Глава 47

Аврора

«— Мама, мне кажется, я полюбила зверя…, — тихонечко опустившись на мамино плечо, я с силой зажмурила глаза, — но я знаю, что мою любовь он не примет.

— Девочка, моя, почему ты так решила? — мама гладила меня по волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Так спокойно мне не было никогда, и я чувствовала мамино присутствие. Мы дышали синхронно, но ни свиста, ни тяжелого вдоха — ничего не было, хотя наши грудные клетки содрогались.

— Он не способен на любовь, — безэмоционально сказала я, отпрянув от материнского тепла и ласки. Посмотрела в глаза женщине, ища в них поддержку и понимание. — Ты и папа любили друг друга, но что стало потом? Почему вы вдруг отдалились, — я буквально требовала ответов на все свои вопросы. Мама мило улыбнулась, опустив глаза в пол — на свои сцепленные руки, которые она положила на колени.

— Аврора, не всё так просто, девочка моя, — она подняла свой уставший взгляд на меня, но в их отражении я увидела сожаление и печаль. — Твой отец всегда был на первом месте у меня. Неважно, какие дела совершал, или шёл против кого. Но любить…, — мама замотала головой, смягчая горькую правду приподнятыми уголками губ, — нет, дорогая. Я всегда любила только одного мужчину, и твой папа всегда об этом знал.

— Кого же? Ты скажешь мне? — взволнованно поинтересовалась, нахмурив брови. Мама зарумянилась, как будто я ее поймала с поличным за самой непристойной темой. Она замотала головой, пряча смущение за вуалью каскада волос.

— Нет, солнышко. Не сегодня, — ласково ответила она, взяв в свои руки мои продрогшие от холода кисти. Как только я обратила свое внимание на это, всё мое тело вмиг покрылось дрожью и мурашками. Меня лихо трясло, а вокруг стало холодно. — И зверь твой тоже способен на любовь, только дай ему время, детка, — глядя в упор на меня, мама закрыла веки, напоминая мне о том, что ее — нет. Это плод моего воображения. Тоска охватила с невероятной скоростью, побуждая меня вырваться из цепких рук мамы, а та, словно в камень обратилась.

— Мама…, — едва шевеля губами, позвала ее, касаясь ладонью холодного мрамора. Мамина щека стала ледянее самого айсберга, а когда она распахнула веки и взглянула на меня стеклянными глазами — мое сердце ухнуло вниз, прекращая качать кровь.

— Ты должна проснуться, Аврора, — холодно проговорила она, отдаляясь от меня все дальше и дальше.

— Куда же ты?! — закричала, потянувшись за ней, — не оставляй меня, прошу! Мама!

— Аврора, дочка, оставь сомнения — открой свое сердце, — до меня еле-еле доносился ее приглушенный голос».

А потом меня оглушила бездна, словно угодила в воронку, и меня она лихо пронесла по центру смерча. Голова шла кругом от резкой смены событий, и когда я снова открыла глаза, то обнаружила идеально белое помещение — как сама бесконечность, которой все же удалось меня пленить. Ни шума, ни постороннего звука, только мои попытки высвободиться. Затем издали раздался щелчок и чей-то голос: «разряд»! я ощутила на груди острую боль. Прижала ладонью невидимую рану, от которой по-прежнему горела плоть. Снова этот голос: «разряд»! И меня лихо подбросило в этой комнате, что я головой приложилась о потолок. Перед глазами пошла рябь, а память воспроизвела последние события, которые отпечатались в моей голове: Марат и его испуганный взгляд. Момент, когда мой мужчина подхватил меня на руки. Дальше обрывки, как картинки из киноленты, заполнили промежутки в черной дыре.

— Аврора? — я не знала, чей это голос, но настолько обеспокоенный и твердый, совсем как у Дьяволина, только чуть мягче. — Ты слышишь меня?

Хотела бы я ответить, но в горле пересохло, а от попытки заговорить в глазах начинало мерцать красными пятнами. Не знаю, заметил ли мужчина, что я едва ли качнула головой. Совсем обессиленная, я старалась сражаться с тяжестью, что связала меня по рукам и ногам.

— Хорошо, я вижу, что ты кивнула. Молодец, Аврора, — слова одобрения врача меня воодушевили. — Ты отходишь от наркоза, это не страшно. Ситуация под контролем. Главное, больше не пугай нас, слышишь? — тон голоса дока дрогнул, и я буквально ощутила напряжение, витающие вокруг меня. Я все слышала, только очень жаль, что не могла ответить. Снова бесконечность темной бездны поглотила меня, только теперь мне было спокойно, ведь всюду преследовал облик Марата. Дьяволин не просто был моим миражем, нет… мне казалось, я даже чувствовала его аромат одеколона, который щекотал мой нос.

***

Боже, как же больно дышать… я простонала, нахмурив брови, но тут же постаралась раскрыть глаза, чтобы увидеть белый свет, всюду преследовавший меня во снах. Грудная клетка раскалывалась на части, словно по мне проехался каток. Я закашлялась, но тут же предупредила эту попытку, как только в горле засаднило от острой и режущей боли.

— Тише, — раздался хрипловатый тон голоса Дьяволина, а потом я ощутила на своих плечах его теплые ладони. Он крепко сжал их, надавливая на меня, чтобы я не вставала. Я все же открыла глаза, чтобы встретиться с ним. Сколько была без сознания, оставалось догадываться. Но, когда Марат наклонился и поцеловал меня в уголок губ, все мои мысли вмиг растворились, будто в кислоте. — Наконец, — добавил он, проминая край больничной кровати под собой, и я почувствовала его присутствие рядом с собой. Он — настоящий, не сон и не плод моего воображения. — Как ты, куколка?

— Хреново и нечем дышать, — прохрипела я. Когда в поле моего зрения попал кувшин с водой, я испытала неимоверное чувство жажды. Марат проследил за мной, затем потянулся к прикроватной тумбочке, налил воды в стакан и вложил соломинку. — Спасибо, — поблагодарила его, буквально вонзая свои зубы в пластмассовую трубочку и с жадностью глотая вкусную воду. Жидкость мигом обожгла глотку, просачиваясь по пищеводу в желудок и такая тяжесть после нее — насыщение. Я довольно простонала, опустив голову на подушку и закрыв глаза.

— Аврора, — Дьяволин тихо позвал меня, накрывая ладонью мою кисть и переплетая тут же наши пальцы в единый замок. — Никогда, слышишь меня? — я вновь была вся внимание и тяжело сглотнула вязкую слюну. Марат нахмурился, смягчая свой властный тон. — Никогда не становись между мной и пулей, предназначенной мне. Поняла?

— Она бы убила тебя, — прохрипела я, ощущая мутную пелену, застилавшую постепенно мои глаза. — Я не могла иначе, — покачала головой, шевеля одними губами. Мой голос стал не звуком, а шепотом, который едва можно было расслышать при идеальной тишине.

— Убила бы, — согласно кивнул он, оглушая меня легкостью признания не самых хороших исходов событий. — Но вместо меня — ты тут, и чуть было не оставила меня одного, — Марат провел ладонью по своему небритому лицу, словно стирал самое худшее, что уже оставалось позади. — Аврора…

— Марат, прости меня, что не послушалась и не отошла, но, — я запрокинула голову назад, будто удерживала слезы и не желала проявлять слабину.

— Ты побудешь несколько недель под наблюдением, — вернулся прежних холодный тон Дьяволина.

Он встал, отойдя от больничной койки на пару шагов. Руки спрятал в карманы, словно намеревался обрушить на меня еще одну новость. Я пристально наблюдала за ним, потому что мы оба вновь сражались безмолвием.

— Как только тебя выпишут, я отправлю тебя за границу.

— Марат…, — запротестовала я, приподнимаясь на локтях, но зря я это сделала. Острая боль пронзила живот и грудь, заставив меня вновь лечь пластом и не дышать несколько секунд, пока перед глазами окончательно не перестали сыпаться мушки. — Ты не можешь так поступить со мной, — на болезненном выдохе простонала, хватаясь из последних сил за здравомыслие.

— Со мной тебе опасно оставаться. Я не хочу, чтобы твой отец вновь предпринял попытку убрать меня, а задеть тебя, — правдой резанул так, что я окончательно растерялась от его фразы. — И мне будет спокойнее, Аврора, — чуть мягче добавил он. — С университетом я договорился. Тебя зачислили, осталось только выздороветь и начать сначала.

— Ты не поступишь так со мной. Марат, это нечестно! Ах…, — скривилась от простреливающего ощущения в груди. Зажмурила глаза и посчитала до пяти, расслабляя мышцы. Марат снова подошел ко мне, практически нависая над моим лицом, он обдал мои губы горячим дыханием. Я видела, каким он был уставшим: под глазами залегли темные тени, а на скулах проявилась парудневная щетина.

— Аврора, хоть раз послушай же меня, — глаза в глаза, и сказал, как отрезал.

— Чего ты боишься? Меня? Моей любви к тебе? — не выдержала я, прекрасно помня момент, как призналась ему в своих чувствах, вот только Марат промолчал что тогда, что сейчас. — Скажи же мне, что мне сделать, чтобы стать тебе нужной? Чтобы ты полюбил меня? — я вцепилась в плечи Марата ослабленной хваткой, но даже ее было достаточно, чтобы держать мужчину рядом с собой. Дьяволин тяжело задышал; соприкоснувшись с моим лбом своим, он выдохнул. Марат сражался сам с собой, и тем самым не позволял мне стать ему ближе. Его холодность и смятение убивали меня даже больше, чем пуля, которой Лариса наградила меня.

— Я не боюсь твоей любви, — прошептал Марат, признаваясь.

— Тогда, почему ты хочешь избавиться от меня? — с обидой задала вопрос, ощущая подушечками своих пальцев его мягкие волосы на затылке. Я притянула Марата к себе, и, когда она овладел моими губами, всё остальное уже не имело значения. На второй план ушли моя боль и обида, за то, что Дьяволин всячески желал отвернуться от меня. Поцелуй стал не просто спасением ото всего, нет… но на миг я почувствовала, как мужчина давал волю своим настоящим чувствам, проснувшихся ко мне. Марат целовал меня с особенной нежностью, даже не так, как в нашу первую и единственную ночь любви. Всё было по-другому. Наши дыхания соединились воедино, стоило оторваться друг от друга.

— Не от тебя, Аврора, нет, — Марат замотал головой, отвечая на мой вопрос. Я нахмурилась, не понимая мужчину и его причины. — Я хочу избавить тебя от себя, — словно молнией рассек пространство между нами. Я впала в ступор, ошарашенная его выводами.

***

Он ушел. Оставил меня с таким ощущением, словно мне реально спалили сердце. Я вроде слушала доктора, когда он по списку оглашал мои раны и что было сделано для того, чтобы спасти меня с того света, а сама проигрывала в голове последний эпизод с Маратом. Как он отпрянул от меня и, не глядя, вышел из палаты. Даже мой зов его по имени не остановил Дьяволина. И потому сейчас я, наверное, сожалела, что боролась за свою жизнь, чтобы остаться только с ним — быть ему нужной в самый сложный период времени для нас обоих.

— Ваше сердце останавливалось, Аврора, — со всей серьезностью проговорил док, привлекая мое внимание к себе. Он поправил очки, натянув те на переносицу. — Так что некоторое время в груди будет наблюдаться боль и скованность мышц. Вам следует пройти физиотерапию и лечебную физкультуру, чтобы восстановить все функции.

Самое странное, что я думала, будто эта боль была вызвана дурацкой любовью к мужчине, которому я нафиг не нужна. А оно вот что — просто из-за остановки и перезапуска сердца.

— Аврора, — док присел рядом, пока я рассматривала свои сложенные на коленях ладони. — В чем дело?

— Ни в чем, — спокойно ответила я, поглядев на мужчину. — Всё в порядке, — даже смогла натянуть неискреннюю улыбку, ведь она совсем не касалась моих пустых глаз. — Я могу уже отправляться домой?

— Да, можете. Насколько мне известно, господин Дьяволин ожидает вас у двери в палату, — док кивнул на запертую дверь.

Три недели Марат не приходил ко мне, а все его подачки я получала из рук Виталия или Латики. Кстати, что касалось тётки Марата — она меня не на шутку удивила своей заботой обо мне. Супчики, чистая одежка, она даже косы мне плела, чтобы волосы не мешали мне. Как бы я не сопротивлялась, Латика все равно располагала к себе, и я не могла ей отказать. За это время она столько смешных историй о детстве Марата мне поведала, что порой приходилось ее просить остановиться. Тяжело еще смеяться; как сказал док, дыхание могло в двух случаях спереть: от любви, или от комка, застрявшем в горле.

А самое поганое, что я безумно соскучилась по Марату. Я желала его объятий, его грубого тона… да все, что угодно, лишь бы только не гнал, как он это сделал три недели назад.

Док все еще не уходил.

— И еще, — мужчина внимательно пролистал историю, которая за столько дней значительно подросла. — Хотел уточнить у вас кое-что, Аврора.

— Я слушаю, — что-то мне подсказывало, любопытство доктора обернется для меня неожиданностью или плохими новостями. Ко второму я склонялась больше.

— Когда у вас была последняя менструация? — он вскинул свои нахмуренные глаза на меня, пробегаясь по моему лицу, будто так быстрее выудит информацию. Я принялась вспоминать и отсчитывать дни, но ужасно, когда совсем ничего не проявлялось в мозгу.

— Точно не скажу, но у меня всё четко. Может, в последние несколько месяцев и был сбой, но там и ситуация из края вон выходящая, — взволнованно ответила я. — А что не так? — насторожилась я.

— Анализы, которые вы сдали вчера, указывают на наличие беременности, — док зашелестел бумагами, сверяясь с данными. Я нервно хохотнула, тут же скривившись от пронзившей острой боли живот. — Да, вот, — док нашел данные и стал тыкать в них пальцем.

— Нет, — замотала головой, и сама посмотрела на цифры, которые мне ни о чем не говорили. — Это ошибка явно. Я лучше еще раз пересдам анализы, как только окрепну в стенах дома.

Док сцепил губы в полоску, откладывая в сторону клип-борт.

— Хорошо, — спустя пару минут, согласился он. — Возможен сбой, но лучше все-таки быть уверенным в вашем самочувствии. Беременность сейчас — не лучшее положение для вас, — многозначительно сказал мужчина, завуалированно намекая мне на отношения с Маратом. — Я дам рекомендации, а также выпишу ряд анализов. Желательно пройти срез уже к концу этой недели, Аврора.

— Без проблем, — кивнула я, получая от дока выписку и кипу бумаг с предстоящими анализами. — И, — когда я поднялась на ноги, облокачиваясь о трость, — Дьяволину не нужно говорить о моем состоянии, — это была не просьба, а скорее приказ. Док тоже поднялся, сунув руки в карманы халата.

— Если вы беременны, Аврора, — предположил мужчина, чем только злил меня, но я молча слушала его. — Будет глупо скрывать.

— Я — не беременна, док.

— Анализы все покажут, — спокойно сказал мужчина, не желая сражаться со мной. — Вы уже выглядите гораздо лучше, чем когда поступили к нам. Я очень рад, что мы смогли вытащить вас с того света.

— Как долго мой живот будет заживать? — мне было важно знать все, до каждой мелочи о своем здоровье. И… если я на самом деле в положении, то меня ждут большие проблемы прежде всего с отцом малыша. От этой мысли голова шла кругом, но я постаралась не впадать в отчаяние прежде, чем получу подтверждения об ошибке.

— Судя по снимкам рентгена, у вас все отлично. Рана быстро затянулась, и явная угроза миновала. Самое главное, что важные органы не задеты и стенки пробитой спинной артерии удалось вовремя спаять. Пару месяцев интенсивной терапии и домашней заботы — и вы снова будете в полном порядке, — воодушевленно сказал док, провожая меня из палаты.

Дьяволин стоял у стены, облокотившись о нее и скрестив руки на груди. Когда наши взгляды встретились, меня охватила тоска. Вместо объятий, поцелуев или просто улыбки, мужчина надел на лицо маску абсолютного безразличия. Хоть и глаза выдавали беспокойство, но все же для меня этого оказалось мало. В горле тут же ком образовался, но я постаралась не придавать значения, а проигнорировала охватившие мой разум эмоции.

— Вот рекомендуемый список, — док благоразумно отдал мне мои документы, а не Марату, за что я была ему благодарна вдвойне. — Удачи вам.

— Спасибо, док, — Дьяволин отпрянул от стены и подошел ко мне практически вплотную, прикасаясь ладонями к моим плечам. Я напряглась, ощущая тепло мужчины, по которому безумно скучала. Которого видела во снах и тянулась, желая оказаться в его объятиях. — Идем, Аврора. Самолет уже готов.

— Какой самолет? — разволновалась я, исподлобья поглядев на Дьяволина. Нахмурилась, ощущая подступающую панику. — Мы куда-то летим?

Марат холодно хлестанул меня своим пристальным взглядом, словно за эти три недели мы успели раз и навсегда отдалиться. И обратного пути больше нет. Док оставил нас наедине, скрываясь за углом длинного коридора — тут мы были вправду совершенно одни.

— Не мы, Аврора. А — ты, — властно заявил, не дав мне шанса воспрепятствовать.