35 глава

Только первые серые полосы света пробиваются в окно, а я уже крадусь по холодному коридору на кухню. В голове — одна мысль: сегодня он поест. Не просто поковыряется в тарелке и отодвинет. А поест по-настоящему.

Не знаю, почему так в себе уверена, но мне кажется, я смогу ему угодить.

За два года жизнь у тети Клотильды научилась всему, в том числе и готовить самые простые блюда.

Нахожу дрова и растапливаю печь. Раздуваю угли, пока они не начинают алеть жарко и приветливо. Свет от пламени прыгает по медным кастрюлям.

Нахожу потайной проход в погреб. Замечательно.

Первое — бульон. То, что точно должно получиться. Кладу в чугунный котел с водой целую курицу, которую нашла в погребе, луковицу в кожуре для цвета, морковь и пару горошин перца. Пусть варится, пока я займусь другим.

Беру горшок поменьше. Здесь будет овсянка. Варю ее на густых сливках, которые тоже отыскала в погребе. Перед самым концом вмешиваю туда ложку меда и щепотку соли ― чтобы вкус играл. А еще ― горсть засушенных ягод. Изюм, бруснику и голубику. Теперь будет ярко, сладко и с кислинкой.

Пока каша томится под крышкой, я берусь за главное. Пирог.

Хочу сделать его с курицей и луком, в сметанной заливке. Нежный и очень вкусный. Мелко рублю отварное куриное мясо, пассерую лук на сливочном масле до прозрачности. Смешиваю все в чугунной сковороде. Добавляю туда же горсть рубленой зелени — петрушки и укропа. Солю и перчу по вкусу. Аромат заполняет всю кухню, а у меня уже сводит живот от голода и предвкушения.

А теперь ― тесто. Тут руки действуют сами. Мука, холодное масло, щепотка соли, холодная вода. Быстро-быстро перемешиваю, чтобы масло не растаяло. Заворачиваю тесто в льняное полотно и убираю в прохладный угол — «отдохнуть».

Тем временем приступаю к заливке. Беру сметаны на глазок, одно яйцо, кладу туда щепотку соли, а еще муки для густоты. Все взбиваю венчиком до однородности.

Раскатываю тесто, выкладываю в глубокую глиняную форму, делаю высокие бортики. Высыпаю начинку, разравниваю. Заливаю сметанной смесью, чтобы она покрыла все, как теплое одеяло. И — в печь, на средний жар. Пусть стоит румянится, а та самая заливка сверху скоро превратится в хрустящую золотую корочку.

Пока пирог печется, я делаю последнее, что придумала ― творожный крем. Просто творог, протертый через сито, с ложкой густых сливок, медом и лимонной цедрой. Легкий и воздушный. На тот случай, если после всего захочется сладенького. А это еще и очень полезно.

Кухню уже заливает солнце. Редкое солнце посреди поздней осени, лучи которого пробиваются сквозь решетчатые высокие окна. Воздух будто загустевает от ароматов. Я вся вспотела, а на фартушке, который позаимствовала у Дары ― пятна муки.

Мою посуду, а потом иду к себе ― ужасно хочется переодеться и вымыться. Искупаться не успею, надо за пирогом следить. Но хотя бы умыться и поправить волосы. Вдруг герцогу с утра пораньше вздумается пойти на кухню?

Это вряд ли, но а вдруг…

Привожу себя в порядок, перечесываю волосы, разглядывая свое отражение. Интересно, я хоть немного ему нравлюсь?

Какие глупости. У меня совсем другие задачи, и надо бежать на кухню, пока пирог не подгорел.

Выхожу и у самых дверей сталкиваюсь с Альмом, который держит в руках те самые фиолетовые розы, которые у меня были на свадьбе.

― Это вам, ваша светлость, ― уважительно произносит он и протягивает пышный букет.

― Спасибо, ― даже теряюсь, принимая цветы. ― Но… у меня вроде сегодня не день рождения!

То, в чем я не могу быть уверенной на сто процентов.

― Цветы доставлены по приказу его светлости, ― кланяется тот.

― Это… ― до меня начинает доходить.

― Это розалии, ― продолжает за меня Альм. ― Редкий цветок в наших краях, купить можно только у местной знахарки ― она подобными вещами торгует.

― Розалии, ― выдыхаю я.

Внутри у меня все переворачивается. Эти цветы… они как символ чего-то значимого были еще моей на свадьбе и будто бы намекали на что-то. Хотели мне сказать, но я не слышала. А Фабиан… выполнил мою просьбу так быстро и безоговорочно ― не без помощи Альма, конечно, ― что теперь еще сложнее видеть в этом человеке злобного тирана.

Остается лишь дождаться появления на них росы.

Прижимаю бутоны к лицу. Как же они пахнут! Сейчас этот сладковатый запах не кажется слишком приторным.

Правда… они пахнут еще какой-то горечью. Слегка. Это нормально?

Теперь уже и Альм шумно принюхивается. Он тоже что-то услышал?

― Кажется, на кухне что-то сгорело, ― замечает он.

Срываюсь и бегу. Тут же возвращаюсь и отдаю цветы Альму.

― Поставьте их в вазу с водой в моей комнате ― вам можно туда входить, ― на бегу приказываю я и лечу вниз.

Вот так раз! Отлучилась-то всего на пять минут, а то и на меньше.

И пирог я только поставила. Ну не мог он за такое время сгореть!

Врываюсь на кухню, где вовсю голосит Дара.

― И кто ж это только додумался жару подбавить! ― сетует она над вынутой наружу формой, в которой… сплошные угольки.