36 глава

Не могу понять. Как так получилось?

Ведь я отошла буквально на несколько минут…

По рукам бегут мурашки. Оборачиваюсь. В дверном проеме стоит Эстелла и не скрывает саркастичной улыбки.

― Вы перед тем, как готовить, хотя бы спросили… ваша светлость, ― цедит сквозь зубы Дара.

О чем я должна спросить, так и не поняла. И уточнять не хочется.

Ясно одно: кто-то подложил больше дров в печь, чтобы усилить жар. И этот кто-то ― посол Райс, которому явно больше нечем заняться!

И зачем только эту девчонку взяли на службу, если все, что от нее требовалось ― привезти меня?

Во всяком случае, я не видела, чтобы Фабиан давал ей другие поручения.

Так и хочется повыдергивать пепельные космы, но не буду. Я ведь… герцогиня?

― Что у вас здесь такое происходит? Пожар? ― возмущенным голосом спрашивает вошедший Альм.

― Да нет, господин управляющий, ― более почтительно, чем разговаривала со мной, отвечает Дара. ― Просто кто-то… ― выразительно она смотрит на меня, ― …лезет не в свои дела.

Стискиваю зубы и медленно считаю до десяти.

― Сейчас, ― очень спокойно говорю я, ― вы сделаете то, что я прикажу. И впредь будете вести себя более учтиво, говоря с герцогиней.

― Да она соплячка малолетняя, а мнит из себя чуть ли не принцессу! ― Эстелла отделяется от двери и подходит к нам с явным намерением защитить кухарку.

― Если не хотите быть уволенными, ― мило пожимаю плечиком, ― вам придется меня слушаться. Потому что мое слово что-то да значит… правда господин управляющий? ― смотрю на него.

Альм резко выходит из задумчивости, его лицо приобретает осмысленность.

― Вы имеете большое влияние на его светлость, ― он слегка кланяется. ― Я еще такого не видел.

― В таком случае… Дара, помогите собрать поднос для моего мужа и приберитесь на кухне, Альм, узнайте, что нужно его светлости, если ничего ― можете отдохнуть. Эстелла, займи себя чем-нибудь полезным, наконец, и не путайся под ногами.

Ух ты, как я могу, оказывается. Уже во вкус вхожу.

Скрипнув зубами, Дара поворачивается всем телом и начинает стучать мисками.

Альм кланяется еще раз и выходит.

Эстелла остается месте со сложенными руками на груди и наглым выражением лица. Бездонник бы ее проглотил!

Нет, целители не могут желать бездонников даже своим врагам. Так, Рианна, вспомни, кто ты, и не обращай внимания на эту нахалку. Такие, как она, сначала роют яму, а потом сами эпично туда прыгают… Терпение и достоинство, не радуй ее своим гневом.

Хм, теперь точно все. Никого приказами не обошла.

На подносе ― маленькая миска с овсянкой, чуть побольше ― с бульоном. Домашний хлеб. И главное ― все посолено нормально.

Сглатываю слюну от голода, но тут же беру себя в руки. Сначала ― Фабиан.

Иду в кабинет, где он любит проводить время. Но его там нет.

Стучусь в комнату. Слышу что-то невнятное и открываю дверь. Поднос-то тяжелый.

Фабиан полулежит на кровати, будто только недавно проснулся. Снизу прикрыт одеялом, а вот сверху…

Мощные плечи с выпуклыми мускулами, которые наверняка давали ему первенство в бою. И не раз. Раньше. Выделяющиеся мышцы на груди и животе…

Хоть бы халатом прикрыл, бесстыдник.

И правая рука, та самая, бледная, с черными прожилками почти до плеча, совсем не портит картины.

Усилием воли отвожу глаза, понимая, что все это время неприлично пялилась.

― Ты не должна была входить, ― говорит он вместо приветствия, когда обрел дар речи. И руку спешит прикрыть.

― Как ваша жена, я забеспокоилась и сама пришла к вам с завтраком, ― прохожу вглубь комнаты, краем глаза замечаю, что все стекла убраны, а разбитые зеркала унесены.

― Это лишнее…

― Если не будете питаться, скоро мы все вместе с вами станем бездонниками! ― перебиваю, не давая опомниться, и ставлю поднос на прикроватную тумбу. ― Не думаете о себе, так хотя бы о слугах подумали. Они же остались здесь ради вас… Разве не так? ― вскидываю глаза, а потом сажусь к нему на кровать без приглашения. ― Их было больше… гораздо больше. Это замок слишком огромный, чтобы…

― Я никого из них не держу! ― громче, чем положено, говорит он. Его глаза сверкают, а потом сужаются. ― Каждый из них волен уйти…

― Но они не хотят, ― с нажимом говорю я. ― А то, как вы поступили с Альмом… у меня слов не хватает.

Сварливо произнеся последнюю фразу, я поджимаю одну ногу и беру с подноса миску бульона. Вдыхаю чарующий аромат. У Фабиана тоже ноздри раздулись ― принюхивается.

― Я бы все равно его не выгнал, ― слышу я и чуть не роняю миску.

― Серьезно? Да он уже почти ушел…

― Он бы не ушел, ― спорит со мной герцог.

― Он шел к парадному с чемоданом, ― четко произношу я, если он не слышит. ― Он собрал все свои вещи…

― Уверен, что чемодан был пустой. ― Фабиан даже выпрямляется, а потом садится поудобнее.

Правая рука ему явно мешает. Просто какая-то колбаса, привязанная к телу.

Надо быстрее готовить эликсир.

― Не нужно отталкивать тех, кто вас любит, ― тихо говорю я, глядя в сторону. ― Таких очень мало и они… будут с вами до конца.

В тишине слышно недовольное сопение герцога.

― Если ты пришла мне морали читать, то…

― Нет, нет, прошу прощения, ― встряхиваюсь я. И правда, что-то разговор пошел не в то русло. ― Мы будем завтракать.

― Мы?

― Да, мы. Потому что мой завтрак стынет, пока вы тут разглагольствуете.

― Не хочу. ― На лице Фабиана проскальзывает отвращение. Как мне показалось ― наигранное.

― Опять капризничаете? Ну что ребенок малый. ― Беру ложку, зачерпываю бульон и подношу к нему вместе с тарелкой. ― Увы, я не могла приготовить для вас прожаренный стейк, потому что сначала надо наладить режим питания…

Замолкаю, потому что Фабиан смотрит на меня как-то странно.

― Ты… готовила? ― спрашивает он, переводя ошеломленный взгляд на мои руки.

― За два года жизни у тети научилась, ― скромно говорю я. ― А что… раньше не умела разве?

― Не… не знаю, ― выдавливает он. ― Да и… вообще. Какая разница? ― злится он на себя, что в который раз выдал, что знал меня раньше. ― Ты не должна этим заниматься, ― с напором произносит он.

― Ну извините, господин бука, пока Дара не поймет, что надо нормально солить еду, и пока вы не научитесь не пропускать завтраки, обеды и так далее, этим буду заниматься я.

Еще одна попытка донести до него ложку бульона… к счастью герцог настолько сбит с толку, что послушно открывает рот. Внимательно слежу за его реакцией. Брезгливую мину не скорчил? И на том спасибо.

― Неплохо, ― произносит он, и для меня это высшая похвала.

Вспоминаю о салфетках и расстилаю у него на одеяле. В поле зрения то и дело оказывается его мощный торс, и я отвожу глаза. А он пытается еще больше натянуть на правую руку одеяло.

― Да оставьте вы свою руку в покое! ― сержусь я. ― Чего я там не видела! Я же целительница, забыли?

Я и впрямь отношусь к таким вещам спокойно, они у меня не вызывают отвращения. Вот что значит природный дар.

Фабиан застывает с зажатым краем одеяла в левой руке.

― А теперь… давайте уже есть, наконец, иначе я сама вас сейчас сожру!

Кажется, прозвучало двусмысленно. Сердито прочищаю горло и подсаживаюсь к нему поближе. Уже заранее могу сказать, что кормить кого-то на кровати ― то еще приключение…

Впрочем, все равно. Главное, чтобы он поел.

Расстилаю еще и на своем платье салфетку, так, на всякий случай.

Правда, если Фабиан всерьез психанет, мое платье ничто не спасет.

Но он мирно терпит все издевательства, даже придерживает здоровой рукой миску, чтобы мне было сподручнее. А когда случайно промахиваюсь и вытираю пальцами кожу возле его губ за неимением свободных салфеток, ловлю его полный обожания взгляд, который уже видела. Да он просто ручной…

Ловлю себя на мысли, что мне хочется прикоснуться пальцами к его губам. А потом и губами прильнуть. Почувствовать снова вкус поцелуя и пережить те ни с чем не сравнимые чувства…

Кажется, от голода у меня ум за разум заходит.

Тем временем герцог подъедает на десерт сладкую массу из творога. С сожалением вспоминаю об испорченном пироге. Ну ничего, в следующий раз не буду глупой и не покину кухню до самого конца готовки…

Я что это, вздумала и завтра ему готовить?

Видимо, другого варианта нет. Я-то всеядная, а вот у Фабиана проблемы с аппетитом. Ему моя стряпня понравилась куда больше, чем Дары ― это даже без слов понятно.

― Вкусно? ― спрашиваю я, когда докармливаю ему последнюю ложку десерда и даю запить ароматным травяным чаем.

― Ты не должна была готовить. ― Его темно-серые глаза светятся теплом, которое не скроешь даже нарочито насупленными бровями и всем таким хмурым видом.

― Мне несложно, ― пожимаю плечами и ставлю пустую миску на поднос. Внутри ― будто сама поела, даже ничего не хочется. Если так продолжу, то исхудаю еще больше. Надо бы все-таки позавтракать…

― Рианна… ― слышу я. Это было сказано как-то… по-особенному, и голос Фабиана охрип, будто от волнения или от чего-то еще…

Оборачиваюсь. Он смотрит на меня. Прямо. С желанием. С какой-то невысказанной просьбой.

Сердце начинает неистово биться в груди.