37

Аэрон ушёл, громко хлопнув дверью. Его шаги эхом отдавались в коридоре, пока не стихли совсем. Я осталась одна, погруженная в свои мысли.

Несколько часов прошли в тишине. Я пыталась уснуть, но голова шла кругом.

Мне казалось, что под маской жестокости Аэрона скрывался вполне нормальный мужик. Специфический, но в целом нормальный.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл мужчина в длинной рясе. Как оказалось, это был лекарь. Он не сильно отличался от того, который проживал в нашем с Эйнаром замке.

Седовласый мужчина держал в руках небольшой деревянный поднос с глиняной чашкой, от которой поднимался пар.

— Госпожа, — произнёс он негромко, — Я принёс вам укрепляющее зелье. И мне велено провести осмотр.

Он подошёл ближе и поставил поднос на столик рядом с кроватью.

— Сапфировый дракон приказал проследить за тем, чтобы вы его выпили, — добавил лекарь, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я настороженно посмотрела на напиток.

Воспоминания о той корчащейся на полу девушке не шли из головы.

— Что это? — спросила я, принюхиваясь к запаху трав.

— Это зелье поможет восстановить ваши силы, — пояснил лекарь. — В его составе только натуральные ингредиенты: корень женьшеня, листья мяты и другие целебные травы.

Он взял чашку и протянул её мне.

— Выпейте, это поможет вам быстрее восстановиться и духом, и телом.

Я колебалась. Принимать что-либо от Аэрона было рискованно. Стоило сразу выложить все карты на стол.

— Я беременна.

— Обещаю, в нём нет ничего опасного, — заверил лекарь, словно прочитав мои мысли. — Я лично готовил это зелье и могу поклясться в его безопасности.

Его спокойный тон и уверенный взгляд немного успокоили меня. Я взяла чашку и сделала небольшой глоток. Напиток оказался горьковатым, но приятным. Как будто в медовый чай добавили чуточку имбиря.

Лекарь внимательно наблюдал за мной.

— Пейте медленно, — посоветовал он. — Это поможет вашему организму восстановиться и набраться сил.

Лекарь сел в кресло. Как только я отложила чашку, начал свой расспрос.

— Позвольте задать несколько вопросов о вашем состоянии, — начал он. — Какой у вас срок?

Я задумалась, вспоминая точную дату.

— Примерно три месяца, — ответила я. — Я не сразу заметила задержку.

— Замечали ли вы какие-либо необычные симптомы? Тошноту, головокружение, слабость?

— Да, тошнота по утрам была, но прошла. Иногда головокружение, — призналась я. — В последнее время стало хуже из-за стресса.

Лекарь кивнул, делая пометки в блокноте.

— Боли внизу живота или в спине беспокоят?

— Только небольшая усталость и тяжесть, — ответила я. — Ничего острого.

Он поднялся и приблизился. Аккуратно приподнял край одеяла, осматривая и ощупывая мой живот.

— Позвольте, я послушаю сердцебиение малыша, — попросил он, доставая небольшой инструмент.

Несколько минут он внимательно слушал, затем удовлетворенно кивнул.

— Сердцебиение четкое, ритмичное, — сообщил он. — Это хорошо. Крепкий дракон зреет внутри. Примерно четырнадцать недель. Не более. А теперь позвольте измерить ваш пульс и давление, — сказал он, доставая необходимые инструменты.

Лекарь аккуратно приложил стетоскоп к моим запястьям, внимательно считая пульс.

Я слушалась его. Все равно мне давно требовался осмотр. Пережить столько всего, остаться целой и невредимой было уже счастьем. А уж то, что все это пока никак не отразилось на беременности — настоящим чудом.

— Давление немного понижено, но это нормально для вашего состояния, — прокомментировал он результаты. — Особенно учитывая обстоятельства.

Я отвечала на все вопросы, стараясь быть максимально откровенной. Рассказала о питании, цикле, распорядке дня и многом другом.

Закончив осмотр, лекарь собрал свои инструменты.

— В целом, состояние удовлетворительное, — заключил он. — Прочую информацию я передам вашему супругу.

Супругу?

Если тут Эйнар… Но нет, вероятнее всего, он имел в виду Аэрона.

Перед уходом он оставил несколько склянок с разными зельями и подробно объяснил, как и когда их принимать.

Когда дверь за лекарем закрылась, я почувствовала странное облегчение. Возможно, забота о моем здоровье была единственным способом, которым Аэрон умел проявлять человечность.

Возможно он не такое уж и чудовище. Просто сам боится это признать. Или не хочет.