Глава 48

Три недели назад

Стоя под душем, я смотрел вниз, как с меня стекала вода, окрашенная в розовый цвет. Сгущаясь у слива, она напоминала воронку преисподней, в которую тебя засасывало насильно. Глядя на это, я вдруг осознал, какого было бы мне, если бы Аврора навсегда испустила последний вдох на моих руках, и их же я приподнял, чтобы воочию увидеть дрожь. Нет… Куколка не виновата в том, что стала всего лишь пешкой между двух королей. Я зажмурил глаза, прислушиваясь к стуку капель о ванну. Шум воды наполнил мои мысли спокойствием. Оставалось собраться и наведать отца Авроры, ибо оставить как есть с моей стороны было бы глупо. Я не трус, в отличие от Фролова, который не брезговал использовать других людей для своей выгоды.

Выйдя из ванной комнаты, я наскоро переоделся в чистое белье и вещи. Окровавленная футболка валялась на полу, словно напоминала мне о случившемся. Крах подошел к ней и обнюхал, и вместо того, чтобы вернуться на свое место, пёс лег возле футболки и заскулил. Черт возьми, моя псина так быстро привязалась к куколке.

— Ладно тебе, — рявкнул я, и уши Краха навострились, — с ней всё будет хорошо. Нечего нос вешать раньше времени. Иди сюда, — я похлопал себе по бедру, подзывая пса. Крах радостно подскочил и передними лапами уперся мне в низ живота. Требуя ласки, которой Аврора его избаловала, мне пришлось потрепать его за уши. — Скоро увидишь куколку. И я тоже, — собаке оказалось проще признаться, чем самому себе. — Ну всё, заканчивай, — отогнал от себя Краха, затем взял с тумбочки свой мобильник и ключи от машины.

Латика стояла недовольная на пороге моего дома. Со скрещенными руками на груди тётка грозилась обрушить на меня целую тираду. Игнорируя ее прищуренный взгляд, я прошел мимо как ни в чем не бывало, а вот Виталий отчего-то застопорился.

— Я никого не заставляю быть в моем доме, — зло высказался я, останавливаясь возле брата. Глядя ему в глаза, я выискивал в них хоть какой-то намек, что именно он был предателем — крысой среди своих. Виталий не выдержал пристального взгляда и опустил глаза в пол. Тяжело задышал, но молчал.

— Не в этом дело, — раздался голос Латики; женщина сделала пару шагов ко мне и высокомерно вздернула подбородок. — Марат, когда это закончится? — ее вопрос ничуть не сбил меня с толку.

— Если бы я сам знал, — перенимая ее тон, я так же ответил тётке. Между всеми нами повисла напряженная пауза, однако Латика не унималась.

— Девчонка в больнице по твоей вине, — она ткнула в меня пальцем, оглушая обвинением.

Я сначала было разозлился и едва не потерял контроль, а потом… словно осенило, что так было на самом деле. Аврора стала не просто средством, а мишенью; её отец намеренно использовал свою дочь, чтобы в очередной раз доказать мне и моей семье, что для него нет преград к поставленной цели.

— По моей — не отрицаю, — сухо сказал, увидев в Латике тень нерешительности. — Я намерен ответить за все свои поступки, но сначала, — зарычал я, ощутив прилив гнева в крови, — накажу того, кто сделал меня таким.

— Это бессмысленный разговор, — отмахнулась Латика. — Я не понимаю, зачем тебе идти к Фролову так открыто? Разве ты не боишься, что он способен в один миг пристрелить тебя? — голос тётки дрогнул.

— Я боюсь только одного, Латика, — спокойно проговорил я, — что, проснувшись однажды, пойму, чего стоило мне потерять свою семью. Правильно ты говоришь мне постоянно, что я не живу, а как мне наслаждаться этим, если моя душа навсегда осталась там! — воскликнув, я взмахнул рукой, указываю в никуда. — София и мой сын — всё, что у меня было в этом мрачном, сучьем мире.

— У тебя были не только они, — тихо добавила Латика, глядя на меня глазами, наполненных слезами. — Твой отец тоже стал жертвой.

— Нет, — я замотал головой, — жертва — моя семья, отец же сглупил, когда впустил в свою жизнь чужую женщину и жену своего врага, — сказал, как отрезал.

Латика промолчала, а Виталий наскоро засобирался на выход. Я выдохнул, отвернувшись от тётки, и уставился в окно, выходящее на огромный сад. Стоило мне подумать о Софии и сыне, как картинки мигом заполнили пустое пространство ими, словно они ожили. Я даже слышал смех Артура, носящегося по зеленой траве. Сжав руки в крепкие кулаки, ощутил дрожь, вызванную эмоциями и болезненными воспоминаниями. И, если я был не прав, цепляясь за них — моих самых родных, то пусть я буду проклят, чем позволю Фролову остаться нетронутым и безнаказанным.7d423c

— Твой отец всегда старался оградить тебя от черноты, — раздался приглушенный тон голоса Латики, когда она подошла ко мне и встала рядом, устремляя взгляд вдаль, как и я. — Я тоже тоскую по ним, тебе ли не знать об этом, — ее губ коснулась улыбка. Конечно, я знал, ведь тётка носилась с Софией и Артуром, как со своими детьми, которых никогда не имела.

— Чернота всё равно одолела мой дом и моих родных, от нее, увы, не отмыться.

— Аврора могла бы тебя вытащить из нее, ты не задумывался? — Латика повернулась ко мне полубоком и с надеждой во взгляде уставилась на меня. Я нахмурился, прекрасно понимая, куда вела диалог женщина.

— Она дочь Фролова, и…

— И что? — с вывозом переспросила Латика, — это делает ее похожей на него? Глядя на нее, я бы скорее сказала, что эта девочка чудом осталась человеком. В такой семье и при такой обстановке должен был быть зверь, даже похлеще тебя, Марат, — усмехнулась тётка, а потом посерьезнела. — Так не заставляй Аврору становиться такой — бесчеловечной и жестокой. Ведь рано или поздно даже ее хрупкая душа сломается под давление отчужденности и холодности этого гребанного мира. Подари ей надежду в завтрашнем дне, Марат. Это не сложно, просто попробуй начать сначала.

Я жестко кивнул, никак не прокомментировав тёткины наставления. Уж больно она привязалась к девчонке, чему я не был рад, ведь скоро Аврора покинет мой дом — я так решил, и именно так будет правильно. Подальше от себя. Подальше от опасности и грязи. Если Латика просила о будущем для Авроры, то это было самое лучшее, что я мог дать. Но только не любовь…

***

Как и планировал, я подъехал на своем джипе к воротам дома Фролова. За мной же остановились еще две машины — Виталий и охрана. Я не дурак, заявляться с пустыми руками, но ждал реакции от отца Авроры. Я видел, как камеры несколько раз регулировали свое положение, стало быть, проверял, кто был за рулем, а потом кованное ограждение разъехалось по разные стороны, приглашая нас вовнутрь. Немедля я нажал на газ, и срываясь с места с визгом шин, въехал в огромный двор, украшенный двумя фонтанами по обе стороны. Гравийная дорожка вела к заниженному и широкому крыльцу входа в сам дом, у дверей которого уже стояли четверо охранников, снабженных оружием.

Я остановился, заглушая мотор. Проверил свой пистолет и положил его обратно в нагрудную кобуру. Мои охранники и Виталий последовали за мной, и было заметно, как все кругом нервничали, оглядываясь по сторонам.

— Я хочу увидеть Фролова, — четко и громко оповестил о своем желании, остановившись у крыльца и скрестив руки на груди. Один из охранников передал информацию в переговорное устройство, затем, получив распоряжение, все четверо расступились от дверей, словно две волны, рассеченные Моисеем в библейских сказаниях.

— Хозяин ждет вас внутри дома. Проходи, Дьяволин, — безэмоционально отрапортовал охранник, не переменившись в лице ни на грамм.

Я кивнул и отдал приказ своим следовать за мной, но тут громила преградил мне путь и замотал головой.

— Нет. Один на один.

— Так не пойдет, — зарычал я, утыкаясь лоб в лоб с охранником. — Зови его сюда. При равных — иначе пусть катится к херам. Такой чести больше не будет. Это разовая акция.

Мужик мотнул головой, вновь передавая информацию, но не пришлось долго ждать, сам Фролов вылетел пулей из дома и зло уставился на меня, держа в скрещенных перед собой руках пушку.

— Где моя дочь, — заявил с порога, игнорируя вводную часть диалога. — Я ясно дал понять, чтобы она вернулась домой. Сорок восемь часов, иначе сыночек ее подружки, будучи теперь мертвой, — усмехнулся Фролов, словно человеческая жизнь не стоила ни копейки, — по твоей инициативе, Дьяволин, окажется на помойке.

Я не обращал внимания на слова старика, потому что они были пустыми. Наши взгляды сражались в безмолвной битве, и никто не отводил глаза в сторону до последнего. Самое хреновое, что я видел в нем глаза Авроры, только его были слишком жестокими… слишком ядовитыми. Буквально пропитанными кровью не только моей семьи, но и другими, ставшими у него на пути.

— Твоя дочь в больнице, — сказал я, надеясь увидеть в нем брешь или сочувствие, да все что угодно, ведь она его кровь — родной человек. Фролов же остался неприступным, даже отцовское не шелохнулось. Теперь я понимал, почему Аврора бежала от него куда глаза глядели. Эта бесчувственная машина не способна ни на что.

И я был не лучше, прогоняя Аврору от себя, но так я защищал куколку от зверя, сидевшего внутри меня, и боли, которую я мог ей причинить своей холодностью.

— Надо же, — цинично заметил Фролов, приподняв густую с сединой бровь. — Что ж, — он пожал плечами. — Ничем не отличается от своей матери. Такая же глупая идиотка, — прыснул старик.

— Неужели в тебе нет капли сочувствия? Она ведь твоя дочь?! — не сдержал своих эмоций, чему сам был не рад, я зарычал на Фролова. Тот всего лишь усмехнулся, добиваясь своего — он понял, что куколка мне не безразлична. Теперь — нет.

— Зачем мне сочувствовать тому, кто не выполнил своих обязательств. Эта маленькая дрянь по-крупному подставила меня. Лишила хорошего партнера, — он вздохнул, — пришлось наскоро расстаться с появившимся Боковым. Сука, слишком уж оказался проворливым и доверчивым. Я понял, что ты напел ему о сделке, и подставил меня — умно, я восхищен твоей партией, Марат. Твой отец бы предпочел убить Бокова, но никак не отпускать.

— Мой отец предпочел бы убить тебя, но никак не того, кто вообще не имел отношения к разборкам, — зло отчеканил, ощущая свое преимущество над Фроловым, а тот замолчал, гневно уставившись на меня, прищурив глаза. — Аврора жива, и впредь, если ты хоть как-то проявишь свою активность в ее адрес — я убью тебя. Не раздумывая, Фролов.

— Да ну, — усмехнулся он, и блеск в его взгляде вдруг просиял любопытством, — неужели она понравилась тебе, Марат? Может, все-таки встанешь на мою сторону и примешь сделку, которую я тебе предлагал много лет назад?

— Нет, — сказал, как отрезал. — Я пришел только с одной целью, чтобы посмотреть в глаза скотине, которой собственная кровь была чуждой. И убедился, что моя месть будет настолько желанной, что ты очнуться не успеешь, как окажешься на помойке.

— Ха! Это пустые угрозы, мальчишка, — высокомерно сказал Фролов, наставив на меня свой пистолет, моя реакция не заставила себя ждать, и я тоже вынул свое оружие. Мои ребята вмиг последовали примеру, и между всеми нами занялась потасовка. — Я выстрелю, уж поверь! — сыпался угрозами отец Авроры.

— Верю, потому что моя пуля ждет своего часа для тебя, — я был более собраннее, чем мой ненавистный враг — убийца моей семьи.

— Убирайся прочь из моего дома, сука, — сквозь стиснутые зубы и налитые кровью глаза, рявкнул Фролов. — Если не вернешь мне дочь по-хорошему, я сам приду за ней. И мне глубоко наплевать, в каком она состоянии — я все равно добьюсь своего, — он не понимал, что этому не суждено сбыться.

— Только если сможешь переступить через мой труп. Аврора — не твоя собственность. Она — моя, — прямо заявил, как есть. Старик затрясся, излучая гнев и озлобленность. — И я намерен защищать ее от тебя столько, сколько потребуется.

— Увидим, Дьявол. А пока — проваливай, к чертям собачим! — не контролируя свой пыл, Фролов выстрели мне в ноги, но не попал. Я оставался на месте, даже не дрогнул. — Проваливай, сука!

— Не увидим, а так оно и будет, — я развернулся, оставляя последнее слово за собой. Я и мои ребята вместе с Виталием сели по своим машинам и, разворачиваясь, покинули дом трусливого гниды.