Глава 45

— Док! — заорал во все горло, врываясь в больничный холл с Авророй на руках. — Сейчас же! Где, мать вашу, док!? — взревел, как раненный зверь, пугая кругом обычных людей. Но мне было все равно на их мнение, потому что оно ни стоило ни копейки, а вот жизнь моей куколки — я готов был отдать свою, лишь бы Аврора осталась со мной. Здесь. Я чувствовал на своем животе теплую влажность; я весь был в крови куколки, и очень боялся, что мог опоздать.

— Что случилось? — ко мне подбежал дежурный врач, разодетый в белый халат и синюю шапку. Испуганно округлив глаза, молодой парень узнал меня — я это понял, как только в его взгляде пронесся страх. Затем док перевел взгляд на куколку, по-прежнему истекающей кровью у меня на руках. Вмиг переменился, принимая облик врача, готового помочь в сложной ситуации. — Быстро на кушетку. Дина, — зарычал док, обретая сталь в голосе, — немедленно вызывай первую бригаду в операционную. Быстро! У нас красный уровень!

— Что это значит? — я не на шутку испугался, аккуратно укладывая Аврору на подкатившую кушетку двумя медбратьями. Все вокруг засуетились и на меня не обращали никакого внимания. В том числе и док. Молодой парень проигнорировал мой вопрос, уносясь прочь и скрываясь за дверями ординаторской. — Куда вы ее везёте? — я зло поглядел на парня, который уже покатил Аврору подальше от меня.

— Господин Дьяволин, — окликнула меня та администраторша, которой док отдал приказ созывать бригаду. — Подойдите ко мне, пожалуйста.

Я снова перевел взгляд на двух амбалов, пугая до чертиков, затем схватился за кушетку, останавливая ее движение. Аврора лежала практически бездыханно, но грудь все еще трепыхалась, со свистом вбирая в легкие кислород. Я наклонился над куколкой, практически касаясь губами ее губ. Настолько сладкими они были, манящими и… мое сердце пропустило глухой удар, когда полезли неприятные картинки из прошлого. Я помнил каждое мгновение на похоронах своей семьи, как точно так же склонялся над мертвой Софией и целовал ее в последний раз. С силой зажмурил веки, прогоняя мысли наваждения. Легонько провел по ледяной щеке куколки, как будто мог оживить ее одним лишь касанием, которое говорило о многом.

— Не смей вот так уходить от меня, — будто стёкла проглотил, так сильно прохрипел мой стальной голос. Нет, он просто надломился, потому что я почувствовал жесткий комок в горле. — Не смей, Аврора, слышишь меня?! Я приказываю тебе, остаться со мной, — снова надлом, от которого на сердце появляются глубокие раны. — Ты нужна мне, куколка… очень нужна.

— Марат…, — шепот Авроры донесся до меня так тихо, что я сначала не поверил услышанному оклику своего имени.

— Аврора…

А потом мою Аврору у меня забрали. Увезли с глаз долой, оставляя в неведении. Я зажмурил глаза, хватаясь за голову; руки в крови и ими же я провел по своему затылку, оставляя на себе следы моей Авроры. Моя… но она так хотела свободы от меня. Хотела сбежать от меня, вот только цена этой гребанной свободы могла обойтись ценой жизни. Я стоял посередине огромного зала ожидания, а вокруг меня витала тишина, хотя народу было полным-полно. Люди смотрели на меня, боялись и даже не шептались. Хотел выругаться матом, но передумал, сумев сдержать себя в руках. Снова на руки посмотрел — что за чертовщина? — мои кисти дрожали. Я нахмурился, и будто чертово переосмысление долбануло обухом мне по голове: я мог потерять Аврору прямо сейчас. Лишиться того лучика надежды, за который цеплялся и грелся. Пусть у нас не заладилось с самого начала, но ночь любви, проведенная с куколкой, мне сказала о многом: Аврора полюбила меня. Сумела влюбиться в зверя, лишенного жизни и ее смысла. Я грезил только местью. Дышал только злостью и гневом, пропитанного актом мщения за родных. Но признание Авроры буквально перевернуло во мне все мотивы, ради которых затеялась игра.

— Марат, — Виталий подошел ко мне сзади и положил на плечо ладонь. Такой братский жест, которым чаще всего обменивались родные и близкие люди. — Девушка зовет тебя, не слышишь? — он кивнул на Дину, ожидающую меня у стойки регистрации. Я безмолвно двинулся к ней, пугая молодую девчонку своим наступающим, целенаправленным шагом.

— Что? — рыкнул, сжав руки в кулаки и пряча их в карманы. Девчонка шумно сглотнула, опустив глаза на несколько бумажек, а потом — как невинная овечка, посмотрела на меня и протянула их.

— Нужно заполнить данные этой девушки, что вы привезли, — осторожно подбирая слова, Дина поспешно сделала выводы, что моя куколка была мне безразличной.

— Хорошо, — обуздав в себе ярость, я взял бумажки и отошел в сторону.

Быстро пробежавшись взглядом по перечню вопросов, а также юридическим параграфам о родственниках, о контактах, кому звонить при летальном исходе пациента, у меня все внутренности скрутило в тугой узел. Блядь, что за издевательства судьбы надо мной? Словно попал в прошлое, проигрывая сцены вновь и вновь.

«Имя» — быстрыми рывками нацарапал Аврора.

«Фамилия и Отчество» — недовольно зарычал, когда начал писать Дьяволина, тут же зачеркнул и прописал Фролова, но без гребанного отчества. Ему здесь не место. Ублюдок.

Далее шли возраст и прочие параметры; наличие аллергии или нет, перенесенные травмы.

Блядство, я об Авроре не знал ничего. Ручка в моей руке треснула на пополам. С психом швырнул ее в урну, но ко мне тут же подошел Виталий.

— Найди всю информацию, — хлопнул по столу, указывая кивком на бумаги. Виталий безмолвно принялся выполнять мой приказ. — Мне нужно как-то переговорить с доком.

— Не сейчас, он же в операционной, — Виталий нахмурился, стараясь проговаривать каждое слово тихо и отчетливо.

— Не могу ждать, — взревел, запрокинув голову назад. — Ну почему она не послушала меня?! Блядь! — зарычал, сражаясь с самим собой в неравной схватке. — Виталий, где были твои глаза? — я перевел твердый взгляд на брата, который в данный момент отмалчивался. — Что за девка у наших ворот была? Почему Аврора ее защищала, а та с пушкой приперлась.

— Эта та самая девушка, у которой дочь Фролова жила несколько месяцев, до похищения Брентом. Забыл уже? — Виталий на удивление был спокойным, либо настолько шокированным, что лучшее средство для него оказалось — контролировать свои эмоции. Но бледность лица все же выдавала его тревогу.

— Вылетело из головы.

— Что будем делать, Марат? — обеспокоенно задал мне вопрос, — полицейские станут задавать вопросы. Да и Фролов по любому узнает о случившемся.

— Эта сука все, итак, видела, — во мне взорвался вулкан таких непередаваемых ощущений, что я готов был разорвать все, что мне попалось бы прямо сейчас под руку.

Когда Аврора упала мне в руки, поверх ее головы я заметил черный джип, мигом рванувший вперед, но тот взгляд ее отца навеки отпечатался в моей памяти — ни капли сочувствия и жалости к своему ребенку. Аврора для него перестала существовать — так кричали его глаза, который Фролов спрятал за очками, натягивая те на переносицу и скрываясь за тонированным окном джипа.

— Ты бредишь, — Виталий не поверил мне на слово. — Зачем ему так подставляться? — недоумевал он.

— А вот это мы и должны выяснить. Я кое-что откопал на него и мать Авроры, — я окинул взглядом брата, заинтересовавшегося моей брошенной фразой. Поездка, которая состоялась у меня на днях — прошла не даром. Но о многом мне предстояло поговорить с куколкой. Знала ли она, что мать не просто так завещала своей дочери огромную сумму денег и некоторые ценные бумаги? А главное, я жаждал знать — не было ли за этими семью печатями того, что я так долго искал. Но, когда Аврора проболталась о пунктах из завещания, эта надежда постепенно превращалась в призрачную, потому что моей куколке еще далеко до двадцатипятилетия. А ждать еще я попросту не мог. Не те обстоятельства, потому что уже достаточно пребывал в ожидании чего-то.

— И? — переспросил братец, привлекая к себе мое внимание.

— Ничего. Забудь, — сказал, как отрезал, игнорируя его обиду ко мне. — Набери Сафронову, хочу сегодня видеть Женьку у себя в кабинете, как можно быстро. У меня к нему дело.

— Анна сказала, что они уезжают в отпуск, — Виталий взял в невидимые кавычки слово «отпуск». Все мы знали, что этот гребанный уикенд заключался в нескончаемых потрахушках женатиков. Когда уже до друга дойдет, что жена-то не совсем при чистых помыслах. Да по одному только ее змеиному взгляду ясно, как в самый светлый день — детей она не хотела от Женьки. Искала тысячи отговорок, а мой закадычный друг и партнер ей верил.

— Мне плевать, что Анна запланировала, — повысив на тон свой голос, я опять попал в поле зрения ожидающих родственников больных. — Найди мне Сафронова. Немедленно, — дважды повторять не пришлось. Виталий зыркнул на меня, но согласно кивнул.

— Вот информация на Аврору, — брат быстро переслал ее мне на мой телефон. — Я на связи.

— Иди. И постарайся уладить с полицией вопрос о девчонке, — отдал ряд распоряжений, — огласка не нужна, — настрого предупредил Виталия о нежелательных папарацци у своего дома. Хватило уже одного раза несколько лет назад.

***

Пять часов ни слуху ни духу ни от докторов, ни от персонала. Дина, которая на рецепции стояла, уже избегала моего выжидательного, ядовитого взгляда. Просто пожимала плечами и тут же принималась за работу, переключаясь от моих сверлящих, ненавидящих каждую секунду времени, глаз. Я поглядывал в телефон, как будто в нем что-то могло измениться. Хотя пару сообщений все же Виталий прислал: фотографии мертвой Ларисы, валяющейся у ворот моего дома, несколько бумажек, которые успел на нее навести, ну и кончилось все тем, что папарацци-таки окружили проезд, в надежде заполучить эксклюзив.

— Марат Дьяволин, — раздался механический голос по громкоговорителю. Я тут же вскочил со стула, ища глазами, откуда шел источник призыва. — Войдите в ординаторскую.

Твою мать, все внутри кульбитом перевернулось несколько раз, но я твердым шагом рванул к отворившейся двери в самом дальнем углу коридора. Казалось, все, кто сидел в ожидании так же, как и я, выдохнули.

Уставший док, до сих пор не переодетый после нескольких часов операции, пригласил меня войти в помещение и тут же закрыл за собой двери. Я напрягся; еще никогда я так не волновался в ожидании новостей от чужого мне человека. Даже, когда мне сообщили о смерти моей жены и моего сына — всё было иначе. Потому что я знал — их больше нет, а в данный момент — бездна, засасывающая меня и заставляющая пребывать в неведении. Заставляющая меня надеяться, черт возьми! Разве не этих чувств я избегал столько времени?! От самого себя противно становилось, что я поддался новому порыву, потянулся к куколке и возжелал большего.

— Марат, — осипший голос мужчины, наконец, разорвал во мне туман размышлений. Я насторожился, но стойко принимал каждое его слово. — Девушка в тяжелом состоянии, — сказал без тени увиливания от правды; обрушил на меня лавину еще больше смешанных ощущений, разрывающих сердце в клочья.

— Насколько, — в глотке пересохло, и слова буквально царапали гортань, но я не чувствовал абсолютно ничего — никакой боли.

— На грани, — док не юлил с ответом. Он упер руки по бокам и опустил голову вниз, тяжело выдыхая, будто груз с плеч только что свалил. — Но Аврора будет жить.

Как только его вердикт прозвучал на все помещение, я думал сам умру за нее; испытал немыслимое облегчение. Был благодарен небесам и доку в том числе за то, что дали мне еще один шанс. Оставалось использовать его по назначению.

— Пуля застряла в животе, практически в позвонке, но чудом не повредила его, — док начал объяснять последствия ранения. — Но она застряла в позвоночной артерии, а если бы прошла насквозь — девушка умерла бы мгновенно, — мужчина обрушил на меня такую тяжесть осознания исхода, что моя Аврора висела на волоске, но все же держалась за него. Билась за жизнь ради чего-то. Разве я был достоин получить девушку, которая на выдохе призналась, что полюбила меня?

— Скажи, что нужно для ее скорого восстановления. Всё достану: лучшие препараты, аппаратуру. Всё, что только скажешь, — я был готов ко всему ради Авроры, ставшей преградой между мной и Ларисой. Она закрыла собой меня, подставляясь под удар.

Глупая! Черт возьми, Аврора, я возненавижу себя, если ты не выберешься отсюда здоровой! Мысленно, я ругался на чем свет стоял, но док не видел во мне столь бурно протекающего конфликта внутри меня.

— У нас все есть, Марат, — улыбнулся он. — Сейчас Аврора под наблюдением и все еще под наркозом. Организм ослаб от потери крови, но мы сделали переливание. Ты, молодец, что быстро отреагировал и привез ее к нам, — док похлопал меня по плечу, поддерживая морально.

— Иначе я не мог — она дорога мне, док. Постарайся сделать всё, чтобы девушка после не сожалела, что осталась живой, — с моей стороны прозвучало грубо, но в этом была вся правда нашей ненормальной жизни. Аврора — молодая девушка, и у нее впереди многое: семья, любимый муж… дети. Она обязательно должна испытать радость материнства. Я до сих пор видел во снах свою беременную Софию, как она расцветала с каждым днем, наслаждаясь толчками нашего сына.

— Я не бог, Марат, но угроза уже миновала. Все, что от нас требовалось — мы выполнили. Теперь только поддержка и семья, в которой Аврора будет нуждаться с этой секунду каждый день. — Док нахмурился, словно о чем-то вспомнил, затем сунул в карман руку и вынул пулю, запечатанную в пакетике. Протянул мне, ожидая, когда я приму её. — Не знаю зачем принес ее, но отдать тебе, мне показалось, будет правильно, — док объяснил свой поступок.

— Да, — сказал, как отрезал и принял пакетик с уликой. Холодный кусочек металла упал в мою ладонь; это то, что могло отобрать у меня мою Аврору. Пусть служит напоминанием мне, что пуля предназначалась для меня.

— Езжай домой, — устало приказал док.

— Хочу увидеть её.

— Нет, не сегодня, — отрицательно замотал головой, отказывая мне. — Приедешь утром. Телефон твой у нас есть в базе, я буду держать тебя в курсе. Родственникам сообщишь сам, или это сделать нам? — док без задней мысли поинтересовался, явно не в курсе последних событий, гуляющих по миру.

— Не нужно. Сообщать всё мне, — благодарно кивнул, пожимая крепкую ладонь дока. — И ничего не говорить посторонним. В том числе — её отцу, — предупредил мужчину, который промолчал, прекрасно поняв мой косвенный намек.