57 глава

 ― Я написала песню по старинному рецепту твоего рода, ― довольно произносит матушка, сидя за столом, положив руку на плечо своего мужа. Я маленькая сижу за столом и невольно прислушиваюсь к разговору родителей.

― Там такой замечательный стих… музыка так и просилась, ― продолжает она. ― Теперь у Мари не останется и шанса стать кем-то другим, кроме целительницы.

― Но ты же говорила, что не хочешь видеть ее целительницей! ― говорит отец, а у меня резко аппетит отшибает, что очень дурной признак.

― Я передумала, ― пропевает матушка. ― Ах… иногда думаю, зря оставила карьеру актрисы и не сбежала из-под венца, ― мечтательно произносит она. ― Как бы прекрасно сложилась моя жизнь…

― Зачем из-под венца, ― хмыкает отец, преспокойно обедая, словно его это совсем не задело. ― Никто тебя на цепи не держит, Лиастра. Ты вольна поступать, как считаешь нужным.

― Из дома меня, значит, прогоняешь? ― смотрит та возмущенно. ― А никуда я не уйду. И дочь до ума довести надо. Пусть хоть кем-то станет, а то ни кожи, ни рожи ― замуж выгодно ее точно не отдашь…

― Лиастра! ― повышает вдруг голос отец. ― О чем ты только думаешь. Ей всего лишь двенадцать!

― Самое время начать думать о ее будущем! ― отрезает та. ― Так что, моя милая, ― обращается она ко мне сладким голосом, ― сегодня так уж и быть, спою тебе на ночь колыбельную. Я знаю, ты об этом мечтала, но… раньше все было как-то не до этого.

***

― Матушка, я спать хочу… пожалуйста, можно мы продолжим завтра?

Хочется заткнуть уши, спрятаться под кровать или залезть под одеяло с головой, куда не будут пробиваться звуки.

И не потому, что матушка плохо поет. Напротив. Просто колыбельная должна усыплять, а не волновать и будоражить.

Мне всего лишь двенадцать. И я не хочу слышать про кровь и Бездну. Я просто хочу уснуть и увидеть, как друг моего отца снова нашел к нам дорогу. Ведь он не приезжал к нам целых два года. А он единственный, с кем мне было так легко и спокойно, когда он гостил целых две недели.

― Ну уж нет, ― слышу и желаю одного: чтобы у матушки сел голос. Плохо такое желать, но иначе не могу. Сойду с ума.

― Пока не втемяшу в твою пустую голову эту песню, не прекращу! Ты должна знать рецепт наизусть, нет гарантии, что этот листок никуда не исчезнет!

― « В том краю, где царила зловещая Бездна,

Где в сердцах — лишь пустыня, и души черствы… »

Зарываюсь носом в подушку и зажмуриваюсь.

Фабиан, где же ты? Услышь меня и приезжай… хоть на один денек. Пожалуйста. Ты мне очень нужен.

***

Бегу. Лечу, грозясь сломать себе ноги и заодно шею. Жалею, что не могу взлететь по-настоящему.

С разбегу падаю в объятия того, кого думала и не дождусь.

― Фабиан… ― шепчу, проглатывая слова. В груди становится совсем тесно. ― Ты… ты здесь… я не думала… ты услышал меня, правда услышал? Я… просто забери меня… забери, прошу.

Обхватываю его за талию и замираю.

― Я буду хорошей… буду все делать, что ты скажешь. Я в твою Академию поступлю. Стану боевым магом. Я так много уже умею… ты сам увидишь… ты же посмотришь, ты останешься?

― Рианна! ― прерывает он меня, отстранив и глядя в глаза с каким-то страхом и непониманием. ― Тебя здесь обижают? Бьют? Что стряслось?

― Н-нет, ничего, ― шепчу, уткнувшись в него.

Фабиан поднимает меня на руки. Прижимаюсь к нему и представляю, что он приехал навсегда. Что ему не придется через неделю или уже завтра ехать в свою Академию. Или что меня ― а вдруг! ― примут туда в двенадцать как очень способную. Ведь Фабиан говорит, что у меня талант… А я ему верю.

***

― Ваша дочь глубоко несчастна.

Замираю на пороге столовой. Пришла поесть, а там отец с Фабианом… кажется, серьезный разговор.