будет лучше — чем дальше, тем нам обоим легче. Ночь, проведенная с Дьяволином была ошибкой. Отчасти, я поддалась этой сладости, этому томному желанию, скорее освободиться от пытки, что сводила меня с ума. Уходя все дальше от Марата, я чувствовала, как мое сердце сжималось в груди. Я ощущала невидимую боль, потому что этот мужчина задел за живое. Он был зверем для всех, а для меня открыл свою душу, вот только стоило мне в нее заглянуть, как тут же Марат захлопнул перед моим носом двери. Он боялся, но а я — я тоже боялась новых чувств, вдруг вспыхнувших к нему. Умом я понимала, что он меня выкупил не для утех, а преследовал цель, и, возможно, его план все еще в силе. Но вот сердцем… как заставить себя игнорировать то тепло, что разливалось в венах, когда этот мужчина был рядом со мной? Марат не делал мне больно, но своими поступками и поведением отталкивал от себя, словно намеренно, чтобы я не смела сломить его хрупкую скорлупу, в которую он самолично вовлек себя после трагедии в семье.

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как мои ноги вывели меня во двор. Остановилась на крыльце, вбирая в легкие побольше свежего воздуха. Кислород обжигал гортань, а подступившие слезы вдруг хлынули бесшумным поток, но я мигом стерла мокрые дорожки со щек, чтобы никто не видел моей слабости. Теперь же охрана не спускала с меня своего внимания. Очевидно, приказ Марата в этот раз на них сработал еще пуще прежнего. Дьяволин дал мне возможность начать жить, а это стоило многого. Пусть он использовал университет в качестве преграды между нами, но я была рада, что могла вновь влиться в настоящую жизнь. Это весомый шаг вперед. Надежда на то, что у меня все же было будущее.

— Аврора, — кто-то окликнул меня, но я не сразу сообразила, откуда доносился шум голоса. Женского. Прислушалась, но в ответ тишина. Я мотнула головой, ругая себя за то, что поддалась слуховым галлюцинациям. Из-за нервного потрясения и срыва, вкупе с прекрасной ночью любви, все смешалось: и звуки, и шумы. — Аврора, я здесь! — уже более отчетливее раздался узнаваемый мне голос Ларисы.

Я ахнула, когда, наконец, увидела девушку у кованых ворот. Рванула скорее к ней, пока охрана не прогнала её. Виталий, брат Дьяволина, уже стоял на стрёме. Ехидно ухмылялся, а на носу у него красовалась приличная рана, будто нос треснул на переносице напополам и кровь, выступившая из разрыва, запеклась, превратившись в корочку. Вокруг его глаз рисовались фиолетовые синяки, будто очки. Нехило досталось ему, вот только от кого… думать долго не пришлось — это явно Марат, только он мог озвереть подобным образом и вылить свои злость и гнев на других. Я все же подбежала к воротам и вцепилась в прутья.

— Откуда ты здесь? — взволнованно задала вопрос, разглядывая Ларису с ног до головы. Одетая в спортивный костюм, слегка потрепанный и испачканный грязью, девушка выглядела уставшей и нервной.

— Меня прислал твой отец, — тихо, почти шепотом, проговорила девушка, у которой я несколько недель жила в квартире. Мое сердце ухнуло вниз, как только я осознала, что Лариса бы просто так не пошла выполнять приказ чужого мужчины. Тем более, она никак не могла знать, где я находилась.

— Что случилось? — схватившись за ее руки, я пристально впилась взглядом в ее заплаканные глаза. Подбородок девушки задрожал, а самое ужасное, что я не могла ей ничем помочь. — Ну же, Ларис, скажи мне, — поторапливала ее, искоса бросив взгляд на Виталия, уже говорившего в переговорное устройство. Вот скотина, уже докладывал своему братцу. Я снова обернулась к девушке вся внимание.

— Он отобрал у меня квартиру, — Лариса всхлипнула, стараясь не поддаваться паники и отчаянию, которое съедало ее изнутри. Я онемела. Не могла поверить в то, что мой отец мог так поступить с невинным человеком. — Забрал сына, — голос девушки надломился, и она чуть было не повалилась на асфальт, теряя равновесие. Сказать, что моя душа прямо сейчас покинула тело — ничего не сказать. Меня будто обухом по голове огрели. Я подхватила Ларису, и сама вместе с ней опустилась на бетонную поверхность дороги. Она плакала горькими слезами, а все ее тело повело дрожью.

— Когда это случилось? Боже, Лариса, мне так жаль, — всхлипнула я, ощущая нарастающую тревогу, будто чувствовала спиной, что за мной уже стояли наблюдатели. Лариса вновь взглянула на меня, а в глазах — пустота. Я даже слегка передернулась.

— Он велел передать тебе, если ты не вернешься в течение сорока восьми часов домой, то убьет моего мальчика, Аврора, — голос Ларисы окончательно надломился, вгоняя меня в такую бездну тоски и тревоги. Волнение не то, чтобы цунами накрыло всю меня, нет… оно к чертовой матери снесло во мне любой лучик — проблеск надежды, что скоро все будет иначе… что скоро всё закончится.

— Аврора! — раздался громоподобный голос Марата за моей спиной, и мне пришлось повиноваться ему — я обернулась, ненавидя сейчас абсолютно всё и каждого. — Немедленно зайди в дом, — сказал, как отрезал, скрестив на груди свои мощные руки, которые этой ночью нежно обнимали меня и прижимали к стальной груди. Шумно сглотнув, я отрицательно замотала головой.

— Нет! Марат, пожалуйста, помоги ей. Лариса здесь не при чем. Отец отнял у нее ее ребенка… боже, да что же это такое, — казалось, конца и края у этой бесконечной неразберихи не наблюдалось. Я поднялась и вместе со мной на шаткие ноги встала Лариса.

— Я сказал отойти, Аврора, — Марат будто не слышал меня и продолжал настаивать на своем.

— Ей помощь нужна, как ты этого не понимаешь!? — закричала во все горло, пытаясь достучаться до него.

А потом… господи, то, что случилось после, навсегда изменит мое представление о жизни и доверии к людям. Только я повернулась лицом к Ларисе, желая, хоть как-то посочувствовать, но наткнулась на дуло пистолета, которое она вынула из-за пазухи и ткнула прямо в мою грудь. Издали Марат не понял, почему я встала, как вкопанная, и вдруг прекратила говорить. Лариса демонстративно стерла свои слезы и ухмыльнулась мне, показывая оскал белых зубов.

— Замри и не смей даже двигаться, — шепотом отдала мне приказ, чтобы я не смела выдавать ее. Она выглянула из-за моего плеча, оценив обстановку и скорее всего надвигающегося Марата к нам.

— Аврора! — опять его голос, и я зажмурила глаза, мысленно выругавшись на саму себя, что не послушала Дьяволина, когда была возможность отойти. — Отойди от ворот! Охрана немедленно занять позиции, — его приказ хлестанул, будто хлёстка по асфальту, разрывая на части мою душу.

На мгновение вдруг испугалась, что не я была целью Ларисы, а скорее всего Дьяволин, и потому она приказала мне заткнуться. Когда я снова взглянула в ее озверевшие глаза, налитые приятным ожиданием, поняла — мои догадки были верны.

— Зачем ты это делаешь? — едва шевеля губами, я спросила у Ларисы, которая когда-то была моим спасением. Девушка перевела на меня безжизненные глаза, а с лица слегка сошла ухмылка, будто она безмолвно извинялась передо мной, почувствовав вину за происходящее. — Скажи, это он тебя послал сюда? Отец, правда, выкрал твоего малыша, чтобы ты от отчаяния пошла на эту сделку?

Рука с пистолетом Ларисы дернулась, а значит, я была близка к правде.

— Я должна это сделать, — без тени сомнения проговорила она, тыча в мою грудь прямо напротив сердца дулом оружия. Я дрожала от страха и неизвестности, что будет дальше. Вдруг мне остались считанные секунды, а я посвящаю их совсем не тем разговорам.

— Не должна, — замотала головой, игнорируя очередной оклик Марата. — Не делай этого, прошу тебя.

— Твой отец все равно убьет его, а тебя сдаст в руки Бокову. Твоего жениха нашли полумертвым у моста, недалеко от его же собственного дома. По всем СМИ разлетелась новость, что именно Дьяволин виноват, а Денис собирается против него выдвинуть дело, — раздраженно протараторила Лариса, чуть ослабив руку и отпустив пистолет ниже. Потом она снова будто очнулась от раздумий, опасливо поглядев на мужчин, явно готовых к любому исходу событий. Они-то готовы, а вот я — нет! — Не дергайся, я хочу, чтобы Дьяволин подошел ближе, так сказал сделать Фролов. Он наблюдает за нами, — Лариса явно была не в себе, как будто ее загипнотизировали.

Я начала осматриваться по сторонам, ища глазами приметные машины или еще что-либо, что могло указывать на присутствие моего отца. И обнаружила за углом тонированную машину — его джип, с которым он никогда не расставался. Как будто почувствовав мой пристальный взгляд, отец опустил стекло в дверце и снял темные очки. Одними губами он что-то молвил, а до меня доносились лишь очертания слов, будто он давал команду. И, как только Лариса перевела пистолет на Марата, мое сердце окончательно остановилось. Я обернулась лицом к Дьяволину, увидев в его глазах ощутимый страх, но не за себя, а за меня. Марат рванул вперед, вот только я не хотела, чтобы Лариса ранила его. Раздался оглушительный выстрел, взорвавший мои уши от звонкого эха до вздрагивания. Началась суматоха и ответные звуки шума пуль. Но я ничего не слышала, а лишь почувствовала жалящую боль и тепло, вдруг разлившееся на моем животе. Опустила глаза вниз, всматриваясь в черную рубашку, которую надела утром в своей спальне, и прислонила руку, притрагиваясь к месту, где я ощутила влажность — кровь на моих дрожащих пальцах. Алая и все еще теплая. Ноги подкосились, а, когда я вскинула голову вверх, падая прямо в руки Марату, я молила лишь об одном, чтобы больше никто не пострадал, кроме меня.

— Аврора!!! — закричал Марат, подхватывая меня и прижимая к своей груди. — Не засыпай! Не смей закрывать глаза!!! Виталий!!! Машину, скорее!!! — его властный тон мне безумно нравился, и отдаленно в голове прозвучало само собой, что я полюбила этого мужчину. За маской твердого и озверевшего бандюгана прятался сильный и раненный мужчина, у которого отняли все, за что человек способен был держаться в этом мире. Любовь… — Аврора, твою мать! Не закрывай глаза, — так далеко… и так близко. Урывками хваталась за сознание, понимая, что уже находилась в машине. Ничего не чувствовала, только стало слишком холодно и больно.

— Марат… я…, — сражалась сама с собой из последних сил, чтобы сказать ему о важном. Мне казалось, я должна признаться мужчине, что он стал мне дорог. Марат прильнул губами к моим, целуя так, будто вдыхал в меня жизнь.

— Виталий, гони, блядь!!! Она теряет сознание!!!

— Я пытаюсь! Пытаюсь, брат!

— Не засыпай, куколка, — Марат легонько похлопал меня по щекам и обеспокоенно нахмурил брови, переводя очерневшие глаза вниз мне на живот, затем вновь на мое лицо, и в них я увидела страх.

— Люблю… тебя…, — из последних сил я произнесла на выдохе свое признание. А потом тьма, поглотившая меня в бездну, но она разительно отличалась от той, в которой я витала от чувства эйфории и желания, будоражащего каждый мой нерв. Здесь же я перестала чувствовать что-либо вообще. Пустота.